Эвелина сидела в своей небольшой комнатке рядом с кухней, куда зашла, чтобы переодеть запачканный в земле фартук, в котором возилась на грядках за домом, когда со стороны парадного холла раздался крик одной из служанок:

- Хозяин, хозяин, посыльный от герцога Вандерлита приехал, требует провести к Вам.

- Ты чего его на пороге держишь, - раздался в ответ раздраженный голос дяди. – Быстро веди господина посыльного в моей кабинет и приготовь для него комнату для отдыха, горячей воды и обед.

- Мне не нужна комната, - услышала Эвелина незнакомый довольно приятный голос. – Я не собираюсь задерживаться.

- Да-да, конечно. Проходите, прошу, - голос дяди сочился подобострастием.

А как же, целый посыльный от герцога Вандерлита, племянника самого короля.

Эвелина помнила, как два года назад герцог заезжал к ним в дом во время сильной бури, которая тогда сломала несколько деревьев в их саду. Она увидела герцога, когда мужчина в окружении своей свиты мокрый от дождя вошел к ним в дом. Он был выше своих спутников почти на полголовы. Его волосы цвета темного серебра мокрыми прядями прилипли к высокому лбу и щекам, темная одежда облегала его мощную фигуру. На мгновение Эвелина сбилась с ног, запнулась о длинный подол своего простого темно-коричневого платья, повязанного самотканым поясом. Герцог был божественно красив и неприступно холоден. Эвелина неоднократно слышала, как ее двоюродная сестра Алайна обсуждает герцога со своими подружками, которые часто приходили к ней в гости посплетничать. Каждая из них мечтала стать женой герцога. Говорили, что еще ни одна женщина не оставалась в его замке, который находился в двух днях пути от их дома, дольше, чем на пять дней. Все дамы столицы собирались в королевском дворце, чтобы попасться ему на глаза, когда Эдвин приезжал к своему дяде, желая стать его любовницей или женой. Много раз Эвелина представляла себе герцога, но, увидев его впервые здесь и сейчас, поняла, что она просто влюбилась в него всем своим девичьем сердцем. Он был красив, как Северный бог, холоден и неприступен.

Он вошел в дом, как хозяин, не обращая на творящееся вокруг безумие. Дядя Бродерик Родгерн также, как и сегодня, суетился, поднимая слуг, чтобы приготовить внезапным гостям комнаты для отдыха и поздний ужин. Ее тоже заставили накрывать на стол, она только успела надеть свое единственной приличной платье, зная, что потом ей достанется от тетки за недостойный вид, если ее вдруг увидит сам герцог или кто-то из его свиты. Тетка Лилли кричала на нее, подгоняя, чтобы она шустрее носила блюда с едой на стол, пока Его светлость лорд Эдвин Вандерлит изволит принимать ванну с дороги. Дочь дядюшки Алайна унеслась в свою комнату, чтобы надеть свое новое платье, пошитое по последней столичной моде, которое открывало довольно большую грудь девушки. Даже тетка Лилли, которая уже давно потеряла свою красоту и стройность, поспешила надеть на себя атласное платье, украшенное лучшим кружевом, и надеть все свои украшения, которых осталось в семье не так много.

Дядя не умел вести хозяйство, доставшиеся ему в наследство сады и виноградники приносили плодов все меньше. Небольшое наследство, что досталось ему после смерти родной сестры – матери Эвелины, Бродерик проиграл в кости. Эвелина оказалась в доме дяди в шесть лет после смерти ее матери. Родители отца Эвелины, который после смерти жены взял новую женщину, просто отправили девочку к брату матери. В этом королевстве девчонки без большого приданого и титулов никому не были нужны. Наследником мог считаться только мужчина, старший или единственный в семье, кто мог предъявить свои права. Наследство покойной матери представляло собой несколько сундуков красивой и дорогой одежды, мешок обуви, сотня серебряных монет, несколько украшений, которые тут же дядя Бродерик забрал себе. Тетка Лилли перемерила все наряды невестки, заявила, что такое она не будет носить, и отвезла их в столицу, где отдала в магазинчик, который торговал ношеными вещами. Эвелину поселили в небольшую комнату рядом с кухней со словами, что ее кормить за просто так никто не собирается, поэтому она будет работать вместе с остальными слугами, что еще остались в доме.

Алайна, которая была старше Эвелины на два года, постоянно издевалась над девчонкой, каждый раз старалась сделать ей больно. Любимое ее занятие было сделать подножку, когда Эвелина что-то несла в руках. И когда это падало и разбивалось, Алайна начинала кричать, обзывать, требовала наказать за неуклюжесть. Дядя не обращал на свою племянницу никакого внимания, поэтому Лилли и Алайна сами занимались ее «воспитанием» или попросту издевались над ней при любом удобном случае. Со временем Эвелина привыкла терпеть их оскорбления, тычки, подножки, привыкла ложиться спать голодной, так как это было любимым наказанием Лилли – лишить приблудную племянницу обеда и ужина.

Несмотря на такое отношение, Эвелина росла открытой и слишком доверчивой девочкой. Она могла найти во всем прекрасное. Она любила возится в саду, подрезая кусты, рассаживая саженцы, собирая букеты. Все слуги относились к ней с теплотой и какой-то родительской заботой, которой ей так не хватало. Иногда, лежа в своей крохотной комнате, больше похожей на чулан, она мечтала, что когда-нибудь она встретит своего мужчину, которой заберет ее из дома дяди, назовет своей женой и будет любить ее. А она ради этого мужчины будет готова на все. Только чтобы он ее любил и никогда не обижал.

О том, что она красива, Эвелина даже не думала. Алайна всегда называла ее «уродиной», а Лилли отдавала ей старые платья горничных. Выглядеть хорошо в старых платьях было трудно, но она старалась всегда быть аккуратной. Иногда тетушка отдавала ей какие-то свои платья, которые Эвелина перешивала для себя.

Когда два года назад к ним в дом заехал лорд Вандерлит, она надела одно из таких платьев, за что тут же получила смешки Алайны. «Думаешь, что герцог заметит тебя, уродина Эвелина? Он увидит меня. Вот увидишь, он станет моим мужем. Я все сделаю для этого, я уеду завтра вместе с герцогом».

Эвелина вместе со слугами стояли в коридоре перед обеденной залой, слушали приказы Лилли, носили на стол блюда с закусками, кувшины с вином. Эвелина старалась не заходить в зал, но в какой-то момент в коридоре никого из слуг не осталось, а тетушка требовала срочно принести на стол кувшины с вином. Девушка бросилась в кухню, взяла кувшины и поспешила в залу. От крика тетки, которая требовала немедленно поставить вино гостям, она чуть не запнулась, но устояла на ногах. А потом случилось невозможное – герцог посмотрел на нее. Она находилась слишком далеко от стола, за которым сидел герцог Вандерлит вместе со своим человеком и хозяином дома, но все равно увидела в его глазах промелькнувший интерес. Он лениво спросил у дяди ее имя, и когда Бродерик назвал его, сердечко девочки ухнуло куда-то вниз. Герцог узнал ее имя, о таком она даже не могла и мечтать. Под крики тетки она быстро поставила кувшины на стол и поспешила убежать из залы. Потом она до самой ночи помогала мыть посуду, которую приносили служанки, убирала залу, мыла в коридорах полы. Служанки судачили, обсуждали герцога и его людей. А Эвелина все время вспоминала взгляд мужчины, которым он окатил ее с головы до ног, словно оценивал. Зачем он так смотрел на нее?

Когда посуда была вымыта, зала убрана, чтобы завтра снова встретить гостей, Эвелина уже собиралась уходить из кухни в свою комнату, как вошла Алайна. Сестра встала в дверях, сложила руки на груди, оглядывая уставшую Эвелину.

- Думаешь, что герцог заинтересовался тобой? – спросила Алайна через минуту разглядывания. – Как бы не так. Он весь вечер смотрел на меня, и сегодня я пойду к нему в комнату, а утром он увезет меня с собой.

Эвелина молчала, зная, что отвечать сестрице не стоит. Любое сказанное ею слово может разозлить Алайну, и она может вцепиться в ее волосы и повалить на пол.