Когда откладывать возвращение в замок было уже невозможным, Эдвин и Анри двинулись обратно. Почти всю дорогу герцог молчал, постоянно прокручивая в голове мысль о том, как он встретится с женой.

Она встретила его в холле, как и положено примерной покорной жене. Ее лицо было бледным, осунувшимся, но все равно она была прекрасна. Герцог подошел к Эвелине, долго вглядывался в ее глаза, желая увидеть в них свой приговор. Но она смотрела на него с какой-то смиренной внутренней болью, от которой у него сжималось сердце.

- Извини меня, - тихо проговорил он, желая обнять жену, но продолжая просто стоять и смотреть на нее.

Она молча кивнула ему в ответ, поджала губы. Эдвин видел, как они задрожали, а в глазах появились слезы. Он поспешил поскорее уйти, чтобы не наделать глупостей. Никто не должен видеть его слабость. Никто и никогда. Он виноват, но никто не узнает, какая боль живет в его сердце.

Чтобы не думать о жене, он позвал Себастьяна в свой кабинет, приказал доложить о делах. Герцог смотрел на этого мужчину и думал. Себастьян так долго работает в замке, что стал для него членом семьи. После смерти Эрика именно старый стюард взял на себя обязанности следить за тем, чем занимается молодой герцог, пытался образумить его, убедить, что не стоит тратить свою жизнь на вечные гулянья и пьянки с продажными девками. Именно он взял на себя управление хозяйством, которое с честью ведет до сих пор. Только благодаря Себастьяну и его сыну преумножается состояние Эдвина. И он всегда был честен и предан семье Вандерлитов. Этот мужчина никогда не соврет, отдаст свою жизнь за Эдвина.

- Себастьян, скажи, как себя вела жена после того, как я уехал? – внезапно для самого себя спросил Эдвин.

Стюард нахмурился, он явно был расстроен тем, что случилось между его хозяином и женой.

- Она долго приходила в себя, потом продолжила обучение, вела хозяйство замка, сама занималась садом.

- Лекарь приходил к ней?

- Нет, - Себастьян покачал головой. – Господин Феликс после того, как Вы уехали, больше не появлялся в замке. К ней приходила травница Арьяна. С ней госпожа часто проводила время в саду, гуляла.

Эдвин по глазам мужчины видел, что тот хочет высказать свое отношение о случившемся. И ему стало…стыдно. Он видел, с каким уважением старый слуга рассказывает о его жене, как легкая улыбка касается его глаз.

- Спасибо, - тихо проговорил Эдвин. – Иди к себе. Я хочу сам ознакомиться со всеми бумагами.

Себастьян поклонился и вышел, герцог остался в одиночестве. Надо думать, как ему быть дальше. Следовало поговорить с женой. Прав был дядя, когда они встречались последний раз – ему нужны наследники. Ему уже исполнилось тридцать лет, а у него до сих пор нет детей, и нет родственников, кто может стать его наследником в случае его смерти.

Вечером он попросил слугу пригласить Эвелину к ужину. Она пришла. Вошла, не поднимая взгляда на него, остановилась в дверях. Герцог подошел к жене, протянул руку. Он увидел, как она вздрогнула от страха, но все равно вложила в его горячую ладонь свои холодные пальцы. Ему так захотелось прижать ее пальчики к своим губам, согреть своим дыханием. Какая-то волна нежности разливалась у него в душе. Но Эдвин видел сведенные вместе брови жены, ее страх и готовность отдернуть руку, и просто провел ее к столу, помог сесть. Так много хотелось ей сказать, но он только смог выдавить из себя несколько слов извинений, а потом начал говорить, что им нужен наследник. Получалось плохо, слова давались с трудом. Жена с недоверием и болью посмотрела на него. Эдвину хотелось убежать, ее взгляд словно казнил его, рвал душу на части. С трудом удерживая на лице спокойную маску, он закончил ужин.

После ужина Эдвин проводил жену до ее комнат, потом медленно прошел в свои покои. Ее тихая покорность, осторожный взгляд говорили о том, что она готова попробовать начать их отношения снова. И Эдвин старался быть хорошим мужем. Он стал чаще проводить время с Эвелиной, радовался ее успехам. В ее спальню он вошел через месяц после своего возвращения. Он пришел в ее спальню, отмахнулся от своих старых видений Миранды, старался быть с женой нежным и заботливым. Она принимала его ласки, но больше не горела в его руках. Он чувствовал ее напряжение и ему хотелось кричать от той боли, что разрывалась у него в груди. Ему стало страшно, что она никогда не сможет его простить до конца.

В какой-то момент Эдвин вдруг понял, что хочет быть с женой, делать все, чтобы увидеть ее улыбку, услышать ее тихий смех. Его тянуло к этой женщине, и он боялся стать зависимым от нее. И вновь черная волна затмила его разум – еще немного и он станет таким же, как его отец – никчемным, жалким, готовым унижаться перед женщиной, выполнять любой ее каприз. Он отстранился от жены, замкнулся в своих делах, стараясь как можно меньше видеться с ней, и вновь перешел ночевать в свои старые «детские» покои, чтобы исключить соблазн ночью прийти к своей жене. В их редкие встречи Эвелина смотрела на него с немым вопросом, но не решалась ничего спрашивать у мужа. Он видел в ее глазах непонимание, обиду, разочарование, и ничего не мог с собой поделать. Эдвин закрывал глаза и слышал звуки пощечин. Нет, он не станет таким, как отец. Он будет вежлив с женой, не больше.

В один из дней Эдвин получил письмо от Альфера. Старый лис снова писал и напоминал об их договоре. «…надеюсь, что ты не откажешься от нашего плана? – спрашивал герцог. – Говорят, что наш дорогой Ричард слабеет с каждым днем, а Лучиар становится совершенно невыносимым. Королевству скоро придется выбирать нового короля, и лучше тебя на трон больше никого нет. Думаю, что ты будешь готов принять власть из рук совета старейших родов, который я созову, как только Святой Колокол оповестит о кончине нашего дорогого Ричарда. Я слышал, что в Вашей семье случилась небольшая неприятность, но я уверен, что все давно прошло. Знаешь, дорогой мой Эдвин, я столько раз думал о тебе и твоей жене, и должен сказать, как старший товарищ – тебе нужна другая жена, более достойная, чтобы занять место на троне возле тебя. Твоя Эвелина слишком слаба и безвольна, чтобы стать королевой. Пусть она красива, но такие женщины годятся лишь для того, чтобы быть украшением рядом с мужем, и для рождения наследников. А еще они слишком любят роскошь и поклонение. Я уверен, что, если ты будешь мил с ней, она поймет, что может крутить тобой по своей воле. Но стать твоей опорой и поддержкой в управлении государством она не подойдет. И думаю, что мало кто занимался ее образованием. Это хорошо, если она умеет читать и ставить подпись на бумагах. Подумай, нужна ли такая глупая женщина на троне сильного королевства. Я собираюсь приехать к тебе в гости. Говорят, что в это время в твоих лесах очень хорошая охота. Я бы не отказался провести в лесу несколько дней. Жди меня и Вивьен через десять дней, нам надо обо всем поговорить…»

Эдвин скомкал в руке письмо. Каждым словом Альфер бил в больные точки герцога. За последнее время Эдвин убедил себя в том, что Лучиар не должен стать королем, что это место должен занять он. А, будучи королем, он не должен иметь слабостей. Это, во-первых. А во-вторых, старый лис Альфер прав - Эвелина не может стать достойной королевой, она слишком молода, слишком слаба. Он пытался сделать ее покорной, и это получилось, хотя за последние месяцы видел, как изменилась Эвелина. Несколько раз она смела попросить его о чем-то, однажды отказалась выходить на ужин, сославшись на плохое самочувствие. Тогда Эдвин оставил ее отказ без наказания, за что получил утром ее благодарную улыбку. Именно из-за нее он стал…мягче? А разве будущий король может себе позволить быть мягким, безвольным? Опять что-то сдвинулось в его душе, снова замкнулись двери в его сердце, которые были готовы распахнуться навстречу желаниям жены. Альфер прав, дьявольски прав, ему нужна такая жена, которая будет рядом с ним сильной, сделает его сильным. А Эвелина? Эвелина всегда будет его украшением и матерью его детей.

До приезда Альфера Эдвин снова замкнулся в себе, перестал приходить по вечерам в спальню к жене, больше не проводил с ней приятное время за обедами. Он ловил на себе ее непонимающие взгляды и начинал злиться. Однажды в его голове промелькнула мысль – никчемная жена. Он нахмурился и постарался прогнать ее. Разве он сам не хотел такую, как Эвелина – тихую, покорную, красивую? Он получил, что хотел, а теперь думает о том, что ему нужна другая жена?