Молотов хмыкнул и поднял руку. Ворошилов усмехнулся, глядя в глаза Булганину и тоже поднял руку. Все кроме Сабурова подняли руки. Берия осуждающе покачал головой и отбарабанил пальцами дробь по столешнице, после чего министр машиностроения также проголосовал «за».

Берия довольно кивнул своим офицерам:

— Уведите задержанного! — затем буркнул Маленкову и Булганину — Сдайте свои Партийные билеты и ждите решения Президиума Верховного Совета. Сразу же после лишения вас депутатской неприкосновенности готовьтесь к аресту.

Как только Хрущева, заломив ему руки, вывели в наручниках, довольный Берия обвел оставшихся взглядом и медленно произнес:

— А теперь предлагаю обсудить еще несколько вопросов.

Во-первых предлагаю на освободившееся место Булганина назначить товарища Жукова, введя его в состав кандидатов в члены Президиума ЦэКа.

После голосования Берия кивнул Жукову на место за столом:

— Единогласно! Садитесь, товарищ министр обороны. Во-вторых предлагаю рассмотреть мою кандидатуру на освободившуюся должность председателя Совета министров, а одним из заместителей председателя Совета министров назначить Судоплатова Павла Анатольевича, введя его в кандидаты членов Президиума ЦэКа. Ну что же, меня радует наше единство. Спасибо, товарищи, за оказанное доверие. — воздержавшихся к удовлетворению Берии не было, все проголосовали единогласно. — Следующим вопросом я хотел бы закрыть вакансию руководителя Комитета Партийного Контроля при ЦК КПСС, так как товарищ Шкирятов из-за болезни с этой должностью не справляется. Согласитесь, что лучше сотрудника МВД с этим никто не справится. Товарищ Судоплатов сможет навести порядок среди членов Партии. Никто не против? Или есть более достойные кандидаты? Кто за кандидатуру товарища Судоплатова? Единогласно.

Берия встал и прошел к окну, затем вернулся на свое место и продолжил:

— Я много размышлял и пришел к выводу, что все мы должны исполнить последнюю волю усопшего вождя.

Молотов аж подавился минеральной водой, которую в этот момент пил из стакана. Прокашлявшись, он задал вопрос:

— Лаврентий Павлович, вы сейчас о какой последней воле говорите, что вы имеете в виду?

— Иосиф Виссарионович рассматривал идею ограничения роли партии в управлении государством, задумав отдать Партии лишь политическую пропаганду. К сожалению в советской системе партия, созданная для руководства государством, в реальности выполняет функции государственного управления, что казалось бы делает их разделение практически невозможным. Попытки ограничить влияние партии обязательно столкнутся с сопротивлением внутри партийного аппарата. Мы с вами все являемся государственными руководителями, хотя и одновременно руководим коммунистической партией. Да вот беда, большинство партийных чиновников как раз таки и не несут ответственности за те ошибки, которые допустят те или иные госчиновники, которыми пытаются руководить райкомы, обкомы и крайкомы партии, навязывая свою волю. В случае получения достижений госчиновниками эти партократы тупо примазываются к их успехам, а в случае неудач строго с них спрашивают. Спрашивается для чего нужна система дублирования работы государственных чиновников, при которой партократы не несут ответственности за содеянное. Я предлагаю для начала лишить все райкомы, обкомы и крайкомы, а также центральный аппарат Партии финансирования за счет государства и провести ревизию всех партийных счетов, изъяв в госказну все средства, которые выделялись государством. Я считаю, что будет справедливым, если государство не станет содержать партийный аппарат и впредь он станет содержать себя сам.

Каганович хмыкнул:

— Каким же образом, Лаврентий Павлович?

— Все партийные чиновники должны собственным трудом зарабатывать на жизнь. Взять освобожденных председателей парткома на предприятиях. Я считаю, что не должен партийный руководитель как барин противопоставлять себя трудовому коллективу. Коммунисты предприятий должны избирать своего руководителя из числа лучших партийцев, работающих на этом предприятии. Отработав смену, этот руководитель в свободное время должен заниматься общественными делами. А Партия, как подчеркивал не раз товарищ Сталин, является общественной организацией. Здания, принадлежащие райкомам, обкомам и крайкомам должны отойти государству для размещения в них госорганов. Этого же касается и здания на Старой площади. Большую часть этого здания предлагаю передать государственным органам, сократив административный аппарат центрального комитета Партии.

Берия, вернувшись в свое министерство после совещания в Кремле, сразу же вызвал меня:

— Ну что, Павел Анатольевич! Хрущев в Лефортовской тюрьме, а на лишение депутатской неприкосновенности Маленкова и Булганина запрос Политбюро получил на руки Ворошилов. Он обещал в течении суток оформить все необходимые бумаги, собрав членов Президиума Верховного Совета.

Я мысленно поставил министру пять баллов за скорость:

— Это отлично, значит Жуков все-таки дал показания?

— Георгий Константинович теперь министр обороны и кандидат в члены Президиума ЦэКа! Да и тебя, Павел Анатольевич удалось в вести в состав кандидатов. Ты теперь имеешь право совещательного голоса на Президиуме. Помимо этого, ты еще и заместитель Председателя Совета министров, чей пост вместо Маленкова занимаю я. Мало того, ты еще и Председатель Комитета Партийного Контроля. Понимаешь, для чего я тебя протащил на эти должности?

Я отметил, что министр обратился ко мне на «ты», похоже он решил показать свое более близкое отношение. Видя вопрос в моих глазах, довольный министр усмехнулся:

— В августе состоится сессия Верховного Совета и на на ней я хочу предложить реорганизацию структуры Верховного Совета с ликвидацией Президиума, а следовательно и новые выборы на должность Председателя Верховного Совета СССР, выдвину твою кандидатуру на как ты говоришь альтернативной основе.

Ты и Ворошилов пойдете вдвоем на выборы. Мало того, ты уже сразу после снятия дипломатической неприкосновенности с заговорщиков, получишь одно из освободившихся мест. Как депутат Верховного Совета и заместитель Предсовмина у тебя будут огромные шансы победить. Да и я чем смогу помогу.

Я благодарно кивнул:

— Благодарю, Лаврентий Павлович! А удалось добиться внесения изменений в Конституцию?

— Все удалось! После того, как Хрущева в наручниках вывели вон, а еще двоим предстоит та же судьба, да еще и при поддержки армии в лице Жукова, все нагадили в свои штанишки и готовы на все, лишь бы и их не притянули к заговору вместе с троицей неудачников. В августе и примем новый проект Конституции, ты уж не подведи, вовремя представь мне его для ознакомления. Мало того, мне удалось так нагнуть Президиум, что все единогласно проголосовали за ограничение КПСС в руководстве страной, так все члены Президиума являются членами правительства и преждевременная пенсия им партийная не грозит. Все, больше не будем кормить бездельников — приняли решение лишить Партию финансов, которые она получила от государства, пусть существует на партийные взносы и пожертвования. Здания партийных комитетов на местах передадим государству, даже в здании ЦэКа на Старой площади оставим для Партаппарата небольшую часть, передав остальные помещения под госнужды.

Я удивился как много удалось выбить Берии из президиума и предложил:

— Может в это здание перевести аппарат Верховного Совета? И там же проводить сессии, переименовав их в съезды. Да и название зданию можно дать «Дворец Советов». А то в Кремле уже повернуться негде. Освободившиеся помещения Президиума в Кремле займут службы коменданта Кремля.

— Согласен. Теперь, Павел Анатольевич, нам предстоит борьба с райкомами, обкомами и крайкомами. А это огромная сила. А после августовского принятия новой Конституции и с ЦэКа республиканских партий. Есть какие-то предложения, как это сделать более бескровно?

— Следует как Маленкова и Булганина лишить депутатских мандатов всех партийных чиновников, передав их простому народу, скажем сотрудникам внутренних дел и армии. На каждого есть гора компромата, нужно срочно в течении пары недель этот компромат направить в Генпрокуратуру.