Я был согласен с другом. В ночь на 1 марта 1953 года у Сталина случился инсульт. Он лежал на полу в своей комнате, не в силах позвать на помощь. Охрана заметила свет в его комнате только в 6:30 вечера, но не решилась войти, так как не имела права беспокоить вождя без его приглашения. Лишь в 10 вечера охранник Пётр Лозгачев решился войти и обнаружил Сталина лежащим на полу в собственной моче, едва произносящего невнятные звуки. Охрана оповестила членов Политбюро — Берию, Хрущёва, Маленкова, Булганина. Но вместо того чтобы немедленно вызвать врачей, те действовали медленно и нерешительно. После смерти Сталина, когда Берия стал вторым человеком в государстве — первым заместителем председателя Совета Министров и главой объединённого МВД, — он активно пытался пересмотреть сталинские дела. Он закрыл «дело врачей», выпустил арестованных. Казалось бы, благородный жест? Но я понимал, что это могла быть отчаянная попытка спрятать концы в воду: те, кто сидел по «делу врачей», могли многое рассказать о методах работы спецслужб и, возможно, об обстоятельствах смерти вождя.

12 июня 1953 года. Пятница.

Сегодня собрались все члены Президиума ЦК: Маленков (председатель Совета Министров СССР); Берия (первый заместитель председателя Совета Министров СССР, министр внутренних дел); Молотов (министр иностранных дел); Ворошилов (председатель Президиума Верховного Совета СССР); Булганин (председатель Совета Министров СССР); Хрущёв (секретарь ЦК КПСС); Каганович (заместитель Председателя Совета министров СССР); Микоян (заместитель Председателя Совета министров СССР); Сабуров (Министр машиностроения СССР); Первухин (Министр электростанций и электропромышленности СССР).

Также здесь присутствовали кандидаты в члены Президиума ЦК КПСС Пономаренко (Министр культуры СССР) и Шверник (председатель ВЦСПС).

На повестке был вопрос о возникшем в Прибалтике конфликте среди сотрудников МВД и Партийных работников, который закончился кровавым столкновением с внутренними войсками.

Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Литвы Антанас Юозович Снечкус вдруг решил поддержать националистов и совместно с заместителем министра МВД Литвы — начальником Управления милиции МВД Литовской ССР Эдуардасом Адольфовичем Кислинасом выступил против отмены националистической политики при подборе кадров в руководстве республики. В Латвии заместитель министра Ян Янович Вевюрс совместно с Председателем Совета Министров Латвийской ССР так же решили воспротивиться решению Берии и в итоге на улицы Риги вывели демонстрации с плакатами: «Русские оккупанты вон»! На следующий день с такими же лозунгами вышли на улицы Вильнюса. Мало того, этим воспользовались вооруженные «лесные братья», которые начали грабить Вильнюсе магазины, банки, склады, почтовые отделения.

Берия приказал действовать жестко, по согласованию с командующим Прибалтийским военным округом генералом армии Иваном Христофоровичем Баграмяном Вильнюс был взят в кольцо войсками округа и армия совместно с внутренними войсками стали проводить зачистку. Приказ был не дать «лесным братьям» уйти от возмездия, раз они все вылезли из своих лесных нор.

После массовых депортаций практически всего «социально чуждого» и «националистически настроенного» местного населения, в период с 1950 года советские спецслужбы перешли к новой стратегии «борьбы с бандитизмом». Работа по ликвидации «остатков вооружённого националистического подполья» в это время велась в основном местными органами госбезопасности и внутренних дел, используя предельно широкую сеть информаторов и агентов, завербованных зачастую из родственников партизан или самих захваченных в плен партизан. «Лесных братьев» старались изолировать от населённых пунктов и коммуникаций, велась «разъяснительная работа» с местным населением. В 1952 году командир партизан Области Южной Литвы Адольфас Раманаускас-Ванагас издал приказ о прекращении активных вооружённых операций как основного вида борьбы и переходе к невооружённой подпольной деятельности. Амнистия 1953 года стала последней точкой в литовском антисоветском вооружённом сопротивлении. Однако, немногочисленные группы литовских партизан в некоторых местах до сих пор держались. Раманаускас-Ванагас призвал отошедших от борьбы братьев опять взять оружие и освободить родную Литву от русских оккупантов.

Теперь же задача по ликвидации бандформирований облегчалась и Берия надеялся, что Вильнюс станет огромной мышеловкой для бандитов.

Слово взял Маленков:

— Товарищи! Это просто недопустимо! Сначала беспорядки в Риге, разгон демонстрантов и аресты среди высших руководителей республики. А затем вы, Лаврентий Павлович, устроили вообще что-то невообразимое! Целую войсковую операцию в столице Советской социалистической Литовской республики. Еще и Баграмяна втянули, предлагаю привлечь к ответственности и его вместе с министром внутренних дел нашей страны! Уже вторые сутки в Вильнюсе советские солдаты убивают советских граждан.

Маленков с торжеством покосился на Хрущева:

— Что скажите, Никита Сергеевич?

К удивлению Георгия Максимилиановича его соратник похоже не разделял с ним радость от того, как их враг смог так бездарно подставиться. Хрущев же в настоящий момент мрачно разглядывал усмехающегося Берию и раздраженно размышлял о причинах несогласия Жукова с его предложением помочь устранить всесильного министра внутренних дел. Больше двух недель назад Жуков внимательно выслушал его и Булганина, пообещав подумать над предложением избавиться от дамоклова меча, угрожающего карьере и даже жизни каждого члена Президиума центрального комитета Партии.

Наконец Хрущев ожил и покивал головой:

— Полностью поддерживаю Георгия Максимилиановича. Поначалу вы, Лаврентий Павлович, смутили умы своих сотрудников в Прибалтике и на Украине приказами по вашему министерству, устроив самую настоящую охоту на ведьм, причем выставив русских сотрудников этими самыми ведьмами, что подожгло фитиль национальной розни! Только за одно это любого другого уже сняли бы с занимаемой должности и скорее всего лишили бы партийного билета. Но вы, вовремя одумавшись, отказались от продвижения в республиках национал-коммунизма, но умудрились усугубить сложившуюся ситуацию. Я считаю, что вы, Лаврентий Павлович, не можете больше занимать руководящую роль ни в Партии, ни в государстве.

Булганин немедленно пришел на помощь Хрущеву:

— Товарищи! Нашего министра внутренних дел спасает лишь то, что великий товарищ Сталин ушел из жизни. Уж он то не допустил бы этого нацизма, который пытался насадить в советских республиках товарищ Берия. Хотя стоит задать вопрос, а товарищ ли он для нас или же это провокатор, который устроил резню и теперь с интерсом наблюдает за ней со стороны. Я вот теперь уверен, что слухи о службе нашего нынешнего министра МВД в девятнадцатом году в мусаватистской контрразведке в Азербайджане верны. Будучи завербованным англичанами, этот, не побоюсь слова враг народа, умудряется гадить советскому народу исподтишка. Возможно,что именно он — палец Булганина указал в грудь Берии — Он, сидящий с нами рядом, является заказчиком смерти нашего великого вождя. Все мы знаем, что Иосиф Виссарионович хотел перед своей смертью разоблачить эту гниду, курируя ход следствия по мингрельскому делу. А вот он и убил товарища Сталина, тем самым закрыв возбужденное дело!

Члены Президиума ошарашенно переглядывались, не делая попытки ни вступиться за Берию, ни поддержать его обвинителя.

Хрущев довольно ухмыльнулся:

— Товарищи! Предлагаю проголосовать за исключение из нашей коммунистической партии Берию Лаврентия Павловича и снять его с занимаемых государственных постов. Так же предлагаю поручить генеральному прокурору провести расследование контрреволюционной деятельности убийцы товарища Сталина!

Берия покачал указательным пальцем:

— Все это голословные инсинуации! А я предлагаю членам Президиума выслушать заместителя министра обороны товарища Жукова. — поднявшись, Берия подошел к выходу и открыл дверь — Зайдите, Георгий Константинович!