Берия неожиданно крякнул и погрозил мне пальцем:

— Да уж, да вас, Павел Анатольевич, следует привлечь за пропаганду буржуазного образа жизни! Смело, очень смело. Похоже, что вы переросли свою должность, товарищ Судоплатов. Так как я пока не собираюсь уходить с поста министра внутренних дел, тоя подумаю, где мне лучше всего вас использовать. Увы, но нового заместителя мне подыскать не так уж и сложно, а вот иметь своего человека в государственной структуре дорогого стоит. Кстати, может вы сами поможете найти для вас подходящую должность, на которой вы будете полезны для меня.

Я немного растерялся — неужели Берия не понял, что он может получить, став Председателем Верховного Совета:

— Лаврентий Павлович, вы наверное не поняли мое предложение о Председателе Верховного Совета. Если вы выдвинете свою кандидатуру в августе и вас изберут на эту новую должность, то вы станете главой страны, от которого будут зависеть все назначения в стране. Конечно, несмотря на расширение полномочий, Председатель Верховного Совета останется подотчётен Съезду и Верховному Совету. На практике его возможности влиять на политику будут существенно ограниченными. А что бы на руководителя государства не влияли партийные старцы, необходимо в Конституции прописать обязательный отказ от партийной принадлежности на время пребывания в должности. Да, и обязательно прописать в Конституции о невозможности введения иной должности, которая будет выше должности Председателя Верховного Совета, к примеру такой, как Президент.

Берия хмыкнул и откинулся на спинке стула, прикрыв глаза. А я же припомнил, как некоторые злопыхатели утверждали, что в СССР во времена Сталина колхозники работали почти задаром за мифические трудодни. А знаменитый фильм «Кубанские казаки» неприкрытая советская пропаганда. Колхоз считался одной из форм трудовой кооперации. При этом у каждого колхозника были участки для подсобного хозяйства. При Сталине на семью могли выделить до гектара такой земли. Это вам не шесть соток. Колхозники держали коров, мелкий рогатый скот, птицу. Кроме того, в личной собственности разрешалось иметь до 20 ульев. Так обычный колхозник -пчеловод Головатый Ферапонт Петрович из совхоза 'Стахановец’приобрел в сорок втором году самолет для фронта, передав 100 тысяч рублей. Уже к апрелю 1943 года около 300 сельских жителей передали из личных средств на выпуск танков и самолетов колоссальную сумму — 36,5 млн рублей. Колхозница Селиванова, землячка Головатова, пожертвовала фронту 300 тысяч рублей. К 1944-му Головатов накопил деньги на второй самолет ЯК-3. В целом советские граждане оплатили из собственного кармана почти год войны. Это более 118 млрд рублей. На эти деньги было построено 2,5 тысячи самолетов, свыше 30 тысяч танков, САУ, подводных лодок, бронепоездов и другой боевой техники. Так что врали хрущевцы, врали, что при Сталине колхозники перебивались одними трудоднями. Казалось бы, ну откуда такие суммы?

Если учесть, что зарплата квалифицированного рабочего в то время составляла от 500 до 1000 рублей? Во-первых, передовики зарабатывали гораздо больше. Во-вторых, начиная с 1928 года в стране существовали артели и кооперативы. И если они были успешные, то заработать там можно было до 20 тысяч рублей в месяц. Например, в 1946 году в Новосибирской области средний размер ежемесячного дохода составил у сапожников около 8000 рублей, портных — 11000, в слесарно-починном промысле — 15000, плотников — 10000, фотографов — 20000, кондитеров — 8000. То есть за год вполне можно было накопить на самолет. Кооператив отличался от артели тем, что помимо производства, тут был организован самостоятельный сбыт продукции. Руководство выбирали общим голосованием. Все решения принимались сообща. К 1953 году в СССР было 114 тысяч мастерских и предприятий самых разных направлений, а это около 2 млн человек, которые производили 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки и многое другое. Артели и кооперативы могли ставить на свою продукцию цены, лишь на 10—12%, превышающие государственные. Вместе с тем артели были надежно защищены от произвола госчиновников.

Берия вышел из размышлений и покачал головой:

— Боюсь, что меня не изберут. Увы, но для многих я олицетворяю ужас репрессий, да еще и не являюсь русским. Это Хозяин для всех был своим, родным. И доверить кому-либо такой пост не могу из-за отсутствия верных людей. Уж как я доверял Круглову, и тот оказался предателем. Может именно вашу кандидатуру выдвинуть на вакансию Председателя Верховного Совета? Вы же понимает, что без моей поддержки вас попросту сожрут, хотя вы и будете являться главой государства? Ну что, согласны?

Это я прекрасно понимал. Вон, Калинин. Будучи формальным главой СССР даже свою жену уберечь от произвола НКВД не смог. Он даже не сказал ни слова в её защиту, когда жену увозили в Лефортово. А ведь его жена еще до революции, простая работница, смогла переиграть царскую охранку ради любимого человека, революционера-подпольщика, сумев в 1910 году добиться освобождения из тюрьмы своего любимого. Она ездила за ним в ссылки, носила передачи, хранила явки. А когда ее муж стал Всесоюзным старостой, была арестованы по обвинению в антисоветской деятельности. Её частные разговоры, в которых она осуждала репрессии и называла вещи своими именами, стали доносом. Лефортовская тюрьма, допросы, избиения. Она держалась, возможно, надеясь, что муж, обладатель высшего поста, вмешается.

Я протянул свою руку для закрепления договоренности рукопожатием:

— Я согласен! Проект изменений в Конституции будет у вас через пару недель. — затем я достал из папки лист бумаги — А это уже подготовленный мною и товарищем Эйтингоном план по аресту заговорщиков. Жаль, что двоих по закону пока арестовать нельзя, нужен запрос о лишении их депутатской неприкосновенности. Но я уверен, что вы сможете его получить.

Берия пожал мне руку и, пробежавшись глазами по тексту, кивнул:

— Жаль, что Эйтингон еврей, если бы не этот недостаток, он бы далеко мог пойти. Утверждаю! Примите во внимание, что Жуков теперь на нашей стороне.

Я попрощался и вышел, направившись в свой кабинет. Вызвав Эйтингона, я указал ему на стул:

— Садись, Наум! Наш план одобрен и мы немедленно приступаем к его выполнению.

Понизив голос, я добавил:

— Кстати, членам коллегии удалось убедить Лаврентия Павловича отказаться от его идеи национал-коммунизма. Наконец-то прекратится этот кошмар в республиках. — приблизившись к Эйтингону, прошептал тому на ухо — Я уж думал придется устранить нашего министра. Хорошо, что он испугался. Я увидел страх в его глазах, Наум! Он понял, что его не спасет даже тот ужас, который он всем внушает.

Наум также шепнул в ответ:

— Жаль, я рассчитывал принять участие в его похоронах.

— Ничего, если министр не оправдает мои ожидания, то мы проводим его в последний путь. Интересно, похоронят ли его в Кремлевской стене. Мне поручено обновить Конституцию, подвинув Партию от государственной власти.

Эйтингон ошарашенно посмотрел мне в глаза:

— Вот это да! Значит Он решил то, что не успел довести до ума товарищ Сталин?

Я кивнул:

— Вот только Он виновен в смерти Иосифа Виссарионовича.

Наум продолжал как и я шептать:

— То, что Берия желал смерти товарища Сталина, я подозревал давно, еще в пятьдесят первом году после разворачивания так называемого «Мингрельского дела». Мингрелы — этническая группа грузин, к которой принадлежит и сам Берия. За расследованием Сталин следил лично, не раз давая советы следователям: «Ищите Большого мингрела». Дядя жены Берии, Евгений Гегечкори, был бывшим министром иностранных дел Грузии и в 1921 году бежал во Францию и поддерживал связи с родственниками. В условиях холодной войны это был смертельный компромат. К началу этого года положение Берии стало более шатким. Он знал, что за ним следят, что его телефон прослушивается, и потому старался отвечать односложно — «да» или «нет». По сути, против него уже велось следствие. Ещё немного — и арест, а затем и расстрел по результатам «Мингрельского дела» стали бы неизбежностью. Страх за собственную жизнь — вот тот самый мотив, который мог толкнуть Берию на решительные действия.