6 мая 2009 года. Москва. Госпиталь имени Бурденко.

Я лежу в палате в госпитале, проходя реабилитацию после сделанной мне в январе сложной операции в Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге. Сейчас час ночи, а я никак не могу уснуть, вспоминая свою жизнь. Я всегда был честен перед самим собой и знал, что тогда, в 1991 году я будучи Главнокомандующим Сухопутными войсками и заместителем Министра обороны СССР, членом Совета обороны СССР мог сделать больше для предотвращения распада Советского Союза. Однако понадеялся на своего непосредственного начальника, министра обороны Язова. А тот как и остальные члены ГКЧП попросту обосрался, попытавшись взять власть в свои руки. Эти трусы и мерзавцы испугались ответственности за применение насилия по отношению к врагам советского народа, Горбачеву, Ельцину и их подпевалам, продавшимся нашему злейшему врагу, США, за сраные баксы и признание Западом.

Я не был верующим как настоящий коммунист. Но, почувствовав как сердце сдавило и поняв, что умираю, мысленно взмолился:

— Если ты существуешь, высшее существо, которое одни зовут Богом, другие творцом всей Вселенной, дай возможность моему народу обрести обратно все блага, что давал ему социализм. Да вот только народ тогда поддержал проходимца Ельцина, не ведая, что тот нагло ему врет, ибо наш советский народ привык верить своим вождям.

Мое сердце остановилось и я умер.

Ничего не понимаю! Только что я лежал на госпитальной койке, а теперь сижу за столом, покрытым зеленым сукном и чувствую себя просто отлично. Я поднялся и вышел из-за стола, рассмотрев во что же я одет. На мне была форма генерал-лейтенанта государственной безопасности. На стене висел портрет Сталина. И руки, это определенно были руки не мои, они принадлежали человеку, которому было около сорока пяти лет. Я провел по голове. Волосы были зачесаны назад, открывая лоб.

Я обратил внимание на лежащую среди бумаг свернутую газету. Я волнуясь взял пахнущую свежей краской газету в руки и охренел: дата в газете Правда была просто нереальной — 1июня 1953 года. Я машинально сунул руку в карман, где обычно все офицеры носят свое удостоверение личности и достал красную книжечку, в которой была вклеена фотография легенды разведки Павла Судоплатова и указана его должность — начальник Девятого отдела МВД СССР, выдано 30 мая сего года.

"Значит я теперь каким то образом стал Павлом Судоплатовым, перенесшись в пятьдесят третий год, и теперь возглавляю разведывательно-диверсионный отдел в МВД, которым руководит сам Берия. Сейчас Лаврентий Павлович занимал одну из ключевых позиций в руководстве СССР после смерти Сталина. Он был назначен первым заместителем председателя Совета министров СССР и одновременно министром внутренних дел СССР (новое министерство объединило бывшие ведомства внутренних дел и государственной безопасности). В этот период Берия сосредоточил в своих руках значительную власть, опираясь на силовые структуры. Он инициировал ряд реформ, в том числе амнистию, пересмотр ряда политических дел (например, «дела врачей» и «мингрельского дела»), смягчение паспортного режима и другие меры. Впрочем ему и руководить и жить осталось совсем немного. 26 июня Берия будет арестован по обвинению в измене Родине в форме шпионажа и заговоре с целью захвата власти, а 23 декабря расстрелян по приговору Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР. А меня после ареста Берии и расформирования моего отдела 31 июля переведут во Второе главное управление МВД СССР, отвечающего за разведку на должность начальника отдела. Затем 21 августа я буду арестован в собственном кабинете на Лубянке как «пособник Берии» по обвинению в заговоре. Вместе со мной в июне-декабре этого года из органов госбезопасности уволят, а некоторые из них подвергнуты затем арестам генерал-лейтенанта Обручникова, моего друга генерал-майора Эйтингона, генерал-майора Емельянова и генерал-майора Ручкина. Опасаясь ареста, 16 апреля 1954 года застрелится заместитель министра внутренних дел по войскам, генерал армии Масленников. Я получу освобождение по отбытии срока наказания 21 августа 1968 года, лишившись одного глаза и почти всех передних зубов. Нет, так дело не пойдет!

Я приказал секретарю вызвать моего заместителя Эйтингона.

Наум видно по моему лицу определил, что что-то стряслось, раз его шеф так озабочен:

— Что случилось, Павел?

Я, подозревая, что мой кабинет может прослушиваться, указал своему старому другу на дверь:

— Время обеда, предлагаю съездить в «Арагви» перекусить.

— Я только за!

Пока мы ехали в моей машине в ресторан на Горького, я молчал, нервно постукивая пальцами по обивке двери.

Выйдя из авто и приказав водителю дождаться нашего возвращения, я повернулся к Эйтингону:

— Наум! По моим сведениям Хрущев вместе с Жуковым готовят переворот. Они собираются обвинить Берию во всех грехах, в том числе в шпионаже и заговоре с целью захвата власти. Первый заместитель Берии Серов и заместитель Круглов играют на одной стороне с Хрущевым. Серову будет поручено арестовать личную охрану Берии. Хрущева поддержат все члены Президиума ЦэКа, до ужаса боящиеся Берии. И я честно говоря не знаю что мне делать, так как никаких доказательств у меня нет и свой источник я выдать не могу, если я с этим приду к Лаврентию Павловичу, то рискую оказаться в камере. Сам знаешь характер нашего мегрела. От него можно ожидать чего угодно.

Мой друг и заместитель аж присвистнул:

— А это не может быть дезой?

— Этому источнику я верю как себе. После ареста Берии возьмутся за «его» людей в МВД. И я и ты однозначно получим огромные срока. Тебе это надо? Мне уж точно нет. Пока обедаем, ты своей светлой головой обдумай ситуацию и предложи план по устранению этой угрозы, учитывая тот факт, что у нас в подчинении находятся сотрудники специфического рода деятельности. Пока еще в находятся в подчинении.

— Хорошо бы привлечь Зою, она отличный аналитик и ее мозги бы нам не помешали.

Я хмыкнул и развел руками:

— Воскресенская конечно хороший аналитик, но она сейчас начальник немецкого отдела внешней разведки и захочет ли лезть в то дерьмо, которое может испортить всю ее карьеру?

— Согласен, чем меньше людей об этом дерьме знают, тем у нас больше шансов из него вылезти. А что если Берию предупредить анонимкой? По крайней мере он не дурак и постарается не допустить своего ареста.

Я пожал плечами:

— Давай попробуем. Попытка — не пытка. Если что, мы всегда сможем перейти к плану Бэ, задействовав ликвидаторов нашего отдела. Хотя я честно говоря в их верности не уверен. Могут и настучать.

Берия вернулся с очередного совещания в Кремле. В 1953 году у Лаврентия Берии не было отдельного личного секретаря в привычном понимании — его функции частично выполнял Рудольф Иванович Сергованцев. Он занимал должность начальника секретариата МВД СССР, и его роль была скорее организационной и административной, чем сугубо секретарской в узком смысле.

Сергованцев принес почту, среди которой выделялся конверт с надписью на конверте «Лично в руки товарищу министру внутренних дел Л. П. Берии»:

— Лаврентий Павлович, этот конверт я обнаружил среди корреспонденции на своем столе, хотя это письмо не записано у меня во входящих, оно появилось пока я отходил на обед.

Берия хмыкнул, разглядывая конверт как ядовитую змею:

— Значит его подбросили в стопку корреспонденции в моей приемной?

— Так точно, товарищ министр!

— Свободен!

Берия вскрыл конверт, в котором был сложенный лист бумаги. Развернув его, всесильный министр прочитал текст, отпечатанный на машинке:

"Товарищ министр! Я как верный вам сотрудник спешу донести о составленном против вас заговоре, в котором главные роли принадлежать Хрущеву, Жукову, Булганину и вашим заместителям Серову и Круглову при поддержке всех членов Президиума ЦК КПСС. Для выполнения своих планов готовится назначение генерал-полковника Москаленко на должность командующим Московским военным округом взамен вашего выдвиженца генерала Павла Артемьевича Артемьева. Для демонстрации своего военного превосходства заговорщиками в столицу будет введено более 300 танков Кантемировской и Таманской дивизий, чтобы у боевых бериевских генералов и колеблющихся членов Президиума ЦК не появилось ни мыслей, ни шансов противостоять не намеренной шутить армии. Вскоре, без лишнего шума и сопротивления, все московские генералы, верные вам, Лаврентий Павлович, будут арестованы, а затем расстреляны. Дата начала переворота назначена на июнь этого года.