— В дом, — распорядился Адриан, тронув поводья. — Мы и без того подарили Морвенам несколько лишних часов.

Никто не стал возражать. Оставшееся расстояние мы преодолели почти галопом, и тяжёлые ворота начали открываться ещё до того, как первые лошади достигли подъёма. Во дворе уже ждали слуги и северная стража, однако долгих приветствий не последовало. Адриан спрыгнул на землю, на ходу снял перчатки и сразу велел увести Кассиана в нижнюю караульную, приставив к нему четырёх человек. Пленнику следовало дать воду, еду и осмотреть его раны, но не развязывать руки и не позволять разговаривать ни с кем без нашего присутствия.

— Я всё ещё герцог Морвен, — напомнил Кассиан, когда стражник взял его коня под уздцы. Он держался прямо, хотя дорога, пленение и связанные руки заметно вымотали его. — И рассчитываю, что Вы не станете обращаться со мной как с обычным разбойником.

Адриан остановился на нижней ступени и медленно обернулся, уже не скрывая раздражения.

— Обычного разбойника, напавшего на мою племянницу с серебряными цепями и отрядом наёмников, я оставил бы связанным в деревне. Вам выделили комнату, лекаря и охрану. Советую оценить разницу.

Кассиан посмотрел на меня, словно всё ещё надеялся, что я отменю приказ или хотя бы начну объяснять, почему поступаю с ним именно так. Когда-то я действительно стала бы оправдываться, но теперь в этом не было ни необходимости, ни времени.

— Вы собираетесь войти в дом и забрать ключ, — сказал он тише, когда стражники повели его мимо меня. — Но не знаете, что произойдёт после этого.

— Судя по тому, сколько людей Ваша мать отправила, чтобы меня остановить, она тоже не знает, — ответила я, поправляя перчатку. — Поэтому сегодня мы с ней наконец получим ответ одновременно.

Его лицо почти не изменилось, однако взгляд на мгновение дрогнул. Этого хватило, чтобы понять: Исолда действительно не знала, что именно хранится в северном доме. Она знала о ключе, о тайнике и, возможно, о связи с Терновым договором, но не представляла, что случится, когда законная хранительница возьмёт его в руки.

Пока Кассиана уводили, Мира передала одному из своих людей жетон Лютого и продиктовала приказ для деревни: пленных не отдавать королевской страже, держать под охраной до нашего возвращения, а затем освободить тех, кто способен самостоятельно ехать. Второго всадника она готовила для дороги в столицу, и я сразу велела отправить с ним два письма — одно принцу Ренану, другое Грейвсу.

— В письме принцу только нападение, пленение Кассиана и оружие против магов, — сказал Каэль, спешиваясь рядом со мной. Он двигался осторожнее обычного, стараясь не тревожить повреждённую руку, но кровь уже снова проступала сквозь повязку возле плеча. — О ключе и северном тайнике не упоминайте. Чем меньше людей знают, зачем мы приехали, тем сложнее будет Исолде подготовить ответ.

— А Грейвсу велим ускорить разбирательство, — добавила я, приняв у писца лист и быстро написав несколько строк на каменном бортике возле лестницы. — Пусть не ждёт нашего возвращения, а немедленно подаёт ходатайство в коронный суд: временно закрыть Морвенам доступ к династическим архивам и старым реестрам наследования до окончания проверки.

Адриан склонился над моим плечом, прочитал написанное и хмыкнул.

— Суд потребует основания.

— У Грейвса есть нападение на наследницу Вейр, пленённый герцог Морвен, серебряные цепи для подавления магии и оттиск договора, который прямо запрещает Морвенам возвращать право через ложь, лишение имени и смерть хранителя. Для окончательного решения этого мало, но достаточно, чтобы суд начал рассматривать вопрос, а нам сейчас нужно именно время.

Я поставила печать и передала письмо всаднику. Он убрал его под плащ, вскочил на свежую лошадь и сразу выехал со двора. Только после этого я повернулась к Каэлю и увидела, что один из его людей уже разрезает старую повязку.

— Сколько Вам нужно? — спросила я, подходя ближе.

Мужчина, осматривавший ожог, нахмурился и осторожно отвёл ткань от кожи.

— Не меньше четверти часа, миледи. Повязка промокла, а рана снова открылась.

— У нас нет четверти часа, — возразил Каэль, даже не посмотрев на него. — Перевяжите так, чтобы я мог двигаться.

— Милорд, Ваша рана не обязана подчиняться приказам.

— Сегодня обязана.

Я встретилась с Каэлем взглядом и поняла, что заставить его остаться здесь всё равно не получится. Спор только отнимет ещё больше времени.

— Десять минут, — сказала я мужчине. — Остановите кровь и закрепите руку. Остальным займётесь после возвращения.

— Очень разумное решение, — негромко заметил Каэль, пока с его плеча снимали испорченную ткань.

— Я ещё не решила, разумно ли позволять Вам идти со мной.

— Тогда лучше минуты потратить на перевязку, а не на сомнения.

— Не пользуйтесь тем, что я спешу.

Уголок его губ едва заметно дрогнул, однако улыбка сразу исчезла, когда лекарь коснулся ожога. Каэль побледнел, но не издал ни звука, и я отвернулась раньше, чем он успел заметить, насколько внимательно я следила за каждым его движением.

Адриан тем временем отправил стражу проверить дом и распорядился открыть коридор к Залу предков. Уже через несколько минут стало известно, что внутри никто посторонний не появлялся, хотя возле западной стены нашли свежие следы. Мира оставила людей осматривать двор и старый водосброс, а мы, не задерживаясь в комнатах, поднялись на второй этаж. Я едва успевала замечать знакомые детали: потемневшие балки, серебряные гербы на дверях, белого ворона над камином и длинные окна, за которыми лежал серый северный двор. Дом казался суровым и холодным, но впервые за много лет я не чувствовала себя в нём гостьей.

У дверей Зала предков Адриан остановился, достал старый ключ и на несколько мгновений задержал руку возле замка.

— Ниша за портретом первого хранителя, — напомнил он, поворачивая ключ. 

— Насколько тесная ниша?

— Двое детей поместились, но взрослому мужчине там не развернуться, — ответил Адриан, поднимая лампу. — Поэтому внутрь пойдёт Элиана. Мы останемся у входа и не позволим стене закрыться.

В дальней части зала висел портрет Серины Вейр. Хранительница Тернового договора была изображена с серебряным ключом на раскрытой ладони, а над плечом сидел белый ворон. Я подошла ближе и провела пальцами по массивной тёмной раме. На первый взгляд в ней не было ни замка, ни скрытой защёлки, однако нижний серебряный шип оказался острее остальных.

— Здесь? — спросила я, оглядываясь на Адриана.

Он кивнул и подошёл ближе, но не коснулся рамы.

— Отец порезал ладонь именно об этот шип. Тогда ниша открылась случайно, а закрылась сразу после того, как мы забрались внутрь.

Я сняла перчатку и прижала палец к острию. Кожа рассеклась неглубоко, на металле выступила кровь, и серебряный терновник вдоль рамы медленно засветился. За портретом что-то щёлкнуло, тяжёлая рама отошла от стены всего на несколько пальцев, открывая узкую тёмную щель.

Я ожидала увидеть небольшой проход, но даже нишей это можно было назвать лишь условно. За портретом находился тесный лаз глубиной в несколько шагов, куда взрослому человеку пришлось бы протискиваться боком, почти прижимаясь грудью к холодному камню.

— Как вы вдвоём туда поместились? — спросила я, заглядывая внутрь.

Адриан поднял лампу выше, и на его лице появилась невольная улыбка.

— Очень тесно. К вечеру мы уже ненавидели друг друга, дом и собственное любопытство.

Я коснулась края рамы, собираясь расширить щель, но та не поддалась. В этот момент Каэль подошёл с другой стороны, и серебряные ветви внезапно вспыхнули ярче. На внутренней поверхности рамы проступили два знака: белый ворон Вейров и меч Арденов, соединённые тонкой линией.

— Дом признал Вас, — сказала я, повернувшись к нему.

Каэль внимательно посмотрел на знаки и положил левую ладонь на серебряный меч. Камень тихо дрогнул, а рама отступила ещё немного, оставляя достаточно места, чтобы я могла протиснуться внутрь.