Исолда натянула рукав, скрывая метку.

— Проводи его сюда. И попроси не задерживаться в приёмной, потому что сегодня у нас нет времени на хорошие манеры.

Кассиан вошёл через несколько минут. Судя по дорожному плащу, письмо застало его не дома, но он успел привести себя в порядок и теперь выглядел так, словно приехал с обычным вечерним визитом, и только перчатки снял слишком быстро и сжал их в руке, не заметив, что тонкая кожа смялась.

— Вы потребовали приехать немедленно, — сказал он, остановившись напротив стола. — Что случилось?

— Элиана Вейр покидает столицу.

Кассиан нахмурился, хотя новость сама по себе едва ли могла его удивить.

— После двух нападений я бы тоже не стал считать столицу безопасным местом. Куда она направляется?

— На север, — ответила Исолда и указала на карту. — Люди Ардена готовят сменных лошадей, а из дома Вейров уже отправили человека к заставе.

Он подошёл ближе и посмотрел на дороги, расходившиеся после городских ворот.

— Возможно, Адриан решил увезти племянницу, пока не закончится разбирательство, вопрос только зачем?

— Если бы я знала, тебя бы здесь не было.

Кассиан поднял голову, и в его взгляде впервые появилась настороженность. Он привык к тому, что Исолда давала готовые ответы и редко признавала отсутствие сведений, а потому услышал в её словах больше, чем она сказала.

— Арден поедет с ней, — произнёс он, снова посмотрев на карту. — И возьмёт людей.

— Разумеется. Но большой отряд замедлит их и выдаст направление, поэтому сопровождение будет небольшим.

— Небольшим по меркам теневой гвардии или обычного человека?

— Тебе придётся узнать самому.

Кассиан отошёл от стола и несколько мгновений молчал. Исолда не торопила, потому что ему следовало самому понять цену поручения. Приказ без размышлений выполняют слуги, а люди, которые считают себя будущими правителями, предпочитают сначала убедиться, что решение хотя бы отчасти принадлежит им.

— Вы хотите, чтобы я следовал за ними? — спросил он наконец.

— До тех пор, пока не станет понятно, куда они направляются.

— А потом?

— Остановишь.

Кассиан медленно положил перчатки на стол.

— Вы говорите о нападении на наследницу Вейров, её дядю и командующего теневой гвардией.

— Я говорю о дороге, которую они не должны закончить.

— Если хоть один человек узнает моих людей, слухи о Морвенах перестанут быть слухами. Ренан получит основание задержать весь род ещё до открытия договора.

— Тогда не бери тех, кого можно узнать, — спокойно ответила Исолда, поправляя край рукава. — У тебя достаточно связей за пределами родовой стражи.

— Наёмники не справятся с Арденом.

— Значит, найди не наёмников.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Что делать с Элианой?

Исолда заметила, как изменился его голос. Не настолько, чтобы назвать тревогой, и всё же девушка уже занимала в его мыслях особое место. Не как любимая женщина, поскольку для любви они были почти незнакомы, а как обещанная часть будущего: наследница древнего рода, выгодная жена и дверь, которую Морвены рассчитывали открыть её рукой.

— Привези её живой, — сказала Исолда.

— Зачем?

— Чтобы она рассказала, что нашла и куда собиралась попасть.

— Она не станет говорить со мной после всего, что произошло.

— Вы едва знакомы, Кассиан. Не переоценивай глубину её неприязни.

— Тогда почему вы уверены, что она согласится?

— Я не уверена, — ответила Исолда, и под рукавом снова обожгло кожу. — Но добровольное согласие перестало быть обязательным условием.

Он отвернулся к окну, хотя за стеклом не было ничего, кроме освещённого двора.

— А Адриан?

— Мешает.

— Арден?

— Ещё сильнее.

— Вы хотите, чтобы я убил обоих?

Исолда не ответила сразу, и тишина сделала её решение яснее прямого приказа.

— Если сможешь привезти Элиану, оставив их в живых, я не стану возражать, — сказала она наконец. — Но не рискуй целью ради излишнего благородства.

Кассиан усмехнулся без веселья.

— Вы никогда раньше не считали благородство моей слабостью.

— Раньше у нас было больше времени.

Он заметил сказанное, потому что слегка прищурился.

— Почему вы так торопитесь?

— Потому что Вейры уже разрушили планы Рована, открыли хранилище и уехали за тем, что может остановить нас окончательно. Тебе недостаточно?

— Раньше вы не боялись окончательных препятствий.

— Раньше ты не задавал столько вопросов.

Кассиан забрал перчатки.

— Сколько у меня времени?

— Они выезжают ночью. Мои люди проследят до первой заставы и передадут направление. Дальше поведёшь сам.

— А вы останетесь здесь?

— Да. К утру сомнения в законности Алардов дойдут до совета, а Ренан попытается защитить корону открытым разбирательством, и чем громче он потребует доказательств, тем заметнее станет отсутствие родового ключа.

— Вы не знаете, что они едут именно за ним.

— Нет, — спокойно признала Исолда. — Но что бы ни находилось на севере, Вейры считают его важнее столицы, дома и заседания совета. Мне достаточно этого, чтобы не позволить им вернуться с находкой.

Кассиан направился к двери, однако у порога остановился.

— Если Элиана погибнет во время нападения?

— Тогда ты не исполнишь поручение.

— Я спрашивал не об этом.

— Другого ответа не будет.

Он поклонился, на этот раз заметно холоднее, и вышел.

Когда шаги стихли, Исолда сняла перчатку. Терновая ветвь уже обвивала руку до плеча, а возле самого верхнего шипа медленно собиралась капля крови.

Ночь после нападения оказалась слишком короткой даже для тех, кто не собирался спать.

В доме Вейров заколачивали разбитые окна, меняли сорванные петли на двери западного коридора и переносили раненых в тёплые комнаты, а во внутреннем дворе люди Каэля проверяли оружие и готовили лошадей. Никто не говорил громко, хотя тишины тоже не было: повсюду слышались шаги, скрип сундуков, стук молотка и голоса слуг, которые пытались за несколько часов привести дом в порядок, будто утром всё снова должно было стать обычным.

Я стояла возле раскрытого сундука и наблюдала, как Нелли укладывает поверх тёплой одежды вечернее платье.

— Мы едем на север, — напомнила я, приподняв тёмно-синий шёлк за край рукава. — Ночью, в спешке и, вероятно, под дождём. Где именно ты рассчитываешь увидеть там бал?

— Нигде, миледи, — ответила Нелли, затягивая ремень на свёрнутом плаще. — Но вы сами сказали, что не знаете, сколько придётся пробыть в северном доме, а люди имеют неприятную привычку устраивать ужины даже тогда, когда гости заняты спасением королевства.

Нелли произнесла последние слова тише и сразу занялась чулками, будто призналась в чём-то, о чём не следовало говорить. Я посмотрела на девушку внимательнее. После нападения она побледнела, но не попросила отпустить её домой и теперь собирала вещи с такой сосредоточенностью, словно аккуратно сложенная рубашка могла защитить меня лучше стражи.

— Оставь одно платье, — сказала я, возвращая шёлк в сундук. — Если задержимся, дядя найдёт что-нибудь в старых шкафах.

— Лорд Адриан считает, что один хороший плащ подходит для любой поездки, — заметила Нелли и всё же убрала второе платье. — По словам Марты, мужчины вообще уверены, что одежда становится чистой, если достаточно долго не смотреть на пятно.

— Дядя ещё считает, что в плаще можно спать.

— Поэтому платье остаётся.

Она закрыла крышку и прижала её обеими руками. Ремень сошёлся лишь со второй попытки, но Нелли выглядела довольной, словно выиграла важный спор.

В дверь постучали, и Томас вошёл с дорожным плащом на сгибе руки. Под мышкой он держал узкий футляр, куда Адриан убрал письмо отца.

— Лорд Арден просил передать, что выезд через полчаса, — сказал управляющий, положив плащ на кресло. — Марта настаивает ещё на десяти минутах, потому что мясной пирог не успел остыть, а в горячем виде, по её мнению, он опаснее людей, напавших на дом.