Ловушка сработала, но удовлетворения я не почувствовала. Наверное, потому что даже разоблачённое предательство не стирает годы, когда ты верила искренне.

— Леди Вейр.

Голос прозвучал из коридора прежде, чем я успела вернуться к столу.

Один из людей Каэля вошёл без стука. По его плащу стекала вода, хотя дождя за окном не было, а сапоги были забрызганы грязью так, словно он гнал лошадь через нижние кварталы и не выбирал дороги.

Каэль сразу повернулся к нему.

— Говори.

— Сначала на Восточном рынке, потом в офицерском клубе и у здания коронного суда. Теперь уже возле университета.

— Что именно? — спросил Грейвс, выходя из библиотеки.

Человек вынул из-за пазухи сложенный лист.

— Одни и те же слова, мастер Грейвс. Почти без изменений. Первый Алард якобы получил корону обманом. Вейры не признали его победу. Терновый договор был подменён, а настоящий победитель испытания не был Алардом.

В комнате стало тихо.

Я взяла лист. На нём не было печати, подписи или прямого обвинения, только несколько строк, составленных так, словно неизвестный доброжелатель предлагал столице задуматься над давно забытым вопросом.

«Если корона Алардов законна, почему Терновый договор никогда не предъявляли народу?

Если хранитель Вейр действительно признал победителя, почему родовой ключ исчез?

Кому выгодно, чтобы королевство верило словам тех, кто занял трон?»

Я перечитала последнюю строку дважды.

— Сколько таких листов? — спросил Каэль.

— Мы нашли сорок семь. Наверняка есть ещё. Их оставляют в трактирах, вкладывают в утренние газеты, передают из рук в руки. Двух разносчиков задержали, но оба получили плату через посредников и ничего не знают.

— В офицерском клубе листы не понадобились, — добавил второй человек, появившийся за его плечом. — Там слух передают устно. Один капитан уже заявил, что армия присягала законной короне, а не фамилии. Началась драка.

Адриан забрал лист у меня и быстро прочёл.

— Слишком быстро, — сказал он. — Ливия только что уехала. Значит, её визит не запускал план.

— Нет, — ответил Каэль. — Он начался раньше. Возможно, ещё до задержания Рована.

Грейвс подошёл к окну и отдёрнул занавеску. На улице всё выглядело обычно: проезжали экипажи, торговец напротив раскладывал фрукты, двое мальчишек спорили возле ворот. Только теперь я заметила, что один из них держал в руке сложенный лист, а второй пытался прочитать через плечо.

— Они не обвиняют короля прямо, — сказал поверенный. — Пока только задают вопросы.

— Разве этого мало? — спросила я.

— Хуже. Прямое обвинение можно объявить изменой и запретить. Вопросы люди считают собственными мыслями, особенно если повторяют их достаточно долго.

Каэль взял один из листов и провёл пальцем по краю бумаги.

— Одинаковая партия. Дорогая. Не уличная печать.

— Морвены могут позволить себе бумагу, — сказал Адриан.

— Как и половина совета, — возразил Грейвс. — Прямой связи пока нет.

— Зато есть смысл, — ответила я. — Они готовят людей к мысли, что Аларды занимают трон незаконно.

Никто не стал спорить.

Пять минут назад мы говорили о Ливии и её восковой копии. Теперь маленький слепок лежал на столе рядом с листом, способным расколоть королевство, и впервые было особенно ясно видно, насколько незначительной фигурой она оставалась в чужой игре.

Ливия считала, что помогает Кассиану узнать, какой ключ найден в доме Вейров.

Те, кто стоял за Кассианом, уже переписывали историю целой династии.

— Нужно сообщить принцу Ренану, — сказала я.

— Уже отправил человека во дворец, — ответил Каэль. — Но до короля слух дойдёт раньше официального донесения. Во дворце слишком много ушей.

Грейвс разложил на столе три найденных листа. Текст отличался лишь порядком строк.

— Посмотрите, — сказал он, указав на вторую фразу. — Здесь не утверждают, что Морвены законные наследники. Сначала людям предлагают усомниться в Алардах. Имя нового рода появится позже, когда сомнение укоренится.

— Значит, сейчас они расшатывают землю, — произнёс Адриан. — А потом поставят на неё собственного короля.

— Или вынудят корону открыть разбирательство, к которому заранее подготовили поддельные доказательства, — добавил Грейвс.

Я посмотрела на маленький восковой слепок.

— Поэтому им нужен договор.

— Не только договор, — ответил Каэль. — Им нужно подтверждение, которое заставит людей поверить в его подлинность или подделку.

Родовой ключ.

Он не произнёс слов вслух, однако все подумали об одном.

Ключ признавал хранителя и подтверждал право крови Вейр свидетельствовать по Терновому договору. Пока он оставался недоступен противникам, любые бумаги можно было оспаривать. Но если Морвены уничтожат подлинник, подменят договор или заставят ключ отозваться на ложного хранителя, слух перестанет быть слухом.

Он станет основанием для смены династии.

— Мы должны проверить тайник, — сказала я.

Адриан поднял голову.

— Сейчас?

— Мы слишком долго исходили из того, что ключ находится там, где его оставил отец. Если Рован знал о нижнем хранилище, мог знать и кто-то другой.

— Без тебя тайник всё равно не открыть.

— Зато его можно разрушить.

Каэль хотел ответить, но в этот момент входная дверь распахнулась так сильно, что ударилась о стену. В коридоре раздались торопливые шаги, а затем появился Тиль, обычно невозмутимый даже тогда, когда приносил донесения с места убийства.

Сейчас его лицо было белым.

— Милорд Арден, — сказал он, переводя дыхание. — Напали на коронный архив.

Каэль оказался рядом с ним раньше, чем я успела осознать услышанное.

— Что взяли?

— Ничего. Нападавшие не дошли до главного зала. Но двое из них искали не государственные реестры, а старые копии договоров времён первого Аларда. Один погиб, второго задержали.

— Допросили?

— Он не назвал имени. Только сказал, что скоро королевству покажут настоящего наследника.

Грейвс медленно опустился в кресло.

— Они проверяли охрану.

— Или отвлекали нас, — сказал Каэль.

Все одновременно посмотрели на окна, когда где-то внизу закричал человек, а следом раздался звон разбитого стекла. Каэль резко повернулся к двери.

— Мира, западное крыло. Адриан — с Элианой. Томас, закройте внутренние двери. Грейвс, оставайтесь здесь.

— Я не останусь в кабинете, пока люди ищут договор моего рода, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и на одно короткое мгновение я увидела в его глазах желание приказать. Привычку командующего, который мог одним словом убрать меня с линии удара.

Каэль удержал её.

— Тогда не отходите от Адриана, — сказал он. — И если дом откроет вам путь вниз, не ждите меня.

— Каэль…

— Они пришли не за вами. Они пришли за тем, что вы можете открыть.

Снизу донёсся металлический удар — кто-то пытался выбить дверь в западный коридор. Дом дрогнул, но не от страха, а от гнева.

Белый ворон на моём кулоне стал горячим, а по стенам побежала знакомая серебряная вязь. В нижней части лестницы показался тонкий свет, складываясь в линию, которую мог видеть только хранитель.

— Элиана, — сказал Адриан, заметив, куда я смотрю. — Что там?

— Дорога в хранилище.

Он вынул меч.

— Тогда идём.

Мы не стали ждать.

Пока наверху люди Каэля перекрывали коридоры, а дом запирал чужаков в комнатах, стены которых они не знали, мы спустились вниз. Серебряный свет шёл впереди, появляясь на камне только после моего шага. Адриан держался рядом, не пытаясь обогнать, хотя наверняка хотел, а за нами бежали Томас и двое северян.

В нижнем архиве было холоднее, чем прежде. Старые полки уходили во тьму, бумаги шуршали без ветра, а на дальней стене проступил терновый круг.

Я приложила ладонь, и камень раскрылся, открывая узкий тайник, настолько маленький, что внутри мог поместиться лишь футляр или сложенный документ. Футляра не было — на каменном выступе лежало письмо. Адриан остановился рядом, а я уже смотрела на знакомый почерк, который узнала сразу. Отец. На конверте стояло всего одно имя: «Адриану».