Адриан задержался у двери.

— Если передумаешь, просто позови меня, — сказал он и поправил манжету.

Я посмотрела на него и неожиданно вспомнила, сколько раз в первой жизни не позволяла себе передумать только потому, что уже согласилась: на помолвку, на свадьбу, на передачу счетов Кассиану. Каждый следующий шаг казался обязательным, раз предыдущий уже был сделан.

— Я не передумаю, — ответила я.

— Тогда постарайся хотя бы не забыть поесть после того, как выгонишь подругу.

— Почему все в доме обсуждают мой обед?

— Потому что ты сама его не обсуждаешь. Ты его пропускаешь.

Он коснулся моего плеча и вышел в галерею. Каэль задержался возле порога.

— Я буду рядом, — сказал он.

— Знаю.

Он ушёл, а через несколько мгновений Томас открыл дверь.

— Леди Ливия Рейн, миледи.

Ливия вошла быстро, почти торопливо, и уже по одному её лицу можно было понять, какую роль она выбрала сегодня. Не оскорблённая подруга и не осторожная гостья, а бедная девочка, которая всю ночь не спала из-за тревоги и теперь приехала убедиться, что со мной всё хорошо.

На ней было светло-серое платье с голубой вышивкой у горла, а в руках она держала коробку из кондитерской на Южной площади. Волосы были уложены мягкими волнами, на губах почти не было краски, зато глаза блестели так, словно она уже успела поплакать в карете и теперь из последних сил держалась ради меня.

— Элиана, наконец-то, — выдохнула Ливия и остановилась возле двери. — Я отправила записку ещё утром, потом вторую, но никто не ответил, а в городе говорят такое, что я просто не могла остаться дома. Ты хоть понимаешь, сколько всего я успела надумать?

Она не дала мне ответить, потому что сразу подошла и обняла. Лавандовая вода, прохладные пальцы на плечах и тихий вздох возле уха — всё было знакомым настолько, что тело почти отозвалось раньше разума.

Потом память подбросила площадь.

Синее платье, ладонь на округлившемся животе и мой кулон на её груди.

Я мягко отстранилась.

— Со мной всё хорошо, Ливия.

— Правда? Ты выглядишь уставшей. Наверное, совсем не спала после вчерашнего?

— Спала достаточно.

— А Рован действительно задержан? — спросила она, чуть подавшись вперёд. — Говорят, ты запретила ему распоряжаться имуществом Вейров, потребовала вернуть счета и даже выставила людей теневой гвардии возле дома графини Селесты.

— Мама не живёт в этом доме.

— Я знаю, просто слухи уже смешались. Одни уверяют, что Рована отправят под суд в ближайшие дни, другие — что ты собираешься увезти Селесту подальше от столицы, а леди Тарен вообще сказала, будто Адриан заберёт тебя на север.

— Леди Тарен всегда расстраивается, если история обходится без похищения.

Ливия рассмеялась с видимым облегчением и поставила коробку на столик.

— Я привезла миндальные пирожные, которые ты всегда любила, помнишь? Мы ещё прятали их от госпожи Норен, потому что она считала сладкое причиной дурного характера.

— Госпожа Норен считала причиной дурного характера всё, кроме себя.

— Вот видишь, ты всё-таки помнишь.

Она произнесла это так, будто воспоминание о строгой наставнице доказывало, что прежняя Элиана ещё где-то рядом и её можно вернуть несколькими удачными словами. Я предложила ей сесть, и Ливия выбрала кресло возле окна, откуда было видно стол и дверь. В столичном доме Вейров она бывала редко, всегда в парадных комнатах, поэтому кабинет рассматривала с осторожным любопытством.

— Здесь совсем иначе, чем у Элсмеров, — сказала она, задержав взгляд на старом гербе над камином. — Не хуже, конечно, просто серьёзнее. Даже немного странно видеть тебя хозяйкой такого дома.

— Почему странно?

— Я не то хотела сказать. — Ливия коснулась моей руки и виновато улыбнулась. — Просто раньше ты сама говорила, что ничего не понимаешь в счетах и родовых делах, а теперь вокруг тебя поверенные, слуги, люди лорда Ардена. Я бы на твоём месте сбежала через окно на второй день.

— Каэль проверяет окна.

Улыбка Ливии едва заметно дрогнула.

— Каэль?

Она произнесла имя тихо, словно проверяла, как оно звучит рядом со мной.

— Ты называешь лорда Ардена по имени?

— Иногда.

— Командующего теневой гвардией? — переспросила Ливия, будто пыталась понять не сам факт, а то, насколько далеко зашла эта близость. — Большинство людей при дворе даже после нескольких лет знакомства обращаются к нему только по титулу.

— Возможно, потому что знают его как лорда Ардена, а не как человека.

— А ты, значит, знаешь?

Я не успела ответить, потому что Томас вошёл с подносом.

— Жасминовый чай, леди Рейн, — сказал он, ставя перед ней чашку. — Если ваши привычки не изменились.

— Вы помните? Я ведь бывала в этом доме всего несколько раз.

— Вы часто гостили у леди Элианы в доме Элсмеров, а память не привязана к стенам, — ответил Томас и поставил передо мной вторую чашку. — Миледи снова не позавтракала, поэтому Марта просила напомнить, что обед подадут через час и переносить его не собираются.

Ливия улыбнулась, но посмотрела на него чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Тебе повезло с людьми, — сказала она, когда Томас вышел. — Они так о тебе заботятся.

— Иногда слишком настойчиво.

— Но всё равно заботятся.

В её голосе прозвучало что-то, чего раньше я не замечала. Зависть была слишком сильным словом для одной короткой фразы, однако именно она заставила Ливию спросить через мгновение:

— Дядя тоже здесь?

— С утра.

— Он надолго останется в столице?

— Пока не закончим с делами Рована.

— Конечно. Я просто подумала, что на севере у него наверняка много обязанностей. Он ведь управляет землями один?

— Один.

— Странно, что такой мужчина до сих пор не женат.

Не план и не решение, а привычная оценка. Кассиан пока не давал ей ничего, кроме тайных встреч и обещаний. Адриан Вейр, свободный северный лорд с древним именем и состоянием, естественно оказался в поле её внимания.

— Дядя считает, что суровость прекрасно живёт без присмотра, — сказала я.

Ливия рассмеялась, и в этот момент дверь открылась. Вошел дядя с письмом.

— Элиана, Грейвс просил подписать список счетов до полудня, иначе канцелярия снова отложит запрет на распоряжение средствами.

Он положил письмо передо мной и только затем повернулся к Ливии.

— Леди Рейн.

— Лорд Вейр, я рада снова вас видеть. На балу всё произошло так быстро, что мы даже не успели поговорить.

— На балах редко успевают поговорить, — ответил Адриан. — Там в основном успевают посмотреть и сделать неправильные выводы.

— Надеюсь, обо мне вы не успели сделать неправильных.

— Пока никаких.

Ливия слегка покраснела, но улыбнулась.

— Север, должно быть, скучает по вам. Говорят, зимой там невероятно красиво.

— Говорят в основном те, кто видел север через закрытое окно.

Она рассмеялась чуть громче, чем требовалось. Адриан посмотрел на меня, а я опустила глаза к письму, потому что иначе выдала бы слишком многое.

— Грейвс ждёт подпись? — спросила я.

— Ждёт и уже считает, что мы намеренно разрушаем его веру в порядок. Долго не задерживайся.

Адриан коснулся моего плеча, поправил край шали и вышел. Ливия проводила его взглядом.

— Он очень тебя любит, — сказала она.

— Да.

— И лорд Арден, кажется, тоже.

Я положила письмо на стол.

— Мы говорили о моём дяде.

— Я просто заметила. Во дворце шепчутся, что Каэль Арден теперь почти не отходит от тебя.

— Во дворце шепчутся даже о том, кто сколько сахара кладёт в чай.

— Но ты называешь его Каэлем.

— Иногда.

Улыбка Ливии дрогнула.

— Ты изменилась. Раньше так боялась дать кому-нибудь повод для разговоров, а теперь словно совсем не думаешь, что скажут люди.

— Когда-то мне было важно, что скажут другие. Сейчас я уже знаю, что их мнение не всегда имеет отношение к правде.