Огромный серый мерин галопом мчался между деревьями. На снегу позади него оставался широкий след от волочащегося тела, по краю отмеченный кровавой полосой. Из пещеры выбегали люди. Роберт Джордан наклонился, выдернул брюки из своей импровизированной подушки и стал их натягивать.

– Одевайся быстрее, – сказал он Марии.

Над головой он услышал рокот пролетающего очень высоко самолета и сквозь деревья увидел, что лошадь остановилась, всадник все так же висел сбоку вниз головой, застряв ногой в стремени.

– Иди поймай лошадь, – крикнул он Простаку, который уже бежал к нему, и спросил: – Кто был на верхнем посту?

– Рафаэль, – ответила Пилар, стоявшая у входа в пещеру, она не успела причесаться, две косы спускались у нее вдоль спины.

– Где-то поблизости кавалерийский разъезд, – сказал Роберт Джордан. – Тащите сюда свой чертов пулемет.

Он услышал, как Пилар, обернувшись, крикнула в глубь пещеры: «Агустин!», потом она вошла внутрь, а из пещеры выбежали два человека; на плече у одного висел ручной пулемет с треногой, другой тащил мешок с дисками.

– Иди с ними наверх, – сказал Роберт Джордан, обращаясь к Ансельмо. – Ляжешь рядом с пулеметом и будешь крепко держать треногу.

Трое мужчин побежали вверх по тропе, петлявшей между деревьями.

Солнце еще не взошло над вершинами гор. Роберт Джордан, выпрямившись, застегнул брюки и затянул ремень, пистолет все еще висел у него на запястье. Он вложил его в кобуру, притороченную к ремню, вытянул шнурок на всю длину и через голову накинул петельку на шею.

Кто-нибудь когда-нибудь удушит тебя этой штукой, подумал он. Но пока она свою службу сослужила. Он достал пистолет из кобуры, вынул обойму, вставил в нее недостающий патрон из патронташа, прилегающего к кобуре, и вернул обойму на место, в основание рукояти.

Сквозь деревья он видел, как Простак, держа лошадь под уздцы, высвобождает ногу всадника из стремени. Убитый упал лицом в снег, и Простак обшарил его карманы.

– Эй, веди лошадь сюда! – крикнул ему Роберт Джордан.

Присев, чтобы надеть свои альпаргаты, он спиной почувствовал, как Мария возится в мешке, одеваясь. Но сейчас для нее не было места в его жизни.

Этот кавалерист ничего такого не ожидал, думал Роберт Джордан. Он не высматривал лошадиный след и даже не проявлял должной осторожности, не говоря уж о том, чтобы испытывать тревогу. Он даже не заметил следов, ведущих к верхнему посту. Должно быть, он из кавалерийского разъезда, которых немало рыщет в этих горах. Но когда в патруле заметят его отсутствие и начнут искать, следы приведут их сюда. Если только снег к тому времени не растает. И если что-нибудь не случится с самим патрулем.

– Ты бы лучше спустился вниз, – сказал он Пабло.

Теперь все вышли из пещеры и стояли с карабинами в руках и гранатами на поясе. Пилар протянула ему мешок с гранатами, он взял три и положил в карман. Потом он зашел в пещеру, туда, где стояли два его мешка, открыл один из них, тот, в котором лежал его автомат, достал ложу и ствол, соединил их, вставил обойму, три запасных рассовал по карманам, снова запер мешок и направился к выходу. Полные карманы боеприпасов, подумал он. Надеюсь, швы выдержат. Выйдя из пещеры, он сказал Пабло:

– Я иду наверх. Агустин умеет стрелять из этого пулемета?

– Да, – ответил Пабло. Он наблюдал за Простаком, который вел к ним лошадь.

– Mira qué caballo — вы только поглядите, какой конь! – сказал он.

Серый великан взмок и немного дрожал, Роберт Джордан похлопал его по загривку.

– Я отведу его к остальным, – сказал Пабло.

– Нет, – возразил Роберт Джордан. – Его следы ведут сюда. Надо, чтобы теперь он проложил их отсюда.

– Это верно, – согласился Пабло. – Я сейчас уеду на нем, спрячу его, а потом, когда снег растает, приведу обратно. А у тебя голова сегодня варит, Inglés.

– Пошли кого-нибудь вниз, – сказал Роберт Джордан. – А мы пойдем наверх.

– Нет нужды, – сказал Пабло. – Туда верхом не проедешь. А мы сможем выбраться, я знаю еще два места. Лучше не оставлять следов на случай, если прилетят самолеты. Дай мне bota с вином, Пилар.

– Чтобы поехать и надраться? – сказала Пилар. – На вот, лучше возьми это. – Она протянула ему мешок с гранатами, и он положил по одной в оба кармана.

– Qué va, надраться, – сказал он. – Ситуация больно серьезная. Но bota ты мне дай все равно. Не под воду же мне дело делать.

Он поднял руки, ухватился за поводья и вскочил в седло. Улыбаясь, он похлопал нервничавшего коня по шее и любовно погладил ногой лошадиный бок.

– Qué caballo más bonito[99], – сказал он и снова потрепал серого великана по шее. – Qué caballo más hermoso[100]. Ну, поехали. Чем скорей мы отсюда уберемся, тем лучше.

Наклонившись, он вынул из чехла легкий автомат с вентилируемым стволом, точнее, пистолет-пулемет, приспособленный под девятимиллиметровые пистолетные патроны, и осмотрел его.

– Ты глянь, как они вооружены, – сказал он. – Вот это современная кавалерия!

– Вон она лежит лицом в землю, современная кавалерия, – сказал Роберт Джордан. – Vamonos[101]. Андрес, можешь оседлать лошадей и держать их наготове? Если услышишь стрельбу, веди их наверх, до того места, где просвет в лесу. Потом приходи со своим ружьем, а женщин оставь стеречь лошадей. Фернандо, ты отвечаешь за мои мешки, их тоже нужно будет принести. Но только их надо нести очень осторожно. Ты тоже присмотри за моими мешками, – сказал он Пилар. – Проследи, чтобы их доставили вместе с лошадьми. Vamonos, – сказал он. – Пошли.

– Мы с Марией приготовим все для отхода, – сказала Пилар. И, обращаясь к Роберту Джордану, добавила, кивнув на Пабло: – Нет, ты только посмотри на него. – Пабло по-пастушьи грузно восседал на раздувавшем ноздри сером мерине и заменял обойму в автомате. – Ты посмотри, что с ним делают лошади.

– Эх, было бы у меня сейчас две таких лошади, – горячо воскликнул Роберт Джордан.

– Опасность – вот твоя лошадь.

– Ну, тогда дайте мне мула, – усмехнулся Роберт Джордан. – Обыщи-ка его, – сказал он Пилар, кивая туда, где лицом в снег лежал убитый. – Принеси все – письма, документы – и положи во внешний карман одного из моих мешков. Все, поняла?

– Да.

– Vamonos, – сказал он.

Пабло ехал впереди, а двое мужчин гуськом, след в след, чтобы оставлять на снегу как можно меньше отпечатков, шли за ним. Роберт Джордан нес свой автомат вниз дулом, держа его за переднюю рукоятку. Хорошо бы к нему подошли патроны от автомата убитого, подумал он. Но они не подойдут. Это же немецкий автомат, он принадлежал старине Кашкину.

Теперь солнце вставало из-за гор. Дул теплый ветер, и снег быстро таял. Наступало чудесное весеннее утро.

Роберт Джордан оглянулся и увидел Марию, стоявшую рядом с Пилар. Вдруг она сорвалась с места и бросилась вперед по тропинке. Он немного отстал от Простака, чтобы поговорить с ней.

– Ты… Можно мне пойти с тобой? – спросила она.

– Нет. Помоги Пилар.

Она шла за ним, положив руку ему на плечо.

– Я пойду с тобой.

– Нет.

Она продолжала идти, не отставая от него.

– Я могу держать треногу, как ты учил Ансельмо.

– Никакую треногу ты держать не будешь. И вообще ничего не будешь делать.

Поравнявшись с ним, она протянула руку и сунула ее ему в карман.

– Нет, – сказал он. – Лучше позаботься о своей подвенечной сорочке.

– Поцелуй меня, – попросила она, – раз ты уходишь.

– Бесстыдница, – сказал он.

– Да, – согласилась она. – Мне совсем не стыдно.

– Возвращайся. У нас много работы. Если они найдут лошадиные следы, возможно, придется принять бой прямо здесь.

– Послушай, ты видел, что было у него на груди?

– Да. И что?

– Это было Святое Сердце.