— Доброе утро, — шепнул мне на ухо Свид.

— Действительно доброе, — поёрзала я задом и ещё плотнее прижалась к мужчине.

Тот принялся целовать мне шею и плечо, а я уже была готова и без всего этого отдаться ему. Хоть я и жутко смущалась, но откинула одеяло в сторону и сама перешла к активным действиям. Наше «доброе утро» плавно перешло в ванную, затем снова в кровать. От его признания, что у него давно не было женщины, мне стало очень приятно — прямо как бальзам на душу. Впервые я узнала, что такое настоящий оргазм, потому что с Гирсомом даже близко такого не было. В первые два раза мне было очень больно, потом непонятно, а дальше о моём удовольствии никто и не заботился. Я либо не успевала, либо он обзывал меня так, что и желания никакого не было… Так что, распробовав, что такое заниматься именно любовью, я из кровати даже не хотела вылезать, но восполнять силы надо было, поэтому мы продолжили обниматься и целоваться даже на кухне, пока готовили поздний завтрак. К обеду у меня уже нестерпимо болела кожа на лице, и не было ничего, чем я могла бы её намазать, чтобы успокоить раздражение.

— Хочешь, я побреюсь? — спросил мой колючий бородач, видя, как я мучаюсь и больше не лезу с поцелуями.

— А вдруг я тебя и полюбила из-за бороды? — рассмеялась я.

— Вот и проверим, а пока давай-ка съездим до аптеки.

После того как я купила нужный крем, мы проехались по ломбардам и ювелирным магазинам, чтобы сдать украшения. Мне пришлось сначала его уговаривать и объяснять, зачем я это делаю, потому что он был против и просил оставить украшения себе. Говорил, что он в состоянии обеспечить меня здесь и постарается сделать так, чтобы я ни в чем не нуждалась. Я, чтобы не обидеть его, сказала, что мне не нужно это золото и будет спокойнее, если я не буду ни от кого зависеть, но все же все деньги отдала ему, так как он теперь в прямом смысле кормит детей и бабулю. Он привозит им продукты и следит за тем, чтобы им всего хватало.

Приехав к бабуле, мы застали Лиса на кухне. Он помогал госпоже Рутке чистить картошку для супа. Пини была на занятиях в школе, и в доме царила тишина и спокойствие. Свид сегодня не пошёл в свою мастерскую и весь день был с нами. Вечером я понаблюдала за тем, как Пини аккуратно пишет прописи, и похвалила её за старание. Девочка не упустила шанс выпросить у меня ещё поход в магазин, и я не смогла ей отказать. Поговорив с бабулей наедине, я призналась, что выдала её тайну Свириду и теперь он мой полноправный жених, так что он не только опекун детей, но и самый настоящий член нашей семьи. Оставив ей мои деньги, мой бородач забрал меня сразу же к себе домой, и мы, как изголодавшиеся, первым делом пошли в спальню. Я была счастлива как никогда. Полночи мы не спали: любили друг друга, болтали, понимая, что предстоит разлука на неопределенное время. А утром он вернул меня обратно, и я занялась Пини, так как занятия у неё только с обеда. Мы обошли три магазина. Купили ей тёплую одежду, сумочку и детскую косметику. Лису мы взяли школьный рюкзак, в который я положила записку и деньги, которые он может потратить только на себя, и, попрощавшись с бабулей, ушла в комнату.

Вынув зайчика из потайного места, я приложила голову, как делала это у себя дома на чердаке, но ничего не произошло, и тогда я поняла, что у меня осталось единственное место перехода — это дом семейства Куат. Пока я шла по улице, подумала про второго зайчика, и ко мне пришла вполне неплохая мысль: если точно такого же когда-то делал Свид, то он наверняка сможет починить и этого. Свернув к Травяному переулку, я пошла к своему жениху.

Он обрадовался, увидев меня, но мне пришлось его огорчить:

— Сможешь починить? — вынула я из кармана свёрток. — Я не могу теперь из дома бабули уйти.

— Я уж подумал, что ты решила остаться, — проговорил он, глядя на зайца, но не торопился брать его в руки. — Что, если после моего вмешательства ты не сможешь перемещаться?

— Значит, это моя судьба — быть с тобой. Разве ты не будешь этому рад?

— Главное, чтобы не винила меня потом.

— Ты прав. Мне тогда нужно попасть на чердак, порешать дома дела, и в следующий раз ты починишь его.

— Как скажешь, но мне теперь тревожно: а вдруг там… у тебя дома, что-то произойдёт, и я тебя больше никогда не увижу? — обхватил он мои плечи и прямо посмотрел в глаза.

— Я миллион раз об этом думала, и мне самой очень страшно от этой мысли, — честно призналась я и прижалась, крепко обнимая своего любимого.

Постояв так немного, он предложил позвонить Годвину и поговорить насчет забора, потому что позавчера о конкретном дне не было речи. Тот ответил, что скоро освободится, но жена дома, так что можно уже прийти, посмотреть объём работы и даже начать разбирать старые доски. Когда мы подъехали к воротам, Миранда нас уже ждала. Точнее, она ждала только Свирида, но, увидев меня, обрадовалась и, указав моему работяге на сарай, где он может взять инструменты, если понадобятся, повела меня в дом. Было очень стыдно за то, что пришлось устраивать это представление, но я не знала, каким образом мне попасть на чердак среди бела дня. Ночью я бы сюда точно не пошла, да и калитка была бы закрыта. Поговорив на всякие пустяковые темы, она занялась обедом, а я пошла смотреть, на какой стадии уже идут работы. Выйдя из дома, увидела, как подъехала машина и из неё вышли Годвин с Трояной. Девочка сразу побежала ко мне, а мужчины принялись обсуждать работу.

— Ты пришла за своим кольцом? — спросила она, прижимая к груди розового медведя.

Я кивнула, хотя на самом деле совершенно забыла о нём.

— Оно в комнате, пойдём! А ещё покажу тебе друзей Тиньки-виньки, — поманила она меня в дом.

Я поздоровалась с Годвином и сообщила, куда мы пошли, задержав взгляд на моём бородаче, который понял мой намёк и, слегка улыбнувшись, кивнул.

В комнате у девочки и вправду было очень много самых разных медведей. Познакомившись со всеми этими Тиньки-миньками, Тиньки-финьками и Тиньки-молями, я решила полностью завербовать мою сообщницу и предложила ей оставить кольцо у себя, потому что я снова скоро появлюсь у них на чердаке. Пришлось договориться с ней о том, чтобы она пока не рассказывала обо мне родителям, и тогда она сейчас сможет увидеть, как я исчезаю. Девочка заворожённо меня слушала, и мы с ней поднялись на чердак. Дверь не закрывали, чтобы она не боялась, и я, глядя на то, как она замерла в проходе, отошла подальше и достала из кармана зайца.

— Передай дяде Свириду, что я ушла. Только шёпотом и на ушко. Хорошо?

Девочка кивнула, и я, надеясь, что Свид уж что-нибудь придумает, что сказать Миранде и Годвину, если Трояна не сможет удержать это в тайне, приложила заячью голову к телу.

Фух! Я дома!

Первым делом, как только я зашла в спальню, взяла телефон и набрала Луи. Тот поворчал на меня, потому что вместо обещанных пары дней меня не было восемь. Затем сообщил, что скоро приедет, так как есть важный разговор и ещё куча всего, что не следует обсуждать по телефону. После этого я сразу позвонила маме, и та тоже меня отчитала, потому что вовсю идёт подготовка к свадьбе Саниры и в некоторых вопросах требовалась моя помощь, а я, видите ли, уехала отдыхать в Маранолу. После разговора с мамой я была готова расцеловать Луи за то, что он и вправду оказался отличным прикрытием. Дальше, как всегда, у меня начались рабочие созвоны, и я, разговаривая с Кларой, спустилась на кухню. В холодильнике ожидаемо было пусто, потому что за неделю то, что было, уже испортилось, и Мариэлла выбросила всё, оставив только свои две коробочки из доставки, которые она постоянно заказывает. Попив водички, я решила привести себя в порядок и вместе с Луи где-нибудь пообедать. Не знаю, где была Мариэлла, но мне пришлось идти открывать дверь, когда приехал маранолец. Тот окинул меня придирчивым взглядом, и первое, что спросил, — призналась ли я Свириду. Мой ответ ему не понравился, потому что он хотел меня уже отговорить и вообще запретить туда уходить.

— Ты стала для меня очень дорога, в прямом смысле. Хотел тебя завоевать и чтобы ты была моей.