Ох ты ж твою налево! Это же мать Ануара!

— Вы сегодня превосходно выглядите, и я действительно вас не узнала, — включила я леди Салису.

— Мы с вашим батюшкой сегодня разговаривали и назначили дату свадьбы, так что скоро встретимся на торжестве.

— Мне ещё не сообщили, а когда? — улыбнулась я.

— Тянуть нельзя, поэтому через две недели.

— Так скоро? Невозможно организовать праздник в такие короткие сроки, — изумилась я.

— Я не хочу, чтобы все знали, что мой внук или внучка были зачаты вне брака. Это позор.

— Вы хотите сказать, что Санира беременна? — чуть не выронила я бокал.

— У меня нет причин не верить своему сыну, — высокомерно ответила женщина.

— Это такая радость, — постаралась я улыбнуться так, чтобы она не заметила, насколько эта улыбка фальшивая.

— Ваши друзья — маранольцы? Неожиданно, — хмыкнула женщина, увидев приближающихся к нам двух мужчин.

Луи склонил голову в приветствии и, поцеловав мне руку, извинился за опоздание, а затем повернулся к леди де Тандефельд. Я тут же представила их друг другу и затем обратила внимание на огромные глаза Маттео. Тот явно не знал, как себя вести, и скромно стоял в сторонке, пока Луи всё не сделал сам. Познакомил, поблагодарил женщину за то, что составила мне компанию, и мастерски выпроводил её обратно к мужу, который, похоже, был занят только едой и выпивкой. Где ошивается его жена, ему было неинтересно.

— Это мать Ануара! Она сказала, что Санира беременна и через две недели свадьба, — прошептала я, пока он усаживался за стол.

— Чему быть, того не миновать, — философски ответил он, и я наконец-то посмотрела на Маттео.

— Привет, — улыбнулась я.

— Ты… вы… как называть теперь? — смутился он. — Леди?

Луи ему что-то сказал на своём и потом перевёл мне. Он сказал ему, чтобы не выдумывал ничего, потому что я та же матершинница Салли, только красиво одета и накрашена. Я хотела пнуть Луи под столом, но, промахнувшись, попала по Маттео.

— Извини, — произнесла я на маранольском, и к нам наконец-то подошли официанты, которые стали выставлять блюда.

За ужином мне приходилось быть в образе, и, глядя на то, как на меня смотрел весь вечер Маттео, я про себя забавлялась. Луи был очень вежлив и тоже следил за языком, потому что на нас постоянно косились не только чета де Тандефельд, но и ещё непонятно откуда взявшиеся аристократы за соседними столами.

— Признавайся, это ты дал рекламу своему заведению, и теперь они сюда тропинку протопчут, — проворчала я, делая вид, что вытираю губы салфеткой.

— Грешен, дорогая, но это бизнес, — невозмутимо ответил Луи и лукаво глянул на друга.

Тот был задумчив, потому что половину наших речей не понимал и старался вести себя тихо, осознавая, в каком обществе оказался. Это дома он громко разговаривает и смеётся, а тут, мать его, этикет и всё такое…

Как только мы пообщались с шеф-поваром и нахвалили его за очень вкусный ужин, мы наконец-то отправились домой. Только в лифте маранолец осмелился ослабить галстук, который явно душил его, как и вся наша с Луи манерность. Мне искренне было его жаль, потому что прекрасно понимала, каково это — быть не в своей тарелке.

— Хочу выпить, — выдал он, как только зашли в квартиру.

— Я тоже, — поддержала я его.

— Тебе нельзя, — обломал меня Луи.

— Расстегни мне платье, знал бы, как я корячилась, застёгивая его, — повернулась я спиной к нему.

Маттео проводил сие действо озадаченным взглядом и отправился знакомиться с квартирой, а я, придерживая ткань на груди, ушла в спальню переодеваться. Затем смыла макияж и предстала перед сидящими на кухне мужчинами в коротких шортах и футболке. Маттео выдал какую-то длинную речь на своём языке, и я уловила только несколько знакомых слов, но, судя по тому, что Луи не стал переводить, ничего интересного для меня в той речи не было.

— Вы жить вместе? — спросил парень, наливая мне вина.

— Нет. Я в гостях, — потянулась я к бокалу, но Луи забрал его у меня и налил виноградный сок.

Ещё в ресторане они мне сообщили, что Маттео прилетел сюда на работу. Луи устроил его в фирму своего знакомого, и тем самым он тут быстрее выучит язык и поступит учиться на программиста. Этим мне Луи и нравился: он, как и я, спокойно помогает людям и не жалеет денег на их развитие. Наши посиделки вскоре перебрались в гостиную, и я смогла отвоевать один бокал красного вина. Маттео заступился, и Луи не смог его отобрать. Я снова, как и в прошлый раз, смеялась до упаду над шутками маранольца. Луи тоже был весел и много говорил. Про дела мы не вспоминали, оставив их на завтра, и я в свою копилку положила ещё несколько маранольских крепких выражений. Когда начало уже светать, я пошла спать, а Луи с Маттео пошли в машину за его вещами, и, как я поняла, Луи поселил его в одной из свободных квартир. Не знаю, когда он вернулся, потому что я очень быстро уснула, но, когда я открыла глаза, с кухни доносился шум воды. Мой «любовник» мыл оставленную нами ночью посуду. Сам!

— Ты удивляешь меня с каждым днём всё больше и больше, — подошла я сзади и слегка приобняла его в знак приветствия.

— Это разовая акция, — выключил он воду и, взяв полотенце, повернулся.

— Отвезёшь меня домой? Ты же вчера сделал то, что планировал по моему вопросу?

— Сделал. Остались юридические вопросы, но там уже твой отец решает с отцом и дедом Гирсома.

— Суд будет?

— Обязательно, но тебе лично можно и не присутствовать.

— Что будем делать с Ануаром?

— Воспитывать, — усмехнулся маранолец и неожиданно притянул меня к себе. — Мне понравилось, как ты меня только что обняла.

— Это была разовая акция, — ответила я его же словами.

— Что мне сделать, чтобы ты посмотрела на меня как на мужчину?

— Я и так вижу в тебе самого обалденного мужчину, — упёрлась я ему в грудь, чтобы он меня отпустил.

— Не верю, тем более ты и сейчас пытаешься сбежать. Чем тебя покорил твой бородач?

— Тем, что он простой и очень работящий, — смутилась я.

— Имеешь в виду, «работящий» — это в постели хорош?

— Ещё ничего не было, — попыталась я вывернуться из его рук.

— Серьёзно? Значит, у меня есть шанс? — рассмеялся Луи.

— Нет!

— Да подожди, не вырывайся, — он посильнее прижал меня к себе. — Давай порассуждаем?

Я тут же притихла и, задрав голову, посмотрела на маранольца.

— Я так понимаю, ты ему о себе ничего не рассказывала, и тем более о перемещениях. Ты когда это собиралась сделать? До секса или после? Представь: ты ему признаёшься, а он не поверит или не захочет связываться с той, которая исчезает неизвестно куда, и что она там делает — он никогда не узнает. Начнёт ревновать и устраивать разборки. Или, ещё хуже, запретит сюда возвращаться. Выведает, каким образом ты это делаешь, и заберёт твой предмет.

— Он не такой!

— А откуда тебе знать?

— Раз ты так говоришь, значит, это ты так бы поступил.

— Не угадала. Я проговариваю все варианты. Хорошо. Давай, ты там поразвлекаешься с ним, но если пойдёт так, как я озвучил, то я на тебе женюсь, и делаем ребёнка.

— А если нет? Если он не откажется от меня?

— Всё равно женюсь. Но брак будет фиктивный. Мы будем друг у друга прикрытием. Ты будешь свободно находиться там, а я не буду мешать.

— Я сразу почувствовала какой-то подвох. Почему ты мне не расскажешь? Ведь сам сказал, что между нами не должно быть никаких тайн.

— Поверь, ты не захочешь этого знать, но обещаю: всё расскажу.

— Почему не сейчас?

— Я подожду тебя. Всё равно пока идёт бракоразводный процесс, я не могу на тебя претендовать, и за это время ты разберёшься в своих чувствах и, надеюсь, выберешь меня.

— Это не так просто… Если пойдёт по худшему для меня сценарию, то я в любом случае останусь в проигрыше. У нас с тобой нет и не будет романтических чувств друг к другу, а детей мне бы хотелось растить в настоящей любящей семье.

— Не забегай вперёд. Всё может измениться, тем более ты мне правда нравишься, а это для меня совсем не просто. Тем более родители тебя одобрили, — улыбнулся он.