Пока я плавала, мысли о западне меня не покидали. Я не представляла, что мне ожидать от Луи, и всё больше склонялась по возвращении домой сразу же уйти в Кемпеле.Надо только отменить все запланированные встречи, а остальное свалить на Садрию. Она знакома с моими помощницами, так что они справятся с предстоящим мероприятием, на котором мое присутствие не обязательно.

Вышедшего из дома Луи в плавательных шортах я заметила сразу. Он целенаправленно шёл ко мне, и я оценила подтянутую и явно занимающуюся спортом фигуру. Гирсом, хоть и был стройным, но у него на животе уже завязался жирок, и вообще никогда не было такого рельефа, как у маранольца. Тот нырнул в воду и вскоре оказался подле меня.

— Как водичка? — спросил он.

— Прекрасно. Ты сказал повару, чтобы не усердствовала с морепродуктами? У меня на многое аллергия.

— Сказал. Не беспокойся.

— О чём ты вчера мило щебетал с моими «подружками»?

— Ревнуешь всё-таки?

— Меня в первую очередь волнуют дела.

— Вот именно. Ты можешь отключиться и расслабиться?

— Пока не могу.

— Шлюшка Милли попыталась пригласить меня на коктейль.

— Как грубо.

— Называю вещи своими именами.

— А меня как называешь?

— Своей будущей женой.

— А как же жениться по любви?

— К тебе тот же вопрос.

— Я была обманута и на тот момент действительно влюблена.

— Я поднял архив и видел твои свадебные фотографии. Тогда твои глаза светились от счастья. Если ты подпустишь меня к себе, я постараюсь сделать тебя снова счастливой.

— Зачем тебе это? Я и так сделаю для тебя всё, что захочешь.

— Я знаю, — приблизился он ко мне и, встав ногами на дно, притянул меня к себе.

Я не стала сопротивляться и, зацепившись за его шею, позволила себя полапать. Луи огладил мою спину, затем ягодицы и, подхватив меня под бёдра, заставил обхватить его ногами. В такой позе мы двинулись к берегу, и он, не отпуская, донёс меня до шезлонга и сгрузил на него. Установил зонт и улёгся на соседний.

— Когда ты вернёшь меня домой? — спросила я, укладываясь поудобнее.

— Хотелось бы никогда, но послезавтра.

— Вот скажи мне: ты весь такой идеальный, в чём подвох?

— Я далеко не идеальный… В твои годы я вообще был бродягой. У нас с отцом были разногласия, и я несколько лет не общался с семьёй. Он лишил меня денег, и я скитался по миру, учась самостоятельно зарабатывать, а после гибели моего брата вернулся, так как повзрослел и понял, что мои родители — это самое важное в жизни. Ни друзья, ни отношения, ведущие в никуда, не дадут мне того, что у меня есть благодаря любящей семье.

— Тем более тебе нужна жена, которая подарит тебе ощущение уюта в доме и родит тебе детей.

— Нет. Мне нужна именно ты. Потому что только ты подаришь мне свободу. Ты не будешь меня контролировать…

— С чего ты это взял? Вдруг я влюблюсь и захочу нормальных отношений… А! Поняла! Я снова буду прикрытием! На что-то другое, видимо, в ваших мужских глазах я и не гожусь! У тебя тоже есть женщина, которую не одобрил бы отец?

— Почему «тоже»? — приподнялся он.

Со вздохом я повернулась на бок и принялась рассказывать самую главную тайну Гирсома.

Реакция Луи на услышанное мне была непонятна. Он явно о чём-то крепко задумался, но свои мысли не озвучил. Я улеглась обратно на спину и принялась разглядывать прекрасный вид наслаждаясь лёгким бризом. Отбросив все мысли подальше, меня потянуло в сон, как вдруг со стороны дома раздался звон колокольчика. Через несколько секунд звон повторился, и я приподнялась, чтобы посмотреть, кто и для чего это делает.

— Так оповещают о том, что обед готов, — объяснил мне маранолец и, поднявшись, предложил свою руку.

После обеда я увлеклась местным телевидением и, развалившись на диване, щёлкала каналы. Луи сначала был занят своими делами и разговаривал по телефону, а потом присоединился ко мне. На новостном канале он перевёл мне, о чём идёт речь. А потом вообще сел ближе и разместил мою голову у себя на бедре. Обсуждая новости, он был расслаблен и, возможно даже не отдавая отчёт своим действиям, принялся перебирать мои волосы, массируя кожу головы. Я разомлела от мягких прикосновений и, совершенно расслабившись, закрыла глаза.

— Зачем ты красишь волосы в этот цвет? — вдруг спросил Луи.

— Это мой родной, а что, не нравится?

— Он очень необычный. Никогда ни у кого такого не видел.

— На солнце они светлеют и становятся седыми, поэтому стараюсь прятать.

— Я заметил, что ты всё прячешь: и тело, и душу.

— Ну, до души моей ты уже добрался, да и тело видел, хотя, как по мне, что там, что там смотреть не на что.

— Неправда. Ты полностью соответствуешь моим стандартам красоты.

— Видать, ты и вправду извращенец, как назвал тебя мой муженёк, решивший, что у нас с тобой что-то было.

— Ты не против, если к нам присоединится мой друг?

— Конечно, у нас же не медовый месяц, — улыбнулась я.

Отдыхать на побережье в гордом одиночестве и без лишних разговоров было замечательно. Луи не напрягал меня своим обществом, и я, спокойно наплававшись, лежала под зонтом и в телефонном режиме порешала все волнующие меня дела. В принципе, мне можно было не появляться дома почти месяц, так что я тут же принялась мечтать о том, как перемещусь в Кемпеле и чем там буду заниматься.

На ужин к нам приехал молодой парень, на вид — мой ровесник. Он очень плохо знал киртанский, так что в основном говорил на своём маранольском, а Луи переводил. Мне нравилось слушать их мелодичный язык, и вообще парень мне показался очень милым. У Маттео было три младших сестры и мама. Отец пропал в океане пару лет назад, так что он в семье теперь основной добытчик, и Луи периодически помогает ему с работой. Так как у него нет образования, его не берут на высокооплачиваемые должности, но он одарённый самоучка, который неплохо разбирается в электронике.

Ближе к ночи я уже выучила несколько фраз, и, воодушевившись этим, парни занялись моим обучением. После ужина они попивали лёгкое вино, а я — холодный лимонад. Когда я по-маранольски произнесла: «Сделай мне, пожалуйста, коктейль», Маттео похвалил меня за чистое произношение и позвал с собой к барной стойке, чтобы научить делать местный напиток. Я давно так не смеялась, потому что этот парень был настолько смешным и лёгким в общении, что, пока мы нарезали фрукты и смешивали сок со слабоалкогольным сидром, мы стали понимать друг друга и без слов. Иногда я показывала что-то жестами, и он, озвучив это на маранольском, тут же узнавал у меня, как это будет звучать на киртанском. Луи, сидя на диване, иногда что-то говорил, а в основном наблюдал со стороны за нашим развлечением. Спать я ушла часа в три, оставив парней за карточной игрой.

Утро было поздним и очень замечательным. После вчерашних посиделок я проснулась в отличном настроении. Выйдя из комнаты, я думала, что завтрак нам готовит вчерашняя женщина, но за плитой стоял Маттео в купальных шортах.

— Доброе утро, — поздоровалась я с парнем на маранольском.

— Привет. Как спать? — ответил он на киртанском.

— Очень хорошо, — показала я большой палец.

— Яйцо, бекон, — указал он на сковороду.

Я кивнула и села за стол. Подвинула к себе поближе доску и принялась нарезать хлеб для бутербродов. Маттео разделил содержимое сковороды на двоих и тут же сел рядом, чтобы помочь намазать хлеб мягким сыром.

— Луи оставим голодным? — усмехнулась я.

— Он спать долго. Обед, — отмахнулся парень. — Лаиза придёт…

— Я поняла. Она придёт и приготовит обед. Ты сегодня останешься здесь или у тебя дела?

— Могу остаться, если ты не выгонять, — снова лучезарно улыбнулся он.

— Я ж сама в гостях. Пойдем тогда купаться? Я вчера видела лодку.

До самого обеда мы с Маттео резвились в воде, как дети. Удивительно, но у меня было такое чувство, что мы знакомы с ним тысячу лет. Он научил меня нырять, прыгать с лодки, делая кувырок, и я хохотала от души, когда парень повторял за мной киртанские ругательства. Чему бы путному учиться, так нет — мы делились друг с другом забористыми матерными словами.