Переодеваясь в домашнее платье, у меня возникло стойкое желание напиться. Спустившись на кухню, я прямо из горла принялась опустошать Гирсомовские запасы его любимого вина. Мне хотелось забыться и не думать о своей глупой влюбленности. Слегка успокоившись, я достала бокал, нарезала сочное яблоко и наконец-то уселась на барный стул. Поставив ноги на выступ, я упёрлась лбом в ладони и несколько раз тряхнула головой. Домашняя барная стойка тут же напомнила мне поход к Иларию. Вот этот их дружеский разговор подтверждает, что Свид никаких романтических планов на меня и не имел. Он не скрывает наличие семьи. Иначе предупредил бы, наверное, друга не болтать о его личной жизни. Это я, навоображала лишнего, когда пялилась в окно и пускала слюни, глядя на то, как он, оголив свой сногсшибательный торс, копал ямы для столбиков и работал в саду. Откупорив вторую бутылку, я не совладала с пробкой и, излишне сильно дёрнув рукой, смахнула со стола бокал. Разбившись об мраморный пол, он привлёк внимание Мариэллы. Змеюка тут же появилась на пороге и, прищурившись посмотрела, как я потянулась за вторым бокалом.

— За вином сама пойдёшь.

— Закажи доставку. Все давно уже этими услугами пользуются, — пьяненько ответила я.

— Чем ты занимаешься в комнате целыми днями?

— Сплю.

— Если я узнаю, что ты где-то шляешься, я не буду этого скрывать от Гирсома.

— Найди себе уже другое занятие. Тебе не надоело за мной следить? Заведи себе ещё одного мужика, или кошку, собачку, хомяка — да хоть змею! И занимайся ими!

— Завтра на обед придёт барон фон Мьюрье.

— Зачем? — спросила я, делая глоток действительно неплохого вина.

— Гирсом отобрал кандидатов.

— Каких? — не поняла я сначала, о чём речь, а потом дошло. — Вы с ним совсем сдурели? — закричала я, расплескав содержимое бокала.

— Я смотрела твоё расписание, и у тебя завтра нет никаких дел.

Со злости я поставила бокал на стол и, насколько быстро позволяли мне идти заплетающиеся ноги, добралась до своей спальни и завалилась в кровать. На протяжении нескольких дней мне не удавалось нормально поспать. С этими перемещениями я сбила весь режим, а последние три дня я возвращалась утром и приходилось сразу же вливаться в Фортингалльский день. Спешно занималась теми делами, что назначила сама себе еще пару недель назад, а потом возвращалась в Кемпеле. Расписание висело у меня в гостиной, и, если я забывала о чём-то, вечно сующая в мои дела свой нос Мариэлла умудрялась вовремя напоминать мне о важной встрече или мероприятии. Выпитая бутылка вина помогла мне немного расслабиться, и я, закрыв глаза, оказалась на пьяной карусели. Она закружила меня в водовороте последних событий: ремонт, званый ужин у Макхольдов, бабуля, открытие детского отделения в больнице, Свирид, разговор с сестрой — и тут всплыло лицо барона фон Мьюрье. Худощавый, невысокий мужчина двадцати восьми лет. Я прекрасно его запомнила на одном из светских вечеров. Не женат. Некрасив. Высокомерен. Заносчив. И к тому же несусветно тупой идиот. Вспомнились его несмешные шуточки и особенно анекдот про гнилое яблоко. Он его за вечер раза четыре повторял. О чём думает Гирсом? Решил поиздеваться? Ладно. Устрою достойную встречу первому кандидату…

Промучившись всю ночь, я почему-то так и не смогла нормально уснуть. От выпитого алкоголя стало только хуже. Проваливалась вроде бы в забытье, но тут же просыпалась с чувством жутчайшей тревоги. Пришлось встать и замочиться в ванной. А под утро напал жор. Мариэлла, увидев меня у плиты в шесть утра, очень удивилась, но не сказала ни слова. Мы с ней давно договорились, что каждый готовит сам для себя и чужие продукты не трогаем. Узнала бы об этом моя мама — пришла бы просто в ужас. В нашей семье всегда всё было общим, и сейчас она думает, что я совершенно ничего не умею делать своими руками и для меня готовят слуги. Расскажи ей о том, что я делаю в Кемпеле, она, пожалуй, гордилась бы мной. Сидя над тарелкой с сырниками, я поняла, что не хочу воплощать в жизнь всё то, что надумала за ночь. Я не хочу видеть и тем более разговаривать с бароном. Я лучше потрачу это время на что-нибудь полезное, чем играть в глупые игры и зазря наводить качественный марафет. Предупредила Мариэллу о том, чтобы не пускала этого кобеля в дом, а сама насмелилась и позвонила Гирсому. Я хотела отговорить его от глупой затеи — найти мне любовника. Сцепив зубы, я ждала ответа и вспоминала, когда в последний раз его видела. Недели три прошло? Больше? Век бы его не слышать, но уж как-нибудь стерплю ради такого дела.

— Чего тебе надо? — рявкнула Элиза, как только перестали доноситься гудки.

— Мне нужно поговорить с Гирсомом.

— Он купает сына.

О! Так она уже родила? Я так замоталась, что даже забыла о её беременности.

— Передай, чтобы позвонил, когда освободится, — сказала я, зная, что она всё равно не передаст.

— Иди в ж…

Как же вовремя я отключила звонок.

Перепроверяя расписание, я сделала несколько звонков, отменяя встречи, потому как на сегодняшний день не видела смысла встречаться с тем или иным человеком ради какой-то их выгоды. Проверив благотворительные счета, дала Мариэлле задание инкогнито съездить в один из детских домов и узнать истинное положение дел. В отчёте говорилось, что у них всё отлично, но иногда им требовалась встряска, чтобы не расслаблялись. Все и так прекрасно знают, куда идут деньги в первую очередь и сколько оседает в карманах чиновников. Пусть меня постоянно ругает отец, чтобы я не лезла туда, но мне хочется помочь несчастным детям. В этом вопросе Мариэлла никогда мне не перечила и безвозмездно помогала.

Просидев до обеда в делах и не дождавшись звонка от мужа, я снова передумала. Всё же устрою представление и заодно от первого лица послушаю разговор. Глянув на часы, поспешила в комнату, предназначенную для прислуги, и залезла в шкаф, где хранилась форма. Надела чёрное платье, белый фартук, сотворила макияж, придав лицу выражение лёгкого удивления, а нос сделала ещё шире. Волосы спрятала под короткий чёрный парик, изменив этим самым себя до неузнаваемости и приколов на макушку чепчик, обулась в чёрные балетки. Горничная из меня получилась отличная.

«Динь-дон», — оповестил о своем приходе барон. Я вприпрыжку побежала к двери, обогнув опешившую женщину.

— Идиотка, — прошипела эта змея, но я, приняв смиренную позу, открыла дверь.

— Добрый день, барон, — улыбаясь, проговорила Мариэлла, как только расфуфыренный мужчина перешагнул порог.

— Добрый день. Вы и есть Мариэлла Шадман?

— Да. Вас оповестили о подписании соглашения о неразглашении?

— Конечно. Как договаривались, давайте сейчас его подпишем, пока прекрасная леди де Аренберг не озарила нас своим присутствием.

Барон, даже не посмотрев на меня, сунул букет с приказом поставить их в воду и размашистым шагом пошёл вслед за змеюкой. В гостиную, где они подписывали бумаги, я вкатила сервировочный столик с обычным набором угощений для гостей. Мариэлла чуть не позеленела от злости, а я, поставив перед бароном чашку, как можно медленнее стала его обслуживать. Не торопясь, налила зелёный чай, переставила поближе вазочки с печеньем и откровенно раздражала змеюку.

— Голубушка, вы же понимаете, какие могут возникнуть риски?

— Конечно, — сдавленно ответила она, сверкая на меня злющими глазёнками.

— Если у меня не получится затащить её в постель…

— Прошу вас, не забегайте вперёд. Дело в том, что леди сегодня нездоровится и Гирсом назначит вам другую встречу, и она выйдет как будто бы случайно.

Я мельком глянула на неё и не поняла. Она что? Сжалилась надо мной и решила предупредить?

— Приболела? Печально, но ладно. А могу я быть с вами откровенным? — спросил барон, мельком глянув на меня.

Мариэлла кивнула, а мне пришлось слегка поклониться и выйти из комнаты, но, понятное дело, я замерла за дверью и прислушалась.

— Я не могу понять, для чего это нужно Гирсому. Он мой друг детства. Я доверяю ему больше, чем себе, но как он может предлагать мне свою жену? Да ещё такую красавицу. Это розыгрыш?