Очутившись в комнате, я первым делом посмотрела на часы. Половина пятого утра. Дверь оказалась открытой, и я, гонимая всё той же тревогой, помчалась искать бабулю. Старый, давно не видевший ремонта интерьер напоминал мне сказочный дом. Давно выцветшие обои на стенах когда-то были яркими и красочными. Обшарпанные ковры с замысловатыми узорами, несуразная мебель, не подходящая абсолютно ни к чему… Все двери были разного цвета, и, когда я открывала их, то понимала почему. За синей дверью была синяя комната: стены, текстиль, ковер — всё синих оттенков. За жёлтой дверью была спальня в желтых тонах, за красной дверью был кабинет с огромным красным столом и книжным шкафом. Даже корешки книг были красными. Удивительный дом. Бабулю я нашла на втором этаже в самой маленькой комнате. Она лежала в кровати, накрытая толстым пуховым одеялом. Прислушиваясь, я пыталась уловить её дыхание. Разбудить её не хотелось, но убедиться, что она жива, мне было просто необходимо. Открыв пошире дверь, я ступила на порог комнаты, и старые доски предательски скрипнули.

— Хорошо, что ты пришла. Дай-ка мне микстуру.

— Вы больны? Вам плохо? — спросила я, начиная шарить по столу в поисках лекарства. — Как же вы так одна живёте? Если нет родственников, может, сиделку нанять? Врача вызвать? Или у вас врачи не приходят на дом? Я могу отвезти в больницу, — взволнованно тараторила я, откупоривая крышку у толстого пузырька с микстурой. Бабуля приподняла голову, и я поднесла к её губам сомнительное лекарство.

— Сейчас станет легче. Я уж думала, что ты не придёшь.

— Занята сильно была. Скажите, чем я могу помочь?

— Ты уже и так помогаешь. Посиди немного со мной, пока я не усну, — еле сказала она, и я смиренно села на край кровати.

За окном вовсю занимался рассвет. Птички разноголосо чирикали, и солнечные лучи проглядывали через плотно задвинутые шторы. На полотне виднелись потёртости, и через них свет проникал всё больше и больше, а это значило, что поднимается солнце. Оглядев убогое убранство этой комнаты, в груди образовался ком жалости к этой бабушке. Как страшно в старости остаться одной! Вот так помрёшь, в лучшем случае во сне, и никто не спохватится, пока какой-нибудь случайный вор не залезет. Посидев минут десять, я сама чуть не уснула под мерное дыхание когда-то красивой женщины. На стене висела фотография, на которой была изображена, судя по всему, супружеская пара. Им обоим было не больше тридцати, и на фоне длинноволосой красавицы мужчина был каким-то неказистым. Походив по комнате, я решила осмотреть дом. На кухонном столе обнаружила половинку буханки ржаного хлеба и три конфетки в потрескавшейся вазочке. В шкафчике над раковиной — две тарелки и одну кружку. В холодильнике — маленькую кастрюльку горохового супа и полную бутылку молока. Открыв её, я скривилась от резкого запаха. Оно давно прокисло.

Как узнать, сколько прошло времени с того дня, как я пообещала прийти? Сколько дней бабуля меня ждала? А Свирид? Он, наверное, забыл уже обо мне. Так! Совсем ничего не понимаю. Я тут была в прошлый раз сколько времени? А дома сколько я отсутствовала? От этих подсчётов разболелась голова, и я, помассировав виски, вышла на улицу. Тёплое солнышко подарило мне облегчение, и я, зажмурившись, потёрла веки. А когда открыла глаза и белые пятна перестали прыгать перед глазами, я увидела ещё более плачевное состояние придомовой территории. Сломанные качели. На лавке нет пары досок. То ли спиленное, то ли сломанное от собственного веса дерево лежало засохшей кроной на дорожке, ведущей к калитке. Сама калитка, висящая на одной петле, тихонько покачиваясь. Настроение моё от увиденного стало премерзким. Мне хотелось забрать бабушку к себе домой, но я понимала, что вряд ли это получится. Вернувшись в дом, зашла в кабинет и раздвинула шторы. Облако пыли взметнулось до самого потолка и медленно стало оседать на рядом стоящее кресло. Красивое, кстати, кресло и, наверное, удобное. Обшивку бы заменить. Добравшись до книг, я с удивлением поняла, что это все её сочинения. Сказки были самые разнообразные: для малышей и для тех, кто постарше. Прочитав несколько, я удивилась теплоте и душевности, с какой она описывала героев. Перебирая книги, я потянула следующую и из неё выпала фотография. На ней была счастливая семья: бабуля, только ей лет так примерно тридцать пять, тот неказистый мужчина и двое мальчиков, похоже, погодки. Полистав книжку, я увидела иллюстрации к сказке и замерла. На ней был нарисован мой волшебный заяц. Забыв о том, какое пыльное кресло, я села в него и, закрыв её посмотрела на обложку. Которая отличалась от других не только цветом, но и самим оформлением. Название меня очень смутило. Ну очень! Заячий подарок…

Как только я начала читать сказку про зайчиху и её лесную жизнь, у меня по спине пробежали мурашки. Сюжет был невероятно жизненный. Поменяй зверей на людей, а точнее — поставь меня на место главной героини, и выходит совсем-таки и не детская сказочка. Может, это совпадение, но начало было один в один моя жизнь. Зайчиху, что родилась третьей по счёту, в детстве очень любили родители, но обижали друзья, и потом, когда она выросла, её взял в жёны трусливый заяц. Он всего боялся и заставлял её сидеть в одной норе, а сам он сидел в другой. Он думал, что если они будут вместе, то хищники их быстро найдут, а так, сидя по раздельности, был шанс одному из них спастись. Вот как Гирсом, честное слово! Боится родителям рассказать о своей гадюке, а я вынуждена молчать и получается — тоже прятаться… Перелистнув очередную страницу, текст неожиданно стал пропадать, а оставшиеся листы стали идеально чистыми. Если бы я не видела этого, то подумала бы, что сказка просто не дописана, но, похоже, что эта бабуля всё-таки волшебница. Что, если она видела мою жизнь и написала о ней, замаскировав под сказку? А остальные сказки — это жизни других людей? Жутко даже как-то стало. Прихватив с собой эту книжку, я поднялась в её спальню. Волшебная писательница крепко спала и не проснулась даже от моего лёгкого прикосновения. Глянув на часы, забеспокоилась. Надо возвращаться.

Оказавшись в своей спальне, первым делом отправилась показаться на глаза Мариэлле. Помелькала перед ней и села за обдумыванием ситуации. Во-первых, мне хотелось привести дом бабули в порядок. Во-вторых, разузнать всё, что касается этой сказки, и, если это не моя бурная фантазия, я могу извлечь из неё важные аспекты своей будущей жизни и постараться их исправить, расспросив бабушку, чем закончилась та сказка. В-третьих… Я просто сошла с ума и обдумываю несусветную ересь. Но как же такое может быть? А эти зайцы? Особенно тот, что подарил мне Свирид. О, Великий Урдер! Ты великий бог порядка! Помоги мне выстроить порядок в моей голове!

Промучившись остаток дня, я не выдержала и на ночь глядя снова переместилась в Кемпеле.

В этом мире был день.

— Бабушка Алвена! — крикнула я, выходя из комнаты. — Вы где? — специально громко говорила я, поднимаясь на второй этаж. В спальне её не обнаружила. — Бабуля! — снова позвала я, спустившись вниз.

— Ты кто? — услышала я мальчишечий голос за спиной и резко обернулась. На меня исподлобья смотрел пацан лет тринадцати-четырнадцати.

— А ты кто? Где бабуля? — спросила я, разглядывая оборванца.

— Ты как сюда попала?

— Я Са… Саннива фон Дигби, — представилась я девичьей фамилией.

— Ссанина? — улыбнулся пацан, показав отсутствие правого клыка.

— Сам ты ссанина, — огрызнулась я. — Зови меня Санни. Как твоё имя?

— Лис.

— Не кликуху, а нормальное имя скажешь?

— Нет. Как ты прошла мимо меня?

— Через окно залезла. Бабулю не видел?

— Видел.

— И? Где она?

— А ты ей кто?

— Какой ты занудный, Лис, — рассмеялась я. — Я её дальняя родственница.

— Зачем тогда через окно залезла?

— Сюрприз хотела сделать, — ответила я, теряя терпение.

— Ба к моей мамке пошла, а меня просила из зелёной комнаты ковёр забрать. Постирать его надо и втюхать кому-нибудь.

— Зачем его продавать? — не поняла я таких манипуляций с редким раритетом.