— Саса! — окрикнул меня мужской голос, и мне пришлось повернуться.

Только Ануар де Тандефельд с его компашкой так оскорбительно меня называли.

— Добрый вечер, Ануар, — поздоровалась я с, возможно, будущим свояком.

— Отлично выглядишь.

— Санира уже ушла. Вы разминулись.

— Я знаю. Это она сказала, что ты сегодня будешь здесь.

Я выжидающе уставилась на него и не могла не согласиться с сестрой. Ануар не просто красавец, он воплощение всех женских грёз об идеальной мужской внешности. Но, прекрасно помня, какой он говнюк, дала ему шанс заговорить и извиниться за всё, что он натворил по указке Гирсома. Было видно, как он подбирает слова и не знает, что сказать. Пришлось подтолкнуть.

— Ну, давай уже, извиняйся. Я знаю, что сестра специально это устроила, — со вздохом произнесла я, вытирая пот с шеи маленьким полотенцем.

Он проследил за моим движением и слегка улыбнулся. Эта улыбка напомнила мне выпускной, когда он толкнул меня в фонтан. Пока я барахталась там в пышном платье и пыталась выбраться, он стоял и точно так же улыбался.

— Санира знает о том, что было?

Вот гадёныш! Нет чтобы сказать «прости» и разойтись, так он пытается узнать, что я могла рассказать сестре.

— Частично. Если ты задумал очередную гадость, я расскажу ей всё, и она тебя бросит.

— А я расскажу ей о Гирсоме.

— Неверную тактику вы выбрали, барон де Тандефельд. Прощайте, — понизив голос, сказала я и развернулась, намереваясь уйти.

— Мне правда нравится твоя сестра, — схватил он вдруг меня за запястье, и я зашипела от боли.

Утром я, отвлекшись на телефон, забыла, что налила масла в сковороду и включила плиту, а после разговора решила не жарить омлет и, схватив за горячую ручку, тут же кинула её, но раскалённое масло попало на кожу. И надо было именно сейчас его цепким пальцам взяться за больное место! Благодаря длинным рукавам моей тренировочной кофты и бинту ожога не было видно, но кожа болела так, что я сегодня весь вечер нагружала лишь ноги.

— Отпусти, мне больно, — рявкнула я, вырывая руку.

Как только он отпустил, я прижала к груди пострадавшую конечность и прикрыла ладонью ноющее место.

— С чего это ты стала такой неженкой? Помнится, ты была более терпима к моим прикосновениям и пощёчины раздавала, не щадя наших лиц. Удар-то у тебя был неслабый. Таким забавным диким зверьком была, но давай забудем о том, что было? Хорошо? Ради Саниры впредь я буду с почтением относиться к тебе.

— То есть ты извиняться не будешь? Боишься, что язык отвалится? — начала я откровенно грубить, глядя ему в глаза.

Со злости, что я не могла во всеуслышание высказать ему всё, что думаю, или хотя бы просто наорать, я потянулась к его лицу, вставая на носочки, и шёпотом, чтобы никто не слышал, послала его подальше, не стесняясь в выражениях. Пока он обтекал, я с гордо поднятой головой ушла в раздевалку. Пусть думает, что хочет! Мне глубоко на него плевать. Ясное дело, сестре я и слова не скажу. Пусть сама разбирается с этим ходячим тестостероном. После этой встречи мой пыл к посещению спортивного клуба иссяк, но ради Саниры я собиралась доходить эту неделю. На следующий день после инцидента сестра, не догадываясь об истинном положении дел, трещала весь вечер, какой Ануар молодец. Как здорово, что он подошёл вчера ко мне и мы с ним нормально поговорили. Он наплёл ей какую-то ерунду, а я лишь промолчала, не желая её расстраивать. На занятие по растяжке сегодня пришли три новенькие женщины, и я дала согласие к нам присоединиться. Увидев меня, они скупо поздоровались, но не посчитали нужным назвать свои имена. Одну из них я чуть позже вспомнила. Она была женой банкира Клернера, а её подружек я так и не признала. После нудной практики сестра ушла в бассейн, а я, позёвывая, собралась домой. В общей раздевалке, совершенно не обращая внимания на подозрительно молчаливых женщин, я, как обычно, сняла верхнюю часть тренировочного костюма и, прихватив полотенце, направилась в свою персональную раздевалку, где был душ, как вдруг краем глаза заметила вспышку. Одна из подружек леди Клернер, уходя, сфотографировала меня. Вот зараза! Надеюсь, завтра не всплывёт это фото на всех информационных площадках, потому что потная леди Салиса де Аренберг ещё не щеголяла на газетных страницах. Надеюсь, она это сделала, чтобы подругам рассказать, кого повстречала здесь.

— Вот нахалка! Как только ей продали сюда абонемент? Надо жалобу написать! Всякий сброд уже пускают! — вдруг вскричала леди Клернер.

— Разве она не ваша подруга? — слегка опешив, спросила я.

— Нет, конечно! Я с ней познакомилась на первом этаже в кафетерии. Она, скорее всего, работает на какую-нибудь вшивую жёлтую газетёнку. То-то она показалась мне подозрительной. Вопросы неуместные задавала.

— Надеюсь, обойдётся, — огорчённо произнесла я, заходя в свою раздевалку.

Не обошлось. Как бы я ни молила Великого Урдера, утром вышла статья, и не только с этим фото. На первой странице самой скандальной газеты нашей страны было моё фото с Ануаром. Запечатлён был именно тот момент, когда я тянулась к его лицу. Выглядело это так, словно я желала его поцеловать. Следующее фото было, как он держит меня за запястье, а на сладенькое — крупным планом мой ожог, который выглядел почему-то как синяк. В описании, естественно, было то, что он мой любовник, любящий заниматься рукоприкладством. Короче, от этой истории пострадала не только я, и почему-то на лице моём расплылась ехидная улыбка. Ровно через час в мою спальню влетел разъярённый Гирсом.

— Тупоголовая дура! Нашла с кем мне изменять! Как эта паскуда посмела тебя бить?

— А что? Только ты имеешь на это право?

— Что ты несёшь? Я… — вдруг захлопнул он свой рот.

— Он встречается с Санирой, и она попросила его наладить со мной отношения как с возможной будущей свояченицей. Я, естественно, отказалась с ним мириться, и по моему лицу на фото это видно.

— Ни хрена не видно! Вы там как влюблённая парочка!

— Тебе-то какое дело?

— Ты моя жена!

Я закатила глаза и продолжила собирать волосы в хвост. Отложила расчёску и глянула на один из своих париков. Нет. Пожалуй, сегодня мне из дома выходить опасно. Перевела взгляд на мужа и замерла с поднятыми руками у головы. Рукава шелкового халата сползли, оголяя забинтованную руку.

— Откуда он у тебя? — вдруг спросил он спокойным голосом.

— Обожглась.

— То есть тебя не били?

— На этой неделе — нет, — усмехнулась я.

Гирсом скривил своё идеальное лицо и покинул меня, как всегда, улаживать эти нелепые слухи. Сейчас он даст нужным людям пару взяток, и эта новость пропадёт на веки вечные. Пожурив себя немного за язвительность, я невольно вспомнила, как в школе Ануар с дружками издевались надо мной. Запирали меня в кладовой со спортивным инвентарём, толкали с лестницы, ставили подножки в столовой и запугивали изнасилованием, если посмею рассказать кому-нибудь. Одним словом, делали всё, чтобы я стала сторониться всего противоположного пола. И когда появился Гирсом, такой заботливый и нежный, обещавший защитить меня от всех невзгод… Горько вздохнув, я набрала номер сестры. Она новости ещё не видела и, узнав о том, что появилось в газете, сильно расстроилась, но, как позже оказалось, не за свою сестру ей стало волнительно, а за своего любимого качка.

— Нельзя было устраивать эту встречу в общественном месте! Бедный мой Ануарчик! Сколько дряни ему сейчас наговорят… Надо было ужин устроить дома.

— Ну нет. Домой я твоего Ануарчика приглашать не буду.

— Почему?

— Милая сестричка! Гирсом, увидев эти фото, от ревности чуть не устроил мне скандал! Ты о муже моём подумай!

— Ой, прости, пожалуйста. Точно, не подумала. Ладно, побегу сейчас к Ануару. Попробую успокоить, — взбудоражено воскликнула она, и в телефонном аппарате я услышала гудки.

Благодаря этой статье моя семья стала самой обсуждаемой на протяжении всей недели. Слишком много людей успели увидеть эти фото. В конечном счёте пришлось давать интервью, и вылилось это в помолвку Саниры с этим идиотом. Слава Великому Урдеру, я лично с Ануаром не встречалась, но пару раз по телефону поговорить пришлось. Гирсом, увидев подтверждение моих слов о том, что он действительно парень сестры, успокоился и перестал трепать мне нервы. Во всей этой суматохе мне некогда было думать о Кемпеле и о Свириде, но в одну из ночей, когда я накануне вечером прилично так превысила дозу вина, празднуя удачное завершение этого скандала, мне приснилась та бабушка — детская писательница. Проснувшись среди ночи, я не знала, куда себя деть от какой-то тревоги. Наспех умывшись, собрала волосы в хвост, натянула первые попавшиеся штаны с футболкой и вынула из потайного шкафчика волшебного зайца.