— Ты? Но как ты сюда попал? Как пересек пустыню?

— Не поверишь, на верблюде, — отвечает Дэгу, и мы начинаем хохотать, как ненормальные.

Дирк смотрит на нас недоумевающе, Игнис — снисходительно, но мне все равно. Слишком сильна сейчас переполняющая меня радость. Если бы мы были одни, я бы с удовольствием бросилась к Дэгу на шею, но, увы. Остается только обмениваться сияющими взглядами. Как же хорошо, что Дэгу снова рядом!

— Князь места себе не находит с тех пор, как вы пропали, — говорит Дэгу и замирает, наблюдая, как мрачнеют наши с Дирком лица. — Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. Уже хорошо.

— Что ж, — вмешивается Игнис, — тогда пора отправляться в обратный путь. Осмелюсь предположить, что выбранный мною способ порадует вас больше, чем скачка на верблюдах! Прошу!

Мы поднимаемся наверх, оказываясь на ровной поверхности, посреди, как огромный фонарь, пылает…купол воздушного шара.

— Думаю, Селина, в своем мире тебе доводилось сталкиваться с подобной конструкцией, — то ли спрашивает, то ли утверждает Игнис.

— Да, но я не летала на нем, просто поднималась.

Я не добавляю, что тогда конструкция была из прочного разноцветного нейлона, а не из лоскутов парусины. Знаю же — достаточно разойтись одному шву, и мы рухнем, даже луну помянуть не успеем. И корзина была пластиковой, а не сплетенной из прутьев, и управление…Кстати, а как эта штука летает здесь, без газа?

— Мы полетим на этом? — в голосе Дирка — смесь восторга и ужаса.

— Да, так вы достигнете границ Сэбу намного быстрее, чем по земле. Дэгу знает, как управляться с ним, беспокоиться вам не о чем.

Возможно, и так, но я впервые в жизни ловлю себя на том, что боюсь лететь. На такой вот штуковине боюсь!

— А если нас снова настигнет золотая колыбель?

Дирк совершенно непочтительно стучит себе по лбу кулаком, намекая на то, что я вновь что-то упустила в книге порождений. Я ограничиваюсь холодной улыбкой, хотя мне хочется показать ему язык. Понимая, что вопроса не дождется, Дирк снисходительно поясняет:

— Порождение никогда не нападает дважды на одного и того же человека.

Но я так легко не сдамся:

— Возможно, потому что не на кого нападать. После столкновения с порождениями люди чаще всего умирают… Это нам повезло.

— Селина, ты боишься? — в его голосе неподдельное изумление.

Похоже, за время наших приключений Дирк уже смирился с тем, что роль спасителя мира уготована именно мне, и даже стал с большим уважением относиться к моей персоне. И теперь разочарован. Дэгу и Игнис молчат, и я, конечно, не решусь показать свой страх перед ними. Что ж, придется лететь и молиться, что наш замечательный проводник и впрямь умеет обращаться с шаром.

Запас воды уже собран. Мы прощаемся с Игнисом и осторожно размещаемся в корзине. Оказывается, движущей силой, заполняющей воздухом купол, является всего лишь крупный красный камень с черными прожилками, лежащий на дне корзины. Стоит посыпать его порошком того же цвета, и он начинает выделять тепло. Должно быть, это какая-то разновидность драконьих яиц, о которых упоминал Дирк. И именно это почему-то примиряет меня с полетом. Если бы я увидела современный механизм, испугалась бы. А тут — магия, в которой я ничего не понимаю. Остается только верить.

Мы машем руками до тех пор, пока горы не остаются далеко позади. Дирк вопит от восторга, он ведь впервые увидел землю с высоты птичьего полета, пусть даже под нами всего лишь пустыня. Но зрелище и впрямь чудесное. Я подставляю лицо ветру и расслабляюсь, чувствуя, как ко мне возвращается чистый восторг полета, без примеси страхов и предубеждений. Дэгу невозмутимо следит за действием камня, но я чувствую, что он наблюдает и за мной. Интересно, он всего лишь выполняет свой долг стражника или за его вниманием кроется нечто большее? И почему мне так важно получить ответ на это вопрос?

Здесь, на высоте, воздух холодный и свежий, дыхание пустыни не добирается до нас. Но без порождений все же не обходится. Я первая замечаю, как вокруг корзины собираются и будто порхают нежно-голубые воздушные струйки, едва различимые в воздухе. Дирк, увидев их, испуганно вскрикивает, Дэгу настораживается, а мне отчего-то спокойно. Я протягиваю руку, и по ней, извиваясь ползет живой голубой шарф. Кожу слегка покалывает, а пространство вокруг меня загорается таким же нежным светом. Я закрываю глаза, позволяя все новым и новым созданиям опускаться мне на плечи, вплетаться в волосы, скользить по груди.

Я уже точно знаю, что они не опасны. И, пробуждая внутри себя подходящие ощущения, узнаю и то, с чем мне пришлось столкнуться. Когда-то Смотрители были посредниками между людьми и стихийными духами. Когда Смотрителей разжаловали, а стихия изначальная освободилась, они исчезли — ундины и саламандры, нимфы и ветра, умевшие обретать физический облик. Умерли, растворившись в освобожденной стихии. Но не все и не навсегда.

Есть ли души у тех, кто был бестелесным духом? Я не знаю, но именно эти нежные создания были когда-то ветрами. Здесь, на высоте, им удалось сохранить себя, влиться в множественные порождения, но сохранить добрую сущность. Они признают меня как дочь Смотрителя, когда-то привечавшего их. Они приветствуют меня как человека, чья душа откликается на их зов. Мы ведем неслышный диалог. Они не сетуют и не жалуются, лишь немного грустят об утраченном. Но главное у них осталось — свобода, полет, вечность.

Потом они также осторожно соскальзывают с моих рук, трепещут, свиваются в кольца и постепенно растворяются, улетая обновленные, напитанные моей силой, малую часть которой мне удается им передать. Каждый имеет право на жизнь, так пусть они смогут жить среди своих темных собратьев и подчиненные темной воле своей стихии.

— Что это было? — испуганно спрашивает Дирк. — В книге про них ничего не сказано.

— Это оттого, что они живут только здесь, на высоте, доступной лишь птицам, — отвечаю я, открывая глаза. — Они не опасны, наоборот, они единственные, кто мог бы приносить пользу людям, если бы стихия позволила им спускаться к ним.

— Но как…

— Не трогай ее сейчас, — тихо останавливает расспросы Дэгу. — Все обошлось. Пусть побудет так…

Я благодарна ему, тому, что он разгадал мое состояние сейчас, тихую, щемящую радость и наполненность. Если бы всегда чувствовать такое, погружаясь в стихию! Как отец живет без свободы, без ощущения полного слияния с ветром?

Дирк хмурится, но отступает. Дэгу осторожно рассыпает новую порцию порошка над камнем, прожилки вспыхивают, купол вновь наполняется и нас несет дальше, навстречу вечной зелени срединных земель. А пустыня остается позади.

От разреженного воздуха и переизбытка впечатлений Дирка клонит в сон, и вот он уже устраивается в углу корзины. Дэгу осторожно убирает его ноги подальше от огненного камня. Мне тоже хочется спать, но не хочу упускать момент пообщаться с Дэгу наедине. Глядя, как он рассыпает порошок, регулируя мощность излучаемого тепла, не могу не задаваться вопросом, откуда прибрежному стражнику известно, как обращаться с огненными предметами.

— Так кому же ты служишь, Сивинду или Игнису?

Дэгу осторожно встает с колен, поправляет амулет на шее: золотое солнце, а не хрустальную звезду, но отвечает спокойно:

— Если ты в чем-то меня подозреваешь, то зря. Я родился и вырос в горах, в селении, где чтили Игниса. Когда начался хаос, там стало очень сложно жить. Отец переправил нас на побережье, а сам остался — он управлял шахтой, где добывали золото и не мог бросить своих людей. И погиб в огне. Когда я вырос, поступил на службу к Сивинду, а потом, по его поручению, вернулся к Игнису. Если честно, я, как и многие, винил Смотрителей в том, что произошло, и хотел отомстить за смерть отца. Но, как, наверное, успела понять, Игнис умеет убеждать. Так я остался у него на время, достаточное, чтобы постичь огненное мастерство. И на остров прибыл как наблюдатель с его стороны, когда участились выбросы белого ветра, и люди стали прибывать чаще.