— Вот, — бросил Филипп. — Он сам признаёт.

— Признаю, что не помню, — я посмотрел на него. — Только вот что. Если я сцепился с капитаном, а потом сверкнуло, то винить меня за то, что мы все здесь, глупо. Сверкнуло везде, ты сам слышал. С кормы видели и из бара. А по голове тебя приложил корабль, ты рану трогал.

Я помолчал, давая ему переварить.

— И ещё. Если это я всех утопил, то зачем бы я тогда вытаскивал всех вас, кто здесь стоит, а тебя первым, Филипп? Ты же тоже не помнишь, как попал на берег. Ты лежал на обломке за прибоем, без сознания. Я поплыл за тобой и привязал тебя к этому обломку. На нём и вытащил тебя через волны, а потом волок по песку до ручья. Голову тебе стянул твоими же волосами, потому что больше было нечем. Неделю мы тебя тут поили с рукава. Инна знает, Ольга знает.

— Каждый час поили, по двенадцать глотков, — вставила Ольга. — Я сама следила за этим.

Филипп смотрел на меня и молчал. Губы у него дёрнулись, но он ничего не сказал.

— Теперь про старшинство, — сказал я. — Хочешь быть старшим? Пожалуйста. Я никого не держу. Кто захочет к тебе пойти, пусть идёт. Только тебе самому пока нужен уход. Ты бутылку сам не удержишь, Филипп. Сначала встань на ноги, а потом поговорим, кто тут перед кем отвечает.

— Я тебя предупредил, — отчеканил Филипп и повернулся к остальным. — Я вас всех предупредил. Кто с ним, тот сам за себя.

И тут заговорил Сева.

От него я этого меньше всего ждал. Он стоял поодаль с Дианой и весь покраснел. До этого он молчал и только сжимал её руку, а тут вдруг отпустил её и шагнул вперёд.

— Я… можно я скажу? — Сева покраснел ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. — Я, в общем, не знаю, кто там был в рубке. Я там не был. Но я вот что знаю. Я ночами у вас из ямы воровал еду. А Андрей меня поймал и не… он меня не прогнал. Он нас с Дианой сюда взял и накормил. И крыша у нас теперь есть, вон, шалаш. Хотя мог бы, в общем, — он запнулся, подбирая слово. — Мог бы и не брать. Я бы на его месте не взял, честно. А он взял.

Он оглянулся на Диану. Диана смотрела на него так, как будто видела впервые.

— Вот, — закончил Сева. — Я с Андреем. Если надо выбирать, то я с ним. Вот.

Он отступил назад и опять взял Диану за руку. Пальцы у него тряслись.

— Ну, раз пацан сказал, — Леонид сплюнул в сторону и, шагнув к настилу, встал возле меня. Оборачиваться мне не понадобилось: рядом сразу стало тесно. — Старпом. А судно твоё где, старпом? Нету у тебя судна, на дне оно. А ты тут лежишь на досках и командовать собрался. Кем командовать, нами, что ли? Тебя самого неделю с рукава кормили.

— Лёня, — тихо сказала Инна.

— А что Лёня? Я правду говорю, — Леонид к ней не повернулся. — Мне этот парень поначалу тоже не нравился. Я с ним цапался, кто тут главный. А потом посмотрел, как он дело делает. И я с ним, понял? Я за парнем. А ты лежи, лечись. Встанешь, тогда и посмотрим, какой ты старпом.

Филипп смотрел на него снизу вверх. Леонид стоял над ним во весь рост, и смотреть на него снизу было неудобно.

Потом заговорил Валера.

Он стоял, скрестив руки, и говорил так же, как всегда, уверенно и громко.

— Я позавчера сюда пришёл и думал, что командовать буду я, — сказал Валера. — Группу-то вёл я, девять человек, с самого поворота на дым. Привык, что за мной идут: у себя в лесу всегда первый. Тут я тоже хотел, но огонь его, лагерь тоже и это мы пришли к нему.

Рита дёрнула его за рукав, но он её не заметил.

— А потом я на него посмотрел, — Валера кивнул на меня. — Он делает первым то, на что других посылают. В караул под утро или за мыс по камням, он первый. Сегодня сам пошёл на камни, а меня тут оставил. Я на него за это злился. А по уму он прав был: тут дети, а мужиков раз-два и обчёлся. У нас в лесу так: кто первым лезет и своих не бросает, за тем и идут. Я с Андреем.

Он помолчал и добавил, глядя на Филиппа:

— А ты, если правда старпом, встанешь, будешь нам нужен. Ты про море знаешь больше всех. Только командовать тут уже есть кому.

Больше никто ничего не сказал. От меня к настилу никто не отошёл, и рядом с Филиппом ни один человек не встал. Аня стояла у его изголовья, но смотрела на меня. Ольга так и держала Диму. Кимы стояли рядом, и Женя кивал, сам того не замечая.

Филипп посмотрел на всех по очереди и последним на меня.

Потом он отвернулся лицом к тенту и закрыл глаза.

Люди расходились не сразу. Стоя кучками, они переговаривались вполголоса и поглядывали то на меня, то на скат. Потом Рита спохватилась первой, что огонь без дров.

— Зоя, Кира, а ну за ветками, — скомандовала она и пошла к холодосу. Вернулась она тут же.

— Сидят обе, — доложила она мне шёпотом. — Я к ним не подходила.

— И не подходи, — ответил я. — Я сейчас.

Но прежде надо было закончить с Филиппом.

Инна отошла к Жене, и мы остались вдвоем под скатом. Я налил в бутылку тёплой воды из ведёрка и сел на край настила.

— Пей, — сказал я.

Филипп открыл глаза и посмотрел на бутылку, потом на меня.

— Сам, — буркнул он.

— Сам ты её не удержишь. Я подержу, а ты пей.

Он хотел возразить, но горло у него, видно, пересохло после всех этих разговоров. Он взялся за бутылку поверх моей руки и стал пить. Пальцы у него были холодные и дрожали.

Филипп пил долго, а я ждал.

— Ты правда не помнишь? — спросил он, отдышавшись.

— Правда.

— Ничего?

— Лайнер не помню совсем. Дом и работу помню, а как попал на судно и что там делал, нет.

Филипп долго смотрел на меня. Глаза у него были усталые, и злости в них уже не было, только упрямство.

— Капитан был хороший человек, — сказал он. — Двадцать лет его знал. Он бы просто так драться ни с кем не стал.

— Верю, — сказал я.

— А ты стал.

— Похоже, что стал. Значит, была причина. Какая, я не знаю, Филипп. Хотел бы знать, но не знаю.

Он отвернулся.

— Всё равно я тебе не верю, — пробормотал он в тент.

— Не верь, — согласился я. — Только пей.

Я поставил бутылку у его головы, чтобы он мог дотянуться, и поправил ему тент под спиной. Он не поблагодарил, но и руку не оттолкнул. Ну, хоть так.

Я вышел из-под ската и сел у огня.

Теперь можно было подумать.

Это тело вечером пролезло в рубку, куда пассажирам нет хода. Как оно туда попало, если там двери на кодах? Кто-то пустил? Или парень знал коды? Откуда пассажиру знать коды?

И зачем ему капитан? Пассажир может прийти к капитану с жалобой, но с жалобой вечером на мостик не пробираются и с капитаном там не дерутся.

Я посмотрел на левую руку. Пятно было на месте, и луч всё так же лежал на косточке. Филипп про него ничего не сказал. Он его, может, и не видел, потому что рука у меня была опущена.

Связано пятно с рубкой или нет? С камнями оно связано, это точно: камни бьют только меня. А про рубку я не знал.

Ответов не было. Я отложил эти вопросы к тем, что копились у меня с первого дня, и стал думать о том, что можно сделать руками.

Святослав сидел у огня, и держал браслет. Когда я сел рядом, он поднял голову.

— Андрей. Вы не передумали?

— Насчёт утра?

— Насчёт утра.

— Не передумал, — сказал я. — На рассвете пойдём через лес, от нашего ручья прямо к мысу. Как выйдем к тому берегу, найдём шлюпку и от неё пойдём по следу.

— Кто пойдёт?

Я прикинул. Леонид вызвался сам. Валера егерь и в следах понимает больше всех нас. Его надо брать, тем более что за мыс его сегодня не пустили, и он на меня за это злится.

— Пойдём вчетвером, — сказал я. — Я с Леонидом и Валера с вами. Аня пусть отдохнёт, нечего ей по лесу лазать. Лагерь останется на Ольге и Жене.

— Спасибо, — тихо ответил Святослав.

— Пока не за что.

— Есть за что, — он покачал головой. — Вы сегодня у шлюпки решили за меня. Я бы пошёл в лес, вы меня не пустили. Вы были правы, я знаю. Один я бы там не выжил. Но мои эмоции сильнее меня. Всё равно спасибо, что идете завтра.