Тому оставалось лишь кивнуть.

Когда гости покинули поместье, Освальд пригласил Эбрагима в свой кабинет и начал свой рассказ издалека:

— Салли, мой младший внук, оказался весьма одарённым и без особых проблем поступил сразу на четвёртый курс Пограничного Института, где (представь себе) самостоятельно выбрал факультет — Артефакт вышел из строя после контакта с ним. Что-похожее было и с Нозэром несколько лет назад, но я отвлёкся. В течении трёх недель он умудрился трижды побывать у директора, при этом ни разу не был оштрафован — тоже своего рода рекорд. Далее, на второй неделе обучения он связал себя помолвкой с княжной Вазонской (именно её ты видел на лестнице) и стал учеником мастера-артефактора. Так что он ничуть не хуже старшего, — Освальд подмигнул старинному другу: похоже заметил, как у него лицо перекосило в первый момент встречи. — Предлагаю остаться у нас на ночь, а завтра поговорить с мальчишками — начать налаживать отношения. В гости их пригласи, в конце-то концов. По отдельности они не поедут, а вместе, может, и решатся.

Внимательно выслушав похвальбы Освальда, граф Эльгадра попрощался с ним и направился в отведённые ему покои.

А в это же время ребята собрались в уютной, хотя и темноватой гостиной наследника. Нозэр, призвав личного слугу, заказал ему чай с пирожными и открыл импровизированное собрание.

— Всё же прадед исполнил задуманное, — с недовольным видом констатировал он. — Устроил-таки смотрины: не только меня представил как наследника и будущего главу рода, но и вас тоже — и как пару, и вообще. Видели, как на вас мой «дядюшка» пялился?

— Да, — согласилась Емелиана. — Мне, конечно, могло показаться, но ко мне он проявлял повышенный интерес. А поскольку я всё время была подле Салли… Если честно, мне страшно: он же нас не заберёт?

— Конечно же нет, Эмми. Во-первых, у нас ещё два с половиной курса Института — глупо, не получив свидетельство об окончании обучения, срываться с места. Во-вторых, он — истанийский граф, а мы ни с традициями, ни с языком этой страны не знакомы…

— Всё это, конечно, верно, — согласился Нозэр, — но не отметает главный вопрос: что делать, если сиятельный граф потребует от деда возместить «потерю» члена рода? Неспроста они после приёма в кабинете заперлись.

— Не знаю, — подал голос Салливан, — но лично я мессиру Освальду доверяю. Слишком он много сил приложил для моей учёбы в Институте, чтобы так просто отпустить.

— Согласен, — кивнул Нозэр. — На прадеда можно положиться. Но как узнать, что нужно «дядюшке»? Может, наследник? Что тогда — откажешься или поедешь? — прищурившись, поставил ребром вопрос он.

Брат спокойно пожал плечами и ответил, как само собой разумеющееся:

— Ну, вообще-то, самый лёгкий способ всё выяснить — просто поговорить. Ну, и намекнуть, конечно, что невеста у меня уже есть, как и место обучения; что из языков я знаю всеобщий, мёртвый и, условно, руническое письмо, а, следовательно, к постоянному проживанию на чужбине непригоден (пока). Мне он показался разумным магом, и всё поймёт.

— Ладно, — поднялся с места официально признанный наследник. — Время позднее, пора и честь знать. Ты, Салли, можешь проводить Емелиану до её покоев — и спать. Утро вечера мудренее, как говорит один мой знакомый.

Завтракали Штольцы в расширенном составе: кроме, собственно, семьи — деда с внучкой и двух правнуков — присутствовала невеста младшего из ребят и старый друг-истаниец. После вкусного десерта, как всегда, приготовленного Салливаном, Марлин подхватила невестку под локоток и увела на свою половину. В столовой осталась мужская часть семьи, и подростки тутже сели поближе друг к другу.

Напряжение между поколениями можно было пощупать.

Освальд вздохнул: похоже их с Эбрагимом вчерашние «переговоры» не ускользнули от внимания наследника. Надо срочно брать ситуацию в свои руки, пока ребята дров не наломали.

— Где Эмми? Куда они с мамой ушли? — посыпались вопросы от Салли. Всё понятно: парень нервничает. Волнуясь, он становится не в меру любопытным.

Мессир обошёл внуков, присевших на диван, со спины и в успокаивающем жесте положил им руки на плечи:

— Спокойно, мальчики: это я попросил отвлечь нашу гостью, пока мы здесь знакомимся. Ты, Салли, наверняка помнишь сиятельного графа Эльгадру? Он — кровный родственник Нозэра по отцовской линии. Прошу: выслушайте его предложение.

Эбрагим хмыкнул и, стрельнув лукавым взглядом в сторону Штольца, решил представиться «по форме».

— Меня зовут Эбрагим Эльгадра, я — маг и потомственный граф. — В ответ на непонимающий взгляд Салливана, он пояснил: — Это значит, что титул перешёл ко мне по наследству, и усмехнувшись, продолжил: — Бывают так же «титулованные» особы, получившие свои «звания» в награду за службу. — Дождавшись осмысленного кивка подростка, Эбрагим вернулся к теме: — Мне безмерно жаль, что наше с вами знакомство не задалось с самого начала — у меня просто не было возможности узнать вас поближе. Однако я хочу исправить это упущение и приглашаю вас этим летом в гости: супруга последнее время скучает, а визит новых людей её развлечёт…

Салли раскрыл было рот, но Нозер предупредительно сжал руку брата и покачал головой.

Заметив их осторожные обмены взглядами, Эбрагим решил слегка успокоить ребят:

— Как наследники вы меня не интересуете — у меня пятеро детей, трое из них — мальчики. Я предлагаю наладить общение: кроме обширных виноградников, нашей семье принадлежат несколько теплиц с редкими растениями, ведь моя прекрасная половина — дипломированный растениевед, причём специализирующийся на ядовитых экземплярах.

При этих словах у наследника Штольцев заблестели глаза. «Хорошо, один союзник есть», — мысленно потёр руки граф.

— Потом, — продолжил он, — в нашем замке есть неплохая подборка древних манускриптов по лекарскому делу и сопряжённым с ним наукам — например, артефакторике.

Взгляд Салли из настороженного стал заинтересованным.

— А в сокровищнице наверняка найдётся всё необходимое для практики, — добил хитрый истаниец: теперь-то мальчик обязательно приедет — хотя бы на экскурсию. И добавил: — Прошу, не отказывайтесь.

Салли сглотнул, но решил быть честным до конца и, привычным уже жестом поддернув рукава, продеминстрировал парные браслеты.

— Ваше сиятельство, вы должны знать одну очень важную вещь: я практически женат. Так что если вы планировали выдать за меня какую-то из Ваших родственниц, забудьте — нас благословила сама Магия. Невесту мою вы вчера видели, она — достойная девушка. — Уловив тихий двойной смешок патриархов, он уверенно продолжил: — Что касается Нозэра, то ему дед запретил жениться аж до двадцати пяти лет — пока он не защитит мастерство по травам и эликсирам. К тому же, ни традиций, ни истанийского мы не знаем, а, значит, сами того не желая, можем поставить Вас в неудобное положение. Поэтому предлагаю компромис — мы учимся, изучаем язык и традиции Вашей родины, ведём переписку. А к следующему лету можно будет подумать о визите.

Истанийский граф усмехнулся: мальчик основательно подготовился. Или его проинструктировали? Да нет, говорил он гладко, не запинаясь — эмоционально, а не как заученный текст…

— Что же, Ваше предложение вполне разумно. Думаю, именно так мы и поступим. И, Салливан, мне будет приятно, если в нашей переписке и при личном общении Вы будете звать меня дядюшкой — мы всё же родственники, хоть и не прямые. По-истанийски это звучит, как «тито». До свидания,sabrinos (3).

Попрощавшись с семейством Штольцев, Эбрагим с лёгким сердцем отбыл обратно в солнечную Истанию, где даже зимой деревья шумят зелёной листвой.

Емелиана нервничала: ещё ни разу её так демонстративно не выпроваживали с важного разговора. Рано оставшись сиротой, она привыкла быть в курсе всех событий — как своих, так и своего окружения.