Карлос достал из кармана сюртука малюсенькую коробочку и, отменив уменьшающие чары, протянул Салли деловой кейс. Тот принял его и, подойдя к диванчику, притулившемуся в нише, открыл: всё пространство с обеих сторон занимали ячейки под индивидуальными крышечками.

— Он, конечно, пока пуст, — ответил посол на вопросительный взгляд ученика, — но ты можешь походить здесь и заполнить его тем, что приглянётся.

Салли, загадочно улыбнувшись, тоже полез в карман. Мастер с интересом наблюдал: вот в руках ученика появился прозрачный мешочек из разряда тех, в которых леди хранят свои шпильки — явно не пустой, — вот подросток распустил тесёмки и высыпал на сидение… жемчуг, причём разный! Тут был и гладкий крупный морской, и мелкий ребристый — речной. А рядом с ним лежал небольшой моток белой тонкой пряжи и половинка стеклянной бусины, закреплённая в тонкой металлической оправе…

— Откуда у тебя такое богатство? — не удержался мастер-артефактор.

— Это остатки после изготовления печально известного Вам амулета для моей невесты, что послужил поводом к нашему знакомству, — спокойно ответил Салли.

— Ты не прав, — ответил мэтр, присаживаясь рядом с учеником. — Не стоит называть свою работу «печально известным амулетом», ибо делалась она с любовью и заботой. Да и встреча та закончилась для меня обретением ученика, так необходимого мне по статусу. Позволь, я помогу разложить эти сокровища по местам.

Первыми в ячейку кейса отправились нитки, удостоившиеся комментария:«мерсеризированный хлопок — основа для плетения, нейтрален по свойствам» .

После своё место в чемодане обрёл жемчуг. Дон Карлос (как он попросил себя называть в неофициальной обстановке) рассортировал его по размеру и качеству. Над каждым видом появились краткие сведения — где и когда выловлен, особые свойства (если есть), для чего пригоден.

Последней обрела свой «дом» солнечная бусина. Надпись, появившаяся на крышке, гласила:

«Стеклянная полусфера жёлтого цвета. Оправа электрум (80% серебра и 20% золота), цвет — серебристый металл. Используется в ювелирных изделиях — брошах, кулонах, ожерельях».

— Ну вот, — довольно выдохнул сеньор Ойан, — думаю, на этом наш ознакомительный урок можно закончить. Увидимся на следующей неделе.

Они встали с диванчика и вернулись в комнату с порталом.

— До свидания, мастер! — поклонился лорду на прощание Салливан.

— До свиданья, мистер Кринж, шестой наследник Эльгадра, — высказал свою догадку (а может и пожелание) наставник и задорно подмигнул удивлённому подростку.

Последнее, что тот увидел — это детский жест посла, во все времена означавший: «я никому не скажу».

Время до бала пролетело незаметно. Нозэр появился там в гордом одиночестве, а на убогие подколки хулиганов с достоинством отвечал, что не желает компрометировать чужих невест. Все знали, что на лекарском факультете все девочки, начиная с третьего курса, а то и раньше, уже помолвлены, а с других факультетов никто бы не принял приглашение «зелёного» — ибо все считали его занудой.

Тем не менее, эффектный внешний вид и независимое поведение сделало своё дело: Нозэр ни одного танца не стоял «в сторонке».

Девушки, чьи пары вовремя не записались на факультатив мадмуазель Магнус, с удовольствием вальсировали со Штольцем. Он же после галантно возвращал их партнёрам — и все были довольны.

Салли никогда не думал, что бал — это так весело. Они с Эмми танцевали до упаду, потом делали перерыв на бокал пунша и возвращались на танцпол.

В конце вечера их совершенно заслуженно объявили королём и королевой бала. Под улюлюканье и дружеские подначки Диего и Грегори пара поднялась на помост, и Версен с Магнус надели им на головы вполне реальные венцы. Зал рукоплескал.

А на следующий день все разъехались по домам. Емелиана предупредила управляющего, что на все каникулы едет к жениху, и тот со вздохом отпустил юную хозяйку: мессир Штольц — маг старой закалки, лишнего не позволит (да и в силу возраста наречённых за честь госпожи можно не опасаться). И вот счастливый Салливан тащит уже два чемодана, а улыбающаяся Эмми идёт рядом налегке и что-то с упоением ему рассказывает. Нозэр ушёл вперёд, чтобы найти встречающих. Ими оказались оба старших Штольца — их прадед и мать.

Оказавшись дома, ребята тут же отправились по своим комнатам. Эмми досталась та, в которой проходила примерка платьев. Обставленна она как для маленькой принцессы с поправкой на возраст: светло-бежевые стены с цветочным орнаментом прекрасно гармонировали со светлым берёзовым паркетом; у окна стоял письменный стол и резной стул, и то и другое — белое, как, впрочем, и полки над столом, и тумбочка в ногах узкой девичьей кровати. Розовыми же были и гардины на окне, и подушки на широком бежевом диване. Причём оттенок был очень спокойный и мягкий. Эммелина и представить себе не могла, что ей так понравится розовый цвет!

Пока она восхищалась убранством комнаты, мессир Штольц сидел в кабинете и занимался отправкой корреспонденции. Сначала он написал в поместье княжны на имя управляющего Вазонских, что та доехала и находится в добром здравии. Также он уверил старика, что позаботится о девушке, как о собственной внучке. После этого он принялся за приглашения на приём по случаю представления наследника (ну, а заодно и его брата с невестой). Оповестив всех столичных магов, он вспомнил о заграничных знакомых: ведь, как бы там ни было, Эбрагим — коренной житель Истании — тоже имеет отношение к Нозэру. Так что его непременно надо пригласить. И к светлейшему графу Эльгадре полетело официальное письмо.

Кто бы знал, что это чисто стариковское желание — показать всем своё продолжение — станет поводом для торгов. И с кем — с милым и покладистым Салливаном!

— Я не буду в этом участвовать! — с порога заявил он. — Это праздник Нозэра, а мы с Эмми будем «оттягивать» внимание гостей на себя. Это неправильно!

— Вообще-то, я не против такого расклада, — пожал плечами виновник торжества. — Чем меньше на меня будут смотреть, тем лучше: я не обезьянка в цирке.

Салливан нахохлился, что воробей, и глянул на старшего брата исподлобья.

Освальд Штольц устало помассировал переносицу и спросил:

— Что ты хочешь за то, чтобы выйти с невестой к гостям?

— Я могу попросить что угодно? — с надеждой в голосе уточнил Салли.

— В пределах разумного, — очертил границы прадед.

— Тогда я хочу увидеться с отцом, — постановил юный вымогатель.

Первым делом Освальд написал Смартенсу, чтобы узнать о состоянии старшего Кринжа.

Его перевезли в клинику ещё полгода назад — сразу же, как выяснились обстоятельства «болезни» Салли, и подробный осмотр показал: Кринж — маг. Только его ядро будто запаяно. Причину этого так и не обнаружили: сознание пациента было спутанным, и на вопросы он не отвечал.

Лекари были уверены, что его можно спасти, снимая блоки и постепенно восстанавливая правильное течение силы, но… этот невозможный человек отказался. В один из своих моментов просветления он спросил:

— Зачем? Мне не к кому возвращаться…

Но вот вчера кожевенных дел мастер полностью пришёл в себя, и первый вопрос, который он задал, был о сыне.«Значит, судьба» , — решил мессир Штольц.

Подождав для верности пару дней, Освальд позвал Салливана в кабинет, где и сообщил, что отец тоже хочет встретиться, но предупредил: Тогги очень слаб, поэтому свидание будет коротким. Шансов на его полное выздоровление почти нет — слишком долго он провёл в отрицании силы. Салли с надеждой заглянул ему в лицо:

— Но я всё же увижусь с ним?

Да, глупо было полагать, что этот светлый мальчишка отвернётся от мужчины из-за одного, пусть и ужасного поступка... Освальд же был на всё готов, только бы не видеть слёз в этих глазах, так похожих на глаза почившей супруги.

— Конечно, внук. Я ведь обещал. Прямо сейчас и поедем.

Они собрались и, не сказав никому ни слова, отправились в клинику. Около полудня дед с внуком в сопровождении лекаря Смартинса стояли у дверей палаты с табличкой «Тоггиан Кринж».