— Это была исключительно эмоциональная реакция на научный успех, — выпалила девушка. — Так что не подумай ничего такого. Я просто слишком обрадовалась и вот решила, что стоит обняться. Ведь объятия — это вполне обычная человеческая привычка…

— Разумеется, — тепло улыбнулся я ей, но, кажется, этим смутил девушку ещё сильнее.

Вэй Лин отвернулась к столу и принялась перекладывать инструменты с места на место, хотя в этом совершенно не было необходимости.

Даже без Взора небожителя было понятно, что скрывалось за ее порывом.

Симпатия Вэй Лин появилась не сегодня. Она копилась постепенно, во время занятий, разговоров и совместной работы. Я помогал ей в деле, которое значило для девушки больше всего на свете, а она понемногу привыкла к моему присутствию и стала ждать наших встреч не меньше меня.

Наверняка Вэй Лин и сама уже что-то чувствовала, но не знала, что с этим делать. Из того, что я слышал о ней от других алхимиков, она довольно закрытый человек и мало с кем общается. И все же я решил, что не стоит давать ей каких-то ложных надежд.

Поэтому я позволил ей сохранить достоинство и сделал вид, что произошедшее, действительно, являлось обычной радостью алхимика.

— Фиолетовая девочка в тебя по уши втюрилась, — с огромным удовольствием сообщила Киара. — Уверена, что, когда она на тебя прыгала, то ожидала, что ты её пожмякаешь от души. Упускаешь такую возможность!

Демоница сидела прямо на краю стола и болтала ногами, наблюдая за Вэй Лин и бросая всякие пошлости в своей привычной манере, но я не обращал на это особого внимания. Сейчас куда важнее была лежащая на проверочной пластине пилюля.

Она очищает меридианы от шлаков культивации и помогает справиться с последствиями слишком быстрого развития, но куда важнее было то, что после очистки пилюля стабилизирует эмоциональное состояние практика, возвращая ему ясность разума и контроль над собственной Эссенцией. Для секты Небесного демона с ее взрывными, азартными и склонными к боевому безумию практиками ценность подобного средства стоило измерять не деньгами, а содержимым целых хранилищ.

И нужна эта пилюля не только секте. Очищение меридианов и способность удерживать эмоции под контролем наверняка пригодятся мне в том, что еще ждёт впереди. Особенно, если новые вызовы на моем пути окажутся опаснее тех, с которыми я уже успел столкнуться.

Спустя несколько дней я отправился на аудиенцию к отцу, и в отличие от прошлого моего визита, это была совсем неофициальная встреча. Я даже запрос отдельный не подавал, просто пришел к его резиденции и высказал свое желание с ним поговорить. Мне вполне могли отказать, сославшись на дела бога секты, но просьбу передали, и спустя примерно час передо мной появился слуга, сообщивший, что бог секты меня ожидает.

Мы поднялись на верхний этаж, прошли по тихому коридору и остановились перед простой деревянной дверью.

— Бог секты ожидает вас внутри.

Помощник поклонился и ушел, а я еще несколько мгновений смотрел ему вслед.

Почему именно тут? Это же личные покои. Насколько я знаю, сюда не допускали почти никого. Даже Варис чаще всего встречался с отцом в кабинете или в тренировочных залах. Возможно, для старшего брата делали исключения, о которых я просто не слышал, но в любом случае встреча именно тут выглядела совершенно неожиданной.

Я постучал.

— Входи, Александр.

За дверью оказалась просторная гостиная, соединенная с другими комнатами. В убранстве не было ничего, что делало бы комнату похожей на кабинет бога секты. Сразу видно, что тут он именно проводит свободное от работы время.

Сам Реймонд стоял рядом с одним из книжных шкафов и будто бы выбирал книгу, которой хотел уделить следующие несколько часов. На нем не было церемониального одеяния главы, только простая темная рубашка и свободные штаны. Даже волосы он не собрал привычным образом, позволив им свободно спадать на плечи, отчего в таком виде отец выглядел непривычно.

— Не так часто ты меня навещаешь, Александр, — усмехнулся он.

— Не хочу отвлекать от важных дел бога секты.

Он кивнул, соглашаясь с доводом.

— Но сегодня решил всё-таки это сделать. И что же случилось?

Я уже собирался ответить, когда заметил стоящую в дальнем углу скульптуру.

Собственный бюст отец почему-то спрятал за ширмой, хотя она закрывала его лишь наполовину. Возле стены находилась парная композиция Роя и Шии. А в центре комнаты стояла ледяная статуя Ирис, моей матери.

Статую разместили у восточного окна, откуда падало больше всего света. Солнечные лучи проходили сквозь чистый лед, и все это словно бы трансформировало его и производило совершенно иные впечатления от созерцания статуи. Мне на мгновение было даже сложно поверить, что эту статую сделал я сам.

Казалось, будто мама, действительно, находится здесь. Еще немного, и она улыбнется, сделает шаг с постамента и заговорит, и от осознания этого у меня по спине пробежали мурашки.

Это были те самые работы, которые я запретил продавать. После закрытого показа их должны были вернуть на склад, но, как оказалось, управляющий Лоран нашел для них куда более подходящее место. Впрочем, вряд ли он мог отказать моему отцу.

Взгляд отца скользнул в сторону Ирис, затем вернулся ко мне, но сам он при этом не стал никак комментировать свой поступок.

— Так зачем ты пришел? — повторил Реймонд, когда молчание начало затягиваться.

Я отвел взгляд от статуи матери и достал резец Веранга, продемонстрировав его отцу.

Тот сразу его узнал и хмыкнул.

— Кажется, теперь понятно, каким именно образом ты сделал эти чудесные работы.

— На самом деле он к ним имеет мало отношения. Да, я использовал резец в работе, но я бы сделал то же самое и любым другим резцом. На самом деле у него есть другие, более интересные свойства, которые меня отчасти озадачили.

Я отошел от мебели и поднял левую руку. Вода собралась перед ладонью, растянулась тонкой круглой пленкой и мгновенно замерзла, превратившись в небольшой щит.

Резец отозвался на аспект льда сразу. По темному металлу пробежало голубоватое свечение, а в пальцах появилось знакомое ощущение, будто инструмент едва заметно направляет мою руку. Я коснулся острием ледяной поверхности и нарисовал несколько быстрых линий, нанося формацию на щит. И, как и на тренировках, заняло это не более трех секунд. Формация вспыхнула ровным голубым светом, и по поверхности льда прошла короткая волна, структура уплотнилась, а затем свечение стало почти незаметным.

Бог секты молчал, сложив руки за спиной. Я ожидал увидеть интерес или сдержанное одобрение, но вместо этого на лице отца впервые за долгое время появилось настоящее удивление. Совсем легкое, заметное лишь по приподнявшимся бровям и задержавшемуся взгляду, которые он не успел скрыть за обычной маской равнодушия или превосходства.

Он подошел ближе и провел пальцами возле светящихся линий, не касаясь самого льда. Тонкая нить его Эссенции проникла внутрь формации, проверяя каждый узел и соединение.

— Ты внес формацию в стихийную технику? — спросил он.

— Да.

Отец нахмурился, будто бы не веря в реальность происходящего и все ожидая, что это какой-то обман.

— Даже опытному мастеру формаций потребовалось бы не меньше половины минуты, чтобы начертить подобную структуру, и это если говорить про обычные материалы, но ты это сделал на технике. Никогда прежде мне не доводилось слышать о подобном.

— На самом деле я тоже не находил упоминаний о таком, но тем не менее вы сами все видите, отец. Я не уверен, что смог бы провернуть такое простым резцом. Я пытался, но у меня в таком случае техника теряет стабильность, а с этим — нет. Более того, он будто бы… помогает.

— Помогает? — отец заинтересованно посмотрел на меня.

— Да, направляет мою руку, ускоряя начертания. Будто бы я чертил эту формацию тысячи и тысячи раз, отчего рука помнила каждое движение и каждое необходимое усилие.