Зато среди семнадцати нашлось кое-что куда более интересное, а именно простые боевые формации, какие обычно встраивают в оружие или доспехи.

Сначала я взялся за щитовую формацию. Всего один внешний контур, три узла и несколько соединяющих линий. Ничего особенно сложного, но даже опытный мастер потратил бы на неё не меньше половины минуты.

После нескольких попыток я начертил её за шесть секунд.

Ещё через день сократил время почти вдвое, чертя её одним непрерывным движением руки.

Для проверки пришлось перейти в один из залов с тренировочными манекенами. Я выставил средний уровень силы, отошел к центру площадки и дал команду начинать.

Манекен сорвался с места неожиданно быстро.

Я поднял левую руку, выпуская перед собой поток воды. Тонкая пленка повисла в воздухе и мгновенно замерзла, превратившись в подобие круглого ручного щита. Резец скользнул по нему, оставляя светящиеся линии.

Щит должен был разлететься от первого же удара, но выдержал, более того, укрепление выплеснуло избыток удара в стороны, благодаря чему воздействие на руку было не таким уж большим. Манекен же отскочил и замер, дожидаясь следующей команды.

Выходит, что я только что освоил боевое руническое письмо, хотя настоящие мастера формаций от такого именования, скорее всего, кривились бы, и я прекрасно понимаю, почему. Со стороны обывателя могло показаться, что я не встроил сложную формацию в предмет, а на скорую руку начертил что-то вроде усиливающей руны и влил в неё Эссенцию. Слышал я про таких умельцев, но действительное стоящее усиление таким способом не поставить.

Я разрушил щит и повторил. Получилось так же быстро, и крепость создаваемого льда была такой, что, даже когда я переключил режим манекена на максимальный, он его смог пробить только вторым ударом. Для понимания, ранее, без усиления, лед ломался на среднем с первого.

— Что ж, — оценил я итог, — продолжаем эксперименты.

Следующей формацией, которую я захотел попробовать использовать, стала формация, в некоторой степени базовой ловушки.

С ней пришлось повозиться дольше, потому что формацию нужно было наносить на поверхность под ногами, а делать это в бою надо либо очень ловко, либо готовиться заранее. Впрочем, проблему частично решила создаваемая мной вода. Я разлил её тонким слоем по площадке, отступая от атакующего манекена, затем просто ткнул в неё кончиком резца, представляя нужную конструкцию. Ледяные линии побежали следом за острием, замыкаясь в небольшую структуру чуть в стороне.

Ничего не ожидающий манекен наступил на неё, и ловушка сработала, сковывая ноги противника довольно крепким льдом. Намного более крепким, чем если бы я бил чистой стихией. Как-никак формации — это в том числе четкие структуры с заданными параметрами, а не просто проявление воли в реальности.

— Весьма недурно, — отметила Киара. — С этой штукой у тебя становится больше контроля. Ты ведь чисто теоретически можешь сразу несколько таких узоров рисовать, как я поняла?

— А вот это надо проверить на практике, — ответил я и теперь попробовал посмотреть, на какое количество активных формаций меня хватит.

В итоге я смог единовременно нарисовать четыре таких символа, которые при удачном стечении обстоятельств могли бы разом сковать двух-трех врагов каждый, если, конечно, те окажутся достаточно глупыми, чтобы находиться так близко друг к другу.

Третьей формацией стала область замедления.

На её начертание уходило почти десять секунд, расход Эссенции был выше, да и действовала она на площади всего в несколько метров, зато не требовала, чтобы противник наступил в конкретную точку, достаточно просто было оказаться внутри подконтрольной области. Активированная формация нарушала движение Эссенции внутри области и создавала сопротивление каждому резкому движению. Не настолько сильное, чтобы остановить врага, но достаточно заметное, чтобы сбить привычный ритм.

На первой проверке я сам забыл выйти за пределы формации и едва не получил от тренировочного манекена по голове. Действительно, неприятная, гадкая штука. Формация, а не манекен. Грамотное её использование способно вообще поменять ход боя, только бы самому при этом не угодить в неё же, а то может получиться очень глупо.

— Кажется, я начал кое-что понимать.

— И что же? — заинтересовалась Киара.

— То, как сильно Веранг любил свою дочь, раз придумал такой инструмент. Я ведь пытался сделать такое и обычными методами, как описано в книгах, и нет, даже неблизко. Ни по времени, ни по умению.

— Ну, это логично, — равнодушно пожала плечами демоница. — Если она была не мастером формаций, а именно воином, то логично дарить ей подарок, направленный именно на боевой аспект, а не на ремесленный.

— Про то и говорю. Веранг был не так-то прост, раз придумал столь изящный способ это сделать.

Работой с резцом мои занятия к этому моменту уже не ограничивались.

Встречи с Вэй Лин в Пагоде алхимиков стали регулярными. Настолько, что девушка без лишних разговоров выделила мне отдельный стол в своей лаборатории и даже освободила одну из полок для инструментов и ингредиентов, которыми я пользовался чаще всего. Девушка даже говорила о том, что если я продолжу заниматься с таким же упорством и рвением, то она похлопочет за меня перед старшими, и, может, мне вообще выделят собственную мастерскую.

И к собственному удивлению, я, действительно, ждал этих занятий.

Изначально алхимия интересовала меня только с практической стороны. Хотелось разобраться в алхимическом пламени, научиться определять свойства незнакомых составов и лучше понимать, чем именно меня пытаются накормить. Последнее казалось особенно полезным с учетом того, сколько пилюль я употреблял за последнее время. В общем, меня интересовала чисто практичная сторона и то, что можно направить на повышения степени своего выживания.

Но чем дольше я работал с Вэй Лин, тем сильнее меня увлекал сам процесс. Алхимия удивительно хорошо ложилась на мой склад ума. Мне всегда нравилось каталогизировать сведения, понимать их взаимосвязи. В этом я находил отдушину, когда еще был Пустышкой, а алхимия целиком и полностью строилась на этом. Стихия здесь тоже являлась не просто способом что-нибудь сжечь или заморозить, а становилась инструментом трансформации, позволяющим изменить структуру материала и создать нечто совершенно новое.

Особенно хорошо с этим справлялся мой морозный огонь. Он не выжигал Эссенцию из ингредиентов, как обычное алхимическое пламя, а будто бы останавливал её на короткий миг, позволяя разделить, перестроить и соединить в нужном порядке. Разумеется, до мастерства самой Вэй Лин мне было далеко, но она и не обладала подобным умением, для получения того же результата ей приходилось идти на всякие ухищрения. Впрочем, последних в алхимии, как оказалось, было великое множество.

— Ты в курсе, что тот ещё читер? — временами слышал я от неё шутливые упреки. — Знаешь, сколько сил мне требуется, чтобы переработать альканский троелист? А ты это по щелчку пальцев делаешь! Мне бы так…

Впрочем, легкая зависть совсем не мешала девушке наглым образом этим пользоваться.

Иногда я приходил на занятие и обнаруживал возле своего стола целую гору ингредиентов с запиской, где кратко указывалось, что именно и как необходимо обработать. В понимании Вэй Лин слово «кратко» означало четыре или пять страниц с подробным описанием температуры, времени, положения рук и возможных ошибок. Причем последним обычно уделялось больше всего внимания.

Но я довольно спокойно к этому относился, в конце концов, для практики я сюда и пришел. Да и сам факт того, что она доверяла мне сложные рецепты, был своего рода показателем признания, что я достаточно опытен, чтобы не стоять над душой и не проверять качество сделанной работы, как с большинством учеников.

А ещё Вэй Лин медленно подводила меня к работе над собственными рецептами.