Ошибка на толщину волоса может снизить эффективность, а то и вовсе сделать артефакт непригодным для использования в принципе. Такие и рвануть могут с самыми печальными последствиями для тех, кто оказался рядом. Доводилось слышать, что когда-то давно этот эффект использовали для создания эссенсовых бомб, но потом от этого отказались из-за нестабильности.

Зато по мере изучения я стал понимать, насколько сильно недооценивал формации.

Раньше они ассоциировались у меня в первую очередь с защитой: барьеры вокруг Духовных узлов, печати на хранилищах, ловушки в древних руинах и усиление тренировочных манекенов. Но формации разного уровня и назначения буквально окружают нас повсюду.

Они поддерживают температуру в жилых помещениях, очищают воду, не позволяют продуктам портиться и освещают улицы Духовного узла наравне с электрическими лампами.

Звукоизоляция в тренировочных залах тоже работает благодаря им, иначе грохот от техник был бы слышен в любом уголке секты. Даже привычные двери, которые открываются перед владельцем нужного жетона, являются частью простейшей распознающей формации.

Причем большинству из подобных формаций сотни лет, в то время как в мире простых людей лишь недавно появились технологии, позволяющие делать то же самое.

Продолжая тему, к примеру, залы с уплотненной Эссенцией вообще представляют собой один большой массив, где десятки узоров собирают, направляют, сжимают и стабилизируют духовную силу, не позволяя ей разорвать помещение вместе с практиком внутри.

Получается, что формации — что-то вроде бытовой основы всего Скрытого мира.

И это оказалось неожиданно интересно. Так и не поймешь, насколько ты мало знаешь про мир в целом, и сколько всего может лежать на поверхности, пока не посмотришь на это под другим углом.

Я довольно быстро увидел не меньше десятка способов применить новые знания. Правильная формация хранения позволила бы дольше сохранять алхимические компоненты. Стабилизирующий контур может поддерживать ледяные скульптуры без постоянного насыщения стихией. Даже в бою небольшие, заранее подготовленные пластины смогли бы усиливать техники или перекрывать отдельные потоки чужой Эссенции.

Правда, между «могли бы» и «я умею это делать» лежит пропасть. Да и более продвинутые книги говорили о том, что при определенном мастерстве можно вмешиваться в создание формаций другого человека так, чтобы обернуть даже ловушку себе на пользу. Но для этого надо понимать в них гораздо больше, чем я на текущем уровне.

Впрочем, я намеревался все, что мне доступно, попробовать. Правда, для этого Духовная обитель не годилась, мне нужно было делать формацию не в своей голове, а в реальном мире.

Первую простейшую формацию сохранения я собирал несколько дней. В качестве основы использовал небольшую деревянную дощечку, а проверять решил на обычном яблоке. В конце концов, тратить ценные ингредиенты на опыт не хотелось, а вот разрезанное яблоко, которое легко заветривается, было отличным объектом для опыта.

С первой попытки формация просто не запустилась. Пришлось ковыряться в ней и разбираться, что именно пошло не так.

Во второй раз я неправильно соединил два контура, и яблоко за несколько секунд высохло, превратившись в сморщенный комок.

Третья формация сработала лучше, если не учитывать того, что вместо сохранения свежести начала понижать температуру. Через минуту яблоко покрылось инеем и промерзло до самой сердцевины.

— Кажется, ты только что изобрел холодильник, — рассмеялась Киара, видя мои потуги в работе с формациями.

Лишь пятая попытка дала более-менее правильный результат. Формация стабилизировала состояние предмета, замедляя естественные изменения, но расходовала слишком много Эссенции и требовала постоянной подпитки. Для настоящего хранилища подобное решение не подходило, зато у меня получилось заставить формацию работать, и работать правильно. От этого уже можно отталкиваться в дальнейших опытах.

С резцом дела продвигались ещё медленнее.

Я видел внутри него несколько сложных контуров, часть из которых отвечала за накопление и усиление стихии, но остальные по-прежнему оставались непонятными. Они были вплетены друг в друга так плотно, что попытка рассмотреть один участок неизбежно упиралась в десяток соседних. И это в очередной раз убеждало меня в мысли, что Веранг, его создатель, был настоящим гением формаций. Я не представляю, как физически можно уложить линии так плотно, и при этом, чтобы они не соприкасались и не разрушали друг друга.

Никакой очевидной «отмычки» внутри не обнаружилось. Резец не должен был просто открывать любой барьер по желанию владельца. Скорее, он умел взаимодействовать с отдельными элементами формаций Веранга, но каким именно образом, предстояло выяснить.

И двух месяцев для этого точно не хватит.

Работая со знаниями формаций, я стал понимать, что они в некотором роде сложнее алхимических хотя бы в том, что одних знаний недостаточно. В алхимии я мог вызубрить десятки, даже сотни книг про травы и суметь приготовить сложные пилюли или зелья по инструкции. Да, из-за опыта они могут получиться не самого лучшего качества, но получатся, а вот ошибки в начертании формаций критичны. И чем сложнее формация, тем точнее должен быть узор.

Можно было заучить несколько бытовых узоров, научиться чинить простые контуры или создавать одноразовые пластины, но до настоящего мастера формаций мне было дальше, чем до вершины нынешнего Возвышения.

Впрочем, бросать начатое я не собирался. Даже базовые знания уже позволяли смотреть на окружающий мир иначе, замечая то, мимо чего раньше проходил не задумываясь.

Оставалось только правильно распределять время между работой, тренировками, водой, формациями, алхимией и подготовкой к турниру.

Пустяки, если полностью отказаться от сна…

При моем новом графике на новые ледяные скульптуры времени не оставалось вовсе. Утром я тренировался в залах с повышенной плотностью Эссенции, днем изучал формации или отправлялся на зачистки, а вечера проводил в Духовной обители. Иногда приходилось выбирать между сном и очередным трактатом, и сон в этом споре побеждал далеко не всегда.

Мысль вернуться к резцу время от времени возникала, но для одной хорошей скульптуры зачастую требовалось хотя бы несколько часов полной сосредоточенности. В моем расписании такого промежутка просто не существовало. Поэтому о статуях я почти не думал до того самого утра, когда павильон искусств не перечислил мне деньги за проданные работы.

Оповещение о зачислении средств пришло аккурат во время завтрака. Я открыл его, пробежался глазами по сопроводительному тексту и едва не поперхнулся, когда увидел итоговую сумму, которая оказалась во много раз больше, чем я вообще смел надеяться.

— Что там? — заинтересовалась Киара, тут же возникнув у меня за плечом. — Кто-то умер?

— Нет… все нормально, — откашлявшись, ответил ей. — Просто деньги за статуи пришли…

— Много? — уточнила она.

— Даже слишком. Я на эти деньги могу кучу лет безбедно жить, ни в чем себе не отказывая.

— О, значит, и вправду много, — немного задумалась демоница. — Александр, я всегда знала, что у тебя великий талант! Предлагаю бросить все эти бессмысленные тренировки и заняться действительно важным делом. Для начала сделаешь двадцать моих статуй. В разных позах. Можно даже без одежды, чтобы не тратить время на лишние детали. Уверена, что эти статуи ты сможешь продать ещё дороже.

— Даже не сомневаюсь, но нет. Если так хочешь статую, могу как-нибудь сделать специально для тебя, когда придумаю, где её хранить. А пока извини.

— Зануда, — немного обиженно буркнула демоница. — Я ведь даже позировать готова, а ты такой шанс упускаешь. А потом бы люди начали восхвалять меня и стали бы служить мне добровольно, — вскинула девушка руку вверх, хорошо, что еще зловеще не рассмеялась.

Я на это лишь развел руками и вернулся к еде. А когда возвращался из общей столовой, то меня перехватил тот самый слуга, который в свое время и договаривался со мной о продаже статуй. И разумеется, его очень интересовали новые работы, он был готов от павильона искусств предложить очень существенный аванс, чтобы мотивировать меня работать, но я отказался.