Позади этого чудовищного подкрепления шли полностью окутанные в тряпки крысы, вооруженные длинными шипастыми шестами и кнутами. Именно эти погонщики корректировали наступление своих кошмарных питомцев.

Но даже так полностью управлять этими мутировавшими сознаниями не получалось. Прямо на глазах Сергея одна из крыс продвинулась слишком далеко, захватив краем лежавших молодых крыс.

С остервенением гигантская крыса обрушила свои когти и клыки на нежные тушки, разрывая плоть и тут же глотая её жадными укусами.

Лишь усилиями нескольких погонщиков она неохотно повернулась в сторону рушащихся вражеских рядов, оставив кровавое пиршество.

Пользуясь тем, что всё внимание ближайших крысолюдов сосредоточено на этой мутировавшей крысе, Сергей как можно незаметнее подполз к ближайшему мёртвому телу. Было довольно сложно определить, к какой фракции он принадлежал, но, впрочем, Ордынцева это не сильно волновало.

Ловкие крысиные пальцы принялись стягивать с воина набедренную повязку, ведь Сергея уже тошнило от своего радикального нудизма. Да, плотная шерсть скрывала все эротические подробности, но Ордынцев отказывался уподобляться примитивным тварям!

Остальную одежду пришлось оставить нетронутой, ведь он не видел ни у одной молодой крысы рубашки или чего-то похожего. Оружие тоже осталось, ведь его некуда было спрятать.

Заодно Сергей был приятно удивлён, когда заметил, что с внутренней, передней стороны набедренной повязки был тайно пришит небольшой мешочек, где Ордынцев нашёл две мелких монетки.

Времени разглядывать их не было, поэтому он быстро положил их туда, откуда взял, после чего тихо отполз на старое место, заодно оглядевшись, подтвердив, что за ним никто не следил.

Сердце бешено бухало от раздающихся в воздухе криков и звона стали, но новое тело словно было рождено для чего-то подобного.

Правда тот же Крайс вообще уткнулся мордой в землю, закрыл глаза и тихо пищал от страха. Сравнивая размер серого крыса с взрослыми крысолюдями, Сергей пришёл к выводу, что Крайс был довольно молод.

В тот момент, когда очередной выстрел платформы Скраба уничтожил верхушку башни Прача, и так колеблющаяся мораль предателей окончательно рухнула.

Очень скоро изрядно избитого Прача подтащили несколько воинов прямо к радующемуся Скрабу.

— Ха-ха-ха! Посмотрите, кто это у нас тут! Дурак-глупец! — Скраб протянул вперёд протез и ухватился им прямо за основание хвоста Прача. — Ну раз ты всё равно долго не проживёшь, то эта штука тебе больше не понадобится!

С жужжанием шестерёнки протеза закрутились, и острые когти резко сжались, нарезая хвост сразу на несколько кровоточащих кусков!

— И-и-и! — дикий болезненный визг вырвался из пасти Прача, когда он закатил глаза и почти потерял создание от боли.

Но страдания бывшего заместителя лишь ещё сильнее порадовали Скраба.

«Какая жалость». — подумал главный наставник, сокрушаясь о том, что ему придётся сдать Прача на суд живьём и более-менее в одном куске. С каким бы удовольствием он бы ещё поиграл с этим предателем.

Потребовался целый час, пока оставшихся сторонников Прача перебили или пленили.

Вскоре же старая картина вновь повторилась, но на этот раз стоявшее перед платформой Скраба число воспитателей, воинов и слуг заметно поредело.

— Так-так-так, кажется, мы разрешили-справились с этим недоразумением! — раздался вкрадчивый голос Скраба, чьё настроение после кровавой резни заметно подобрело. — А теперь дайте отчёт, кто ещё не сдох-жив и готов продолжать работать на благо клана Рипчит!

Только этого и дожидавшись, из нижней части платформы выскочило несколько мелких крыс-писарей. Они смешно ковыляли под грузом сложенных у них за спиной в деревянных ящичках выделанных крысиных шкурок, играющих роль примитивной бумаги. Позади них шло несколько рабов, согнувшимися из-за огромного количества шкур.

Инвентаризация не заняла много времени. Пока же она шла, можно было заметить, как пожары позади потихоньку подавляются. Кажется, перед приходом сюда Скрап организовал других крыс на тушение пожаров.

Благодаря тому, что Сергей одним из первых двинулся к главному наставнику, его место находилось почти в первых рядах, что позволяло краем уха слышать некоторые из отчётов писцов, докладывающих Скрапу.

Оглядев других крыс, Ордынцев пришёл к выводу, что они явно ничего не слышали. Означало ли это, что чувства его тела были лучше?

— Хозяин, беда-проблема! — прибежавший откуда-то из зоны пожаров писец испуганно пищал. — Склады с едой сильно пострадали! Еды мало! На всех крысят не хватит! Надо ли отправлять запрос клану?

— К чему беспокоить важных крыс такими несущественными делами-вещами? — Сергею совершенно не понравился порочный оскал главного наставника. — Лучше нам придумать что-то, чтобы хватило на всех… выживших.

Сергей почувствовал, как его сердце резко упало. Нетрудно было понять, что Скраб совсем не горит желанием выносить «на люди» весь масштаб ущерба вверенного ему предприятия.

Выдав «предателя» и закрыв вопрос диверсией, Скраб жаждал как можно скорее поправить свою пошатнувшуюся репутацию. Мольба же о припасах других ещё сильнее заставила шататься его трон.

Но сложность была в том, что у Ордынцева были чрезвычайно нехорошие подозрения о том, как именно главный воспитатель собирался «исправлять» нехватку еды. Ещё до появления Скраба Сергей прекрасно видел, что происходило с мёртвыми крысами.

Их тела были безжалостно разорваны и пожраны молодыми крысами, что означало, что даже в лучшие годы еды явно не хватало на всех.

Прожив несколько месяцев впроголодь, Сергей был решительно возмущен, что и в новом мире его ждала точно такая же судьба! Почему, когда в книгах герои оказываются в других мирах, их ждут прекрасные девы, верные королевства и эпические миссии, в то время как он должен идти непонятно куда в окружении нескольких сотен грязных крыс⁈

Где его собственная миска риса и, на худой конец, хвостатая крысо-жена?

Скраб же не стал церемониться и просто распределил свободных молодых крыс по оставшимся наставникам. Из-за этого «выводки» оказались чрезвычайно раздуты, и учителя явно с трудом представляли, как управлять этими огромными толпами.

Хуже того, некоторые сводные группы имели в своих рядах уже существующие и спаянные банды, что не обещало ничего хорошего. Конечно, когда писари Скрапа распределяли молодых крыс, то они действовали полностью случайно, но даже так шанс на попадание в один выводок всё ещё присутствовал.

— Ой-ой-ой, как же плохо! — причитал жмущийся к Сергею Крайс. По чудесному стечению обстоятельств эта трусливая крыса умудрилась попасть в тот же выводок, что и Ордынцев. Но если раньше Крайс неосознанно демонстрировал жажду бросить своего «хозяина» и скрыться, то теперь он чуть ли не вприпрыжку кинулся под защиту этой грозной, как ему казалось, чёрной крысы.

И Крайс предпочёл напрочь игнорировать тот небольшой факт, что Сергей был точно такого же размера, что и он сам.

— Мы совсем одни-одни! Спаси Многохвостая матерь, нас всего двое! Мы совсем пропали-мертвы!

Сергей лишь бросил косой взгляд на этого предприимчивого крыса, который уже объединил их обоих в «нас». Впрочем, Ордынцев не стал поправлять Крайса, ведь этот жалкий трус дал вполне себе разумное замечание.

Из того, что видел Сергей, общество детей Многохвостой матери большое внимание отдавало связям и клановости. Один крысолюд, лишенный поддержки группы, был законной целью даже для небольшой группы, не говоря уже о крупных бандах.

Даже сейчас, неторопливо тащась в сторону их будущего жилища под проклятия слуг и воинов, крысы старательно узнавали, кто из знакомых тоже оказался рядом с ними. Если кто-то появлялся, то они немедленно объединялись, после чего их поведение мгновенно менялось.

Страх и скованность тут же менялись на презрение и жажду издевательств. Не раз и не два прямо на глазах Ордынцева крысы из более-менее крупных банд ставили подножки или толкали одиночек, которым не повезло идти рядом с ними.