Для Сергея истерика драконицы была подобна мольбе о шансе на спасение, и Ордынцев всегда был щедр на обещания.

— Вижу, ты неплохо знаешь, к какой расе я принадлежу, но открою тебе любопытную деталь. Это тело у меня далеко не первое. Более того, оно сильно отличается от обычных представителей своей расы, — Сергей не боялся говорить об этом. Только у него была связь с Лартанией, что сохраняло секретность. Если же когда‑то он и дойдёт до неё, пробившись через все тринадцать технических уровней, жилых уровней и верхний город, то его сила позволит ему создать свою собственную фракцию. — Моя магическая сила уже достаточна, чтобы легко стать сильнейшим учеником в местной Магической академии. И это лишь сейчас, пока у меня нет доступа к настоящим знаниям.

Чётко выверенная речь Сергея заставила Лартанию полностью замолчать и внимательно слушать.

— Будь на моём месте обычная крыса, твой скептицизм был бы оправдан. Вот только я не обычный крысолюд, у меня есть интересные преимущества, и шансы твоего спасения отнюдь не так безнадёжны, как кажутся на первый взгляд.

— Твою душу призвали машины Мрачноземья, не так ли? — вдруг спросила драконица. — Мы всегда подозревали, что боги этого жуткого мира заигрывают с вещами слишком опасными, чтобы их стоило трогать. По слухам, ошибки в работе Колеса Сансары, отвечающего за обработку душ этой части вселенной, появились именно из‑за безумия Мрачноземья. Но у нас никогда не было доказательств, чтобы спустить на них не только Благой комитет, но и другие фракции. По отдельности же с ними никто не рисковал связываться, так как их сила была слишком велика.

— Да, скорее всего, меня так и призвали, после чего засунули в это тело.

— Но раз ты так свободно можешь об этом говорить, то что‑то явно пошло не так, — принялась размышлять Лартания. — Все другие разы, когда мы ловили таких, как ты, то ничего так и не получили.

— Кажется, мои слова сумели тебя заинтересовать, и ты уже перестала плакаться, — ухмыльнулся Сергей, чувствуя, как его слова раздражают собеседницу. — Тогда начнём по порядку. Ты сказала «мы». Кто это? И если Мрачноземье было вашими врагами, то как ты оказалась здесь?

— Ты же понимаешь, что если я не хочу, то ты ничего не узнаешь? — неохотно прорычала драконица.

— Конечно, ведь ты великая драконица, а я всего лишь особо умная крыса. — Сергей знал, когда отступить, чтобы сохранить остатки чьей‑то гордости.

— «Мы», о которых я говорила, тебе ничего не скажут. Касательно же моего здесь нахождения… Это потому, что один невероятно тупой синий дракон по имени Раганрод с чего‑то решил, что сможет заключить союз с Мрачноземьем. Сюрприз: это было совершенно не так! Я была в составе дипломатической миссии, когда Боги решили показать Раганроду его место. Кого‑то убили сразу, а кого‑то, вроде меня, поймали, а затем… — Лартания замолчала, после глухо сказала: — Я не хочу говорить об этом.

Лартания, словно пытаясь убежать от неприятных воспоминаний, продолжила говорить без дополнительных «понуканий».

— Скажу сразу, я не знаю, что случилось и как произошло Падение. Только подозреваю, что вина лежит не на внешних силах, а принадлежит исключительно самим Богам Мрачноземья. Эти сумасшедшие ублюдки считали себя неприкосновенными и непогрешимыми, заигрывая с силами, которые никто не мог контролировать. Они творили такое, что не снилось даже каким‑то дьяволам. Так странно ли, что в конце концов они громко обосрались, утащив с собой и всё вокруг? Скорее я удивлена, что сам Элизиум ещё не рухнул, а продолжает гнить.

— Вот об этом я и хочу наконец узнать. Как покинуть Элизиум? Не знаю, как ты, но мне чертовски надоели эти стальные переборки и отсутствие неба, — позволил проявить немного своих истинных чувств Сергей.

— А думаешь, я не хочу расправить крылья? Уже сотни лет я не рассекала небеса, — тоже ворчливо вздохнула Лартания, но потом вдруг осеклась. Её голос ощутимо изменился, и в него добавилась насмешка. — Подожди‑подожди. Ты же ведь совершенно не знаешь, что такое Элизиум, а? Аха‑ха‑ха!

Драконица громко рассмеялась, а затем сквозь смех выдавила:

— Уйти из Элизиума? Удачи тебе, ведь сам Элизиум висит на высоте сотен километров от Гернеи — планеты, что раньше была частью поглощённого Мрачными землями мира! Элизиум — это космическая станция, висящая в космическом пространстве Мрачноземья!

Сергей с ничего не выражающей мордой слушал объяснения Лартании, изредка прерываемые её смешками.

Оказалось, что этот мир, частью которого являлся Элизиум, имел чрезвычайно поганую репутацию во всей вселенной, специализируясь на пожирании других миров.

Мрачноземье, плывя по морю Хаоса и направляемое своими Богами, выискивало подходящих жертв, после чего уничтожало границы их миров и крало обитаемые планеты внутри них.

По путаным объяснениям Лартании стало очевидно, что большинство «миров» не имели космического пространства вовсе. За пределами их атмосферы имелась лишь плёнка мирового щита, защищающего жителей мира от Хаоса.

Мрачноземье же, поглотившее десятки планет и миров, было подобно гигантской «сверхклетке», рыщущей и охотившейся по всей известной вселенной.

В своей высшей точке развития Мрачноземье и впрямь добилось пугающих успехов. Тот же «Элизиум» являлся вершиной их достижений, став сверхдорогим курортом для элиты Мрачноземья и даже самих богов. Сюда приезжали, чтобы развеяться и отдохнуть.

Но когда случилась неизвестная катастрофа, об Элизиуме забыли, как и о его обитателях. Скорее всего, все, кто мог покинуть станцию, сделали это сотни лет назад, оставив внутри тех, кому не хватило «кораблей» и «спасательных шлюпок».

Но неожиданно Лартания отнюдь не горела желанием покидать станцию, хоть и провела внутри неё столько лет.

— Если меня спустя столько лет никто не спас, а я не видела никаких охотников за древностями, межмировых мусорщиков, готовых обшарить любой вселенский угол, или грабителей могил, то Мрачноземье всё ещё смертельно опасно. Подозреваю, что если покинуть станцию, то можно привлечь внимание чего‑то, с чем не стоит встречаться даже мне.

— Об этом мы будем беспокоиться потом, — легко согласился Сергей. — Сейчас у нас на повестке дня — достижение верхнего города и получение достаточной власти, чтобы спасти тебя и не умереть по пути. Есть возражения?

— Я удивлена, что слуга вроде тебя сумел так чётко сформулировать мои собственные мысли, — едко согласилась Лартания.

— Рад, что мы всё же пришли к соглашению. Тогда, раз ты сумела получить доступ к магической сети, то у тебя есть какие‑то знания о рунах и принципах их работы? — Сергей поднял жезл управления техносолдатами и улыбнулся. — Тогда у меня есть вопросы, что приблизят нас к выполнению наших общих целей.

Что вы представляете себе, когда думаете о драконах? Естественно, из-за огромного количества легенд о драконах их облик может меняться совершенно неожиданно. Где-то это длинные, похожие на глистов ящеры с короткими лапками, где-то это порождения зла с множеством голов, а где-то любители выдохнуть потоки огня на чьи-то города.

Но даже при всём многообразии их видов, есть черты характера, общие для всех их них — жадность, гордость и высокомерие. Даже не встречаясь с Лартанией лично, Сергей очень быстро узнал, насколько хрупким может быть эго синих дракониц.

Не привыкший просто так сносить оскорбления, Ордынцев отнюдь не стеснялся отвечать насмешками на издевательства, из-за чего споры и ссоры между ними не затихали ни на секунду.

Казалось бы, при характере Лартании она должна была оборвать связь ещё при первых спорах, где у неё не получилось заткнуть «крысу». И именно подобного исхода и ожидал Сергей, которому требовались исключительно магические знания Лартании, но он здорово просчитался, недооценив то, насколько истосковалась драконица по общению.

Лартания игнорировала всякую неловкость и смущение и продолжала названивать, делая это почти в любой час дня и ночи. Сергей же, скрипя зубами, был вынужден с этим мириться, ведь Лартания отказывалась делиться знаниями, если он сбрасывал её вызовы. Кроме того, неохотно Ордынцев признавал, что ценность драконицы не ограничивается её знаниями.