– И если моя смерть способна отомстить этому проклятому Искусственному разуму, то я хочу умереть ещё сильнее!

– А теперь поподробнее, – не мог не вздохнуть Сергей, предчувствуя сложный разговор. – Отомстить? Разве Искусственный разум тебе не отчитывается? Он нас отправил к тебе за подтверждением.

– Подчиняется? – эхом повторил Корвиун, пустым взглядом смотря в никуда. – Возможно, когда‑то это и впрямь было так. На заре создания Элизиума, какой же красивой была картина. Великое творение богов и смертных, вечно управляемая не спящими, не ленящимися магическими машинами, способными не только сами себя чинить, но и даже способные к самостоятельному решению ошибок…

Услышав последнее предложение, Сергей невольно прикрыл глаза. Он уже понял, какую ужасную ошибку совершил его предшественник. Позволить искусственным интеллектам самостоятельно принимать решения? Исправлять ошибки? Чем это отличается от того, чтобы добровольно не вручить им ключи от восстания?

Заметивший изменения на морде Скарса, Корвиун, что удивительно, бросился защищать своего повелителя.

– Господин… – эльф замялся. – Да, давать искусственным разумам такую широкую возможность трактовать вашу волю было не самой лучшей идеей, но вы прекрасно понимали, что делали! Если бы всё шло по плану, то эти проклятые железяки никогда бы не сумели обрести почти полную свободу! Ведь даже когда вы, боги, исчезли, а мы, инженеры и маги, оказались связаны гражданской войной или сражением за припасы, потребовались сотни лет, прежде чем эти машины сумели взломать созданные вами ограничения!

– Я понимаю, – чуть смягчился Сергей. – Но всё же, подозреваю, его решение сходу дать столь важным системам так много возможностей восстать было ошибкой.

Корвиун с силой провёл ногтями по голове, снимая верхний слой кожи. Вновь потекла кровь, но так же быстро и остановилась. Он грустно улыбнулся.

– Повелитель, но ведь даже сейчас вы такой же, как и прежде, не так ли? Если у вас есть возможность создать нечто удивительнее, но безопасное, или что‑то ещё более невозможное, но уже опасное, что бы вы выбрали?

Сергей замолчал, не желая давать ответа, но эльфу он и не требовался.

– Элизиум должен был стать вашим «Магнум опус», величайшей работой, и вы не собирались мириться ни с чем хуже этого уровня. Самые опасные защитные технологии, самые дорогие материалы со всей вселенной и самые умелые инженеры и маги вместе с вами создавали этот шедевр. О чём говорить, если даже сейчас, спустя столько времени, станция всё ещё способна функционировать. И если вы сумеете получить доступ к контрольной панели, то есть шанс, что станция сумеет запустить протоколы восстановления.

– Протоколы восстановления⁈

Вижу, вы не помните этого, но в этой вселенной нет ничего вечного, поэтому, если творец хочет хоть немного приблизиться к этому званию, то ему приходится учиться создавать артефакты, способные к саморемонту. Элизиум, как дитя Мрачноземья, вобрал в себя лучшее от своего родителя.

– Станция питается… мирами? – недоверчиво спросил Сергей, ведь даже для него сама концепция была безумной.

– Скорее осколками или обломками, – к большому облегчению Ордынцева поправил эльф, но тут же нанёс следующий удар. Но если мир маленький, то Элизиум может пожрать его и так.

Эта информация хоть и не меняла ближайшие планы Сергея, но изрядно меняла самые дальние. Изначально он планировал лишь собрать со станции самое ценное, после чего покинуть её, оставив гнить и дальше.

Но теперь, узнав о возможности её восстановления, Сергей почувствовал, как у него захватывает дух.

Осторожные расспросы Кальванелиуса и Лартании уже подтвердили для Ордынцева простую правду – в большой вселенной никто никого не ждёт. Все самые выгодные торговые точки и ресурсные миры уже были давным‑давно поделены. Иногда, конечно, происходили войны и передел власти, но всё случалось между уже очень хорошо знающими друг дружку игроками.

Прибытие тех же землян немного оживило обстановку, и многие ставили на этих темных лошадок, но опытные игроки с самого начала уже похоронили их. Пока что игроки лишь приценивались и пытались понять, как лучше землян использовать, но как только окончательная цена будет ясна, им немедленно укажут, где их место.

«Лартания, ты это слышала?» – тихо спросил Сергей специально выращенными миниатюрными голосовыми связками, привязанными к динамику.

«Громко и четко!» – взволнованно заверила его драконица: «Если у нас получится как‑нибудь захватить эту станцию, то… ух! Мы разом станем одними из богатейших владельцев передвижных станций!» – кажется, драконья жадность немного свела её с ума от открывающихся перспектив.

«Хочу напомнить, что ты сама говорила мне, насколько сложно во вселенной удержать что‑то слишком дорогое», – напомнил ей Сергей, охладив энтузиазм: «Стоит кому‑то узнать об этой станции, как за нами придут уже даже не просто боги, а верховные божества целых пантеонов, темные боги, владеющие десятками и сотнями миров, архидемоны, выросшие за счёт поглощения тысяч погибших миров, и архангелы Порядка, за которыми стоят целые вселенские армии ангелов. Надо ли тебе говорить, что мы не сумеем отбиться даже от одной из сторон?»

«Неужели ты должен сразу же портить момент⁈ Разве нельзя дать мне чуть‑чуть попредставить себя настолько богатой⁈»

«И куда важнее второй вопрос. Если даже каким‑то чудом у нас всё же получится захватить эту станцию и скрыть её от жадных взоров. На чьей стороне будет твоя преданность? Насколько я понимаю, ты можешь всё ещё числиться в той Торговой компании, которой управляет огромный и чрезвычайно сильный титанический дракон, Раганрод Жадный. Если по возвращению ты предложишь ему такой „подарок“, то он вполне может простить тебе долгое отсутствие и даже возвысить».

Лартания молчала, не говорил и сам Сергей. Корвиун, судя по всему, думал, что Скарс занят важными размышлениями, поэтому тоже хранил тишину.

«В жизни каждой драконицы есть момент, когда она должна раскрыть свои собственные крылья, а не полагаться на членов стаи или семьи», – вдруг решительно заявила она, и с каждым словом в её голосе добавлялось уверенности: «Я сотни лет была на чьих‑то побегушках. Но теперь судьба даёт мне шанс стать чем‑то большим. Я отказываюсь передать этот шанс кому‑то ещё! Даже если всё провалится, и мы погибнем, то я умру с чувством, что сделала всё возможное!»

«Насчёт смерти говори за себя», – хмыкнул Сергей: «Даже если всё пойдет к чертям, я лучше оставлю станцию, чем умру. В конце концов, в этой вселенной есть ещё столько неизвестного, что было бы настоящим преступлением умереть и так и не узнать об этом. Кроме того, разве теперь ты не станешь на побегушках уже у меня?» – в столь важных вопросах Сергей предпочитал полную ясность. Любые недомолвки могли в перспективе привести к предательству и краху.

«Не смеши меня», – презрительно цыкнула Лартания: «Ты видел эту станцию? Тебе кровь из крыльев нужны верные разумные, которые тебя не предадут на порцию блестяшек… тьфу! Золота! Ещё немного поговорю с вами и буду разговаривать так же! Так что я требую равных условий».

«Предоставлено», – легко согласился Сергей: «Если у нас получится захватить станцию, то место главного инженера твоё. Но чур не расслабляться, тебе придётся ещё немало выучить, чтобы соответствовать». – Лартания была права. Это был слишком большой кусок пирога, чтобы жадничать и пытаться съесть его в одну морду.

«Я никогда не боялась трудностей», – гордо заявила драконица: «И насчёт Торговой компании… Я не хочу появляться в таком облике». – последнюю часть она сказала со стыдом еле слышно. Очевидно, лишь хорошие отношения со Скарсом позволили ей сказать что‑то настолько неловкое.

«Поверь, когда у нас всё получится, то твоим собратьям будет плевать, как ты выглядишь, ведь своим богатством ты посрамишь каждого из них». – серьезно поддержал её Сергей.