Мне обязательно надо вернуться. Туда, на фронт, под Сталинград… Вопреки любым обстоятельствам.

Мысли все же соскользнули на болезненную тему.

Вопрос, как это осуществить? Очень надеюсь на специалистов из «РусАтома». Смогли же они подготовить и отправить в август сорок первого Игната Панфилова⁈ Точно знаю: перемещение его матрицы сознания было спланированным, не спорадическим, а значит — адресным.

Несколько раз я видел грибников и оставленные у обочины машины. Люди с ведрами и лукошками никакого внимания на меня не обратили, и это радует. Значит периметр Петровской аномалии не закрыт для обычных посещений?

«Почему же так?» — проскользнула тревожная мысль.

Думаю, здесь нечего ломать голову. Закрыть большой участок местности, — означат привлечь внимание. Надо выселять людей, возводить защитные сооружения, устанавливать контрольно-пропускные пункты, а этого уже не скроешь. Есть куда более простой способ обеспечить безопасность и исключить спорадические переносы матриц сознания.

Проверяя свою догадку, я дотянулся до коммуникатора.

Ну точно. Доступа в сеть нет. Он исчез. Частоты мобильного интернета глушат, но при этом возможны обычные телефонные звонки и вызов экстренных служб.

Решение, конечно же, не стопроцентное, но вполне себе рабочее. Матрица сознания, — это ведь сложнейшая информационная структура, и для ее передачи требуются мощные широкополосные каналы обмена данными.

А как же дельцы, типа этого Кузьмича? Размах-то у них неслабый, а объемы трафика легко отследить.

Значит все же нашли лазейку…

За напряженными мыслями время летит незаметно. Вскоре я выехал на перекресток проселочных дорог. С одной стороны высится дремучий лес, а с другой клином выходит поле. Его пашет трактор. По целине ходят несколько аистов, выклевывают что-то.

Местность, мокнущая под моросящим дождем, объята каким-то нереальным покоем. Но я помню эти места совершенно другими. Когда-то (в моем субъективном восприятии, как вчера), тут лязгали гусеницами немецкие танки, а бесконечные колонны солдат вермахта упорно шли в направлении на Москву.

До окрестностей своей цели я добрался лишь незадолго до заката. Что уж греха таить, пару раз заплутал. Приходилось возвращаться и начинать все заново, с определенного момента или развилки выбирая другой путь.

Осенью темнеет рано. Погода хмурится. По-прежнему накрапывает нудный мелкий дождь. Места выглядят совершенно безлюдными.

Сверяюсь со своей памятью. Да, цель определенно уже где-то поблизости: узнаю сильно измельчавший, почти заросший овраг, что тянется на юго-восток. Однако с той поры прошло очень много лет. Сохранились ли какие-то дополнительные признаки или придется осматривать все поляны и прогалины в ближайшей окру́ге?

Проселок исчез в нескольких километрах отсюда. Дорога (а если быть точнее — направление), выглядит, как заросшая лесная тропка.

Я остановил машину и вышел осмотреться.

Не видно следов примятой травы, сломанных веток кустарника или потревоженного мха. Неужели тут никто не бывает в современности, по крайней мере регулярно? Или есть какие-то другие подъездные пути?

Пока не знаю. Надо все тщательно проверить, ибо тут моя единственная зацепка.

Я вернулся за руль. Проехать удалось еще пару километров, — дальше путь внезапно преградила глубокая противопожарная канава, а за ней начались густые заросли орешника.

Вернулась тревога. Быстро собрав в рюкзак все необходимое, я забрал оба автомата, отошел в сторону и спрятал их подо мхом. «Если вдруг ничего не получится, то вернусь и заберу. А пока хватит привычного 'ТТ», — с такими мыслями я зашагал в избранном направлении, стараясь успеть до наступления сумерек.

Двигаясь строго на запад, я вскоре вышел на обширную прогалину. Судя по ее размерам, форме, и трухлявым пням на закрайках, — это очень старая вырубка, когда-то выкорчеванная и распаханная. Тут все давным-давно заросло бурьяном, а кое-где кустарником и деревьями. Бревенчатых строений, которые я помню, теперь уже нет, но на самом краю леса все еще различимы следы фундаментов, сложенных из плитняка.

То самое место!..

Я закрыл глаза, пытаясь вызвать наиболее яркие впечатления раннего августовского утра сорок первого года. Помнится, Игнат тогда подрулил на немецком мотоцикле к дощатому сараю… Да, точно, он был вот тут…

Я скинул рюкзак, отвязал притороченную к нему саперную лопатку и примерился, как бы половчее снять дерн, когда вдруг всколыхнулись запоздалые сомнения.

Найден ли в современности тот бакелитовый медальон, в котором Панфилов оставил записку с коротким сообщением? А может за ним придут не вчера или сегодня, а спустя годы? Или его уже давно откопали и конкретно этот археологический схрон отработал свое?

«Копай, Сергей Емельянович!»

Злой и немного ироничный мысленный окрик неожиданно подействовал. И правда, что теперь переживать? Через пару минут все выяснится. Я снял дерн и выкинул несколько лопат земли. Дальше началась желтоватая супесь.

Углубиться пришлось сантиметров на семьдесят, хотя, насколько помню, тогда в сорок первом я копал мельче. Но вдруг земля оплыла, дерн нарос, или еще что-то?

Если того послания нет, то что же мне тогда останется? Закопать тут свое сообщение, и как зверю скрываться в окрестностях, надеясь, что схрон регулярно проверяют?

Что-то я не заметил здесь следов недавней выемки земли. И место на редкость пустынное.

Подобные мысли нисколько не помогают. Мое так тщательно сохраняемое самообладание в эти минуты серьезно пошатнулось.

Наверное, поэтому я слишком поздно заметил, как неподалеку всколыхнулись кусты.

Саперная лопатка вонзилась в супесь, а правая рука привычно охватила рукоять «ТТ». Вот только ладонь моментально взмокла. Нервы подводят…

На прогалину вышли двое. Среднего роста, одеты как заядлые грибники. У одного в руках пластмассовое ведро, а у второго сучковатая палка. Внешность абсолютно неброская. На вид им лет по тридцать.

Заметив меня, оба остановились.

— Бог в помощь! — сказал тот, что поближе.

Я сделал вид, как будто раньше их не заметил, и обернулся:

— Ну и вам не хворать…

Слишком близко не подходят. Дистанция как раз подходящая для внезапного рывка. Стоят немного уступом — один страхует другого. Оружия нет. На виду нет…

Я бы сказал: военные с хорошей подготовкой. Оперативная группа, контролирующая этот район? Но как они отреагировали столь быстро? Ведь прошло всего пять-семь минут с моего появления тут. Наблюдали за прогалиной? Вряд ли… Получили сообщение? Но от кого? Стрекота дронов я не слышал. Хотя, кто знает, как далеко шагнули технологии, пока меня не было в этой эпохе?

Чтобы как-то действовать, я обронил, изображая простачка:

— Вот на рыбалку по зорьке собираюсь. Червяков решил накопать…

— Так, уважаемый, глубоковато для червяков-то. Вон уже супесь пошла… — усмехнулся тот, что стоит поближе.

— Ну, увлекся… Вернее, задумался… Бывает…

— Ну-ну. Только до ближайшего озерка тут километров двадцать, а в ручьях рыбы нет, — произнес второй и вдруг добавил, уже с явной угрозой в голосе: — Что надо тут?

— А запрещено? — я все еще не уверен, кто это? Пусть бы выдали себя хоть чем-то. Словом или делом. Рисковать не хочется, но и грех на душу брать тоже не с руки.

— Давайте прямо, уважаемый. Копать не запрещено. Но настоятельно не рекомендуется. Зачем вы тут?

Ну прямо, так прямо. В принципе, с меня не убудет. Ничем не рискую, если они не в теме.

— Свяжите меня с Романовым, — звание я специально не назвал.

Заметно, как они напряглись.

— А кто его спрашивает?

— Младший лейтенант Андрей Скворцов.

— Откуда Романова знаешь?

— Панфилов познакомил. Во время командировки. Мы, понимаешь ли, в Дрездене тогда были…

Ну теперь уже их ход. Информации я дал более чем достаточно.

— Андрей Скворцов? — у того, что стоит подальше, на миг расфокусировался взгляд. Он явно, но очень коротко погрузился в дополненную реальность. Сверяется с какими-то данными из базы.