Увидели. Остановились. Хлопнули водительская и пассажирская двери. Наружу выбрались двое. Оба с АКСУ.

Стрелять они не торопятся. Наверняка приказ был брать живым.

Я подпустил их близко, позволив пройти мимо, и лишь тогда дважды выжал спуск «ТТ».

Оба рухнули, как подкошенные. Один нечеловечески взвыл, загребая руками грязь осенней распутицы, второй сразу же потерял сознание, но надо его контролировать, он может быстро прийти в себя…

Стрелял я по ногам. И вовсе не из милосердия, а с конкретной целью. Когда в «проекте» крутятся такие деньги, то бросить хорошо оборудованную базу и «залечь на дно» при малейших признаках опасности — обычное дело. Кузьмич это понимает. Оборудование можно купить, как и новое помещение. Поэтому нельзя их спугнуть. Одно дело — ушлый клиент, отказывающийся платить. И совсем другой расклад, если опасность неизвестная. Поэтому я лишь ранил преследователей. Ситуацию надо предельно конкретизировать и тем самым притупить их бдительность.

— Ну что, твари, денег моих захотели? — я играю грубо, но надеюсь, что убедительно. — Не получите, понятно⁈ — ору, как будто бы находясь в состоянии нервного срыва. — Так и передайте! — я вскинул руку с пистолетом.

— Нет!.. — раненый водитель прекратил выть и попытался отползти во тьму. — Нет, не надо, не убивай!

— Кузьмичу передай — станет искать — всех вас порешу!

Я несколько раз выстрелил. Не в него — по колесам их внедорожника. Затем подобрал оружие, закинул автоматы на заднее сиденье своей машины и просто уехал.

Коммуникаторы у них есть. Кровью истечь не успеют. Примерно через пару километров я остановился и быстро снял с себя все полученное в бункере тряпье, предварительно заглянув в багажник своей машины. Как я и ожидал, там нашелся полный комплект цивильной одежды и не один, а сразу несколько на смену и для различных жизненных ситуаций.

Подкожный датчик тоже исключать нельзя. В поисках выхода мне пришлось задержаться еще немного и просмотреть программы, установленные в коммуникаторе. Точно! Среди стандартных на вид приложений нашелся сканер. Его эффектор замаскирован под один из множества объективов камеры.

Надо поторопиться! Я активировал программу и провел устройством вдоль тела. Раздался сдавленный писк.

Ага, вижу. К счастью, датчик сидит неглубоко под кожей. Действуя ножом, я извлек из своего правого предплечья крохотную бусинку устройства слежения, а затем медицинским клеем остановил кровь.

Сателлит Цайта к делу подошел серьезно. Подготовил все необходимое на любые крайние случаи.

Испачканные в ржавчине шмотки я свернул в ком и зашвырнул в лес. Ну, а теперь ходу отсюда!..

Остановился я лишь километров через тридцать, которые проехал по совершенно глухим лесным дорогам, даже не отмеченным на электронных картах.

Дальше двигаться нельзя. Небезопасно. Проблема в том, что я слишком сильно устал, а стимуляторы, найденные в обыкновенной автомобильной аптечке, не очень-то и действуют. Проще говоря, Сергей Емельянович Сухоруков оказался физически неподготовлен к серьезным испытаниям. Не понимаю, какими критериями руководствовался сателлит Цайта, выбирая себе носитель в этой эпохе?

Впрочем неважно. Теперь уже гадать бессмысленно. Если честно, то у меня и без того есть над чем подумать.

Пришлось загнать машину в лес на первом же удобном съезде. Осталось еще четыре-пять часов темного времени суток. Ехать лучше по светлому, — так будет безопаснее. Значит я успею немного передохнуть и мысленно проработать сложившуюся ситуацию.

Близкой, непосредственной погони за мной нет. Сворачивая в этот лесок, я заметил неубранное поле и сейчас не поленился сходить туда. Повезло, — накопал немного картошки. Уже возвращаясь, в свете фонарика рассмотрел несколько моховиков, растущих в изобилии повсюду, — места вокруг заповедные, а пора для грибов благодатная.

Ну, уже неплохо.

В багажнике машины кроме других вещей я нашел походный котелок и саперную лопатку. Однако, к моему немалому удивлению, сателлит Цайта не позаботился о такой элементарной необходимости, как еда. Нет даже простенького сухого пайка. Интересно, почему? Неужели вывих машинного мышления? Ну, да ладно. Обойдусь картошкой. Собранные грибы известны мне с детства, — их можно без опаски употреблять в пищу

Я отошел глубже в лес, нашел подходящее место и развел небольшой костерок. Вода в котелке быстро закипела.

Сижу у огня, греюсь. Погода тем временем испортилась, небо затянуло облаками.

Крайняя степень усталости быстро дала о себе знать. Глаза вдруг начали слипаться. Я то и дело проваливаюсь в короткую дрему. Делать нечего, пришлось позволить себе минут десять-пятнадцать глубокого сна, как часто случалось на фронте.

Проснулся я резко, от острого ощущения тревоги. Протер глаза, осмотрелся и прислушался. Вроде бы все тихо. Невнятно шумит лес. Накрапывает мелкий дождик. Посторонних звуков нет, но неприятное чувство не отпустило.

«ТТ», поставленный на боевой взвод, я держу под рукой, но это не успокаивает. Дает о себе знать постоянное нервное напряжение.

Я снял котелок с огня. Подобие ложки пришлось сделать из бересты. Суп у меня получился безвкусный, даже соли нет, уж не говоря о специях, но поесть надо обязательно, иначе вскоре свалюсь без сил. Прихлебывая получившееся варево, я глубоко задумался о насущном.

Вопрос дня: как выйти на капитана Романова, если мы виделись всего один раз по видеосвязи, в довольно напряженных обстоятельствах, и я абсолютно ничего про него не знаю?

Понятно лишь одно: информация о темпоральных червоточинах находится под грифом «совершенно секретно». Я не могу обратиться в органы. Даже в ФСБ, ибо там скорее всего ничего не знают о службе, которая курирует ход истории.

То есть связаться с Романовым в моей ситуации практически невозможно?

С одной стороны, есть всемирная сеть, но вряд ли капитан Романов где-то числится под своей настоящей фамилией и званием. Он даже не иголка в стогу сена, а призрак. Очень хорошо законспирированный призрак.

Я усмехнулся, поворошив угли. Сухой хворост, собранный под деревьями, прогорает быстро. Итак, Романов… При кажущейся безвыходности ситуации у меня все же есть одна мысль. Эх, главное, чтобы память не подвела. Ведь те фронтовые дороги наверняка исчезли со временем…

Но других вариантов нет. Поэтому, поев, я затушил костер и снова сел за руль, решив не ждать рассвета.

Навигатор, к сожалению, не работает. Связь со спутниками была утрачена фактически сразу, как только я начал уходить от преследования, двигаясь вглубь аномалии.

Локальная карта достаточно подробная, а машинальные привычки летчика позволили мне запомнить пройденный путь. Так, получается, что я сейчас нахожусь приблизительно вот тут…

Обыкновенный наручный компас предусмотрительно закреплен на торпеде. То есть, его установил помощник Сухорукова, — тот, кто пригнал и замаскировал машину. Значит сбои со спутниковой навигацией тут в порядке вещей? Не знал.

Базируюсь от Петровского, — этот населенный пункт существует в современности, но соваться туда опасно. Отыскав интересующий меня участок местности, я мысленно прикинул, как туда доехать? Нормальных дорог нет, но это даже на руку.

Придется ориентироваться, как привык. Наметить направление и откладывать пройденные расстояния, двигаясь по проселкам и просекам. Примерные места я помню, — те события августа сорок первого года прочно врезались в память. Теперь дело за малым — определить отправную точку маршрута (откуда смогу уверенно ориентироваться по памяти), и добраться до нее.

Снова потянулись раскисшие проселки. Местность равнинная. Вокруг — глухие лесные массивы, почти не тронутые человеческой деятельностью.

Машина мне попалась надежная. Несмотря на неброский внешний вид, клиренс высокий, проходимость хорошая, а под капотом достаточно лошадиных сил.

О своей дальнейшей судьбе я стараюсь пока не думать. Хочется верить, что, отыскав Романова и передав ему информацию о Цайте, я тем самым автоматически решу все вопросы.