— Можем вместе поужинать в ресторане, — предложил я Эмме, когда мы покинули здание храма. — Мы давно не гуляли вместе.

Она была так расстроена, что не позволила взять её за руку, потому и на моё предложение только поморщилась.

— Брайс, мы занимаемся переводом текстов. У меня нет времени.

— Но ты ходила вчера на матч. И не переводом вы занимались со Скаем в твоей комнате.

— Это личное, — она смерила меня предупреждающим взглядом.

Похоже, я пробудил в ней хищницу.

— Я к тому, что ты бросаешься отговорками. Мы достаточно близки, чтобы говорить прямо, Эмма.

— Совместный поход в ресторан… хм… слишком похож на свидание. Мы бы могли пообщаться в столовой, — тускло улыбнулась она.

— А что плохого в свидании?

Мы почти достигли оговорённого с отцом места, но я остановил Эмму. Развернул к себе за плечо и заглянул во встревоженные чёрные глаза. Мне так нравилось, когда они были рубиновыми.

— Я в отношениях со Скаем, — ответила она твёрдо.

— Скай тебя забыл, и между вами нет этой связи. Ты свободна, Эмма, больше не боишься близости и можешь выбрать меня. Вспомни, мы же хорошо проводили время, ходили на свидания, целовались. Это можно вернуть и пойти дальше.

— Брайс, — она мимолётно отвела взгляд, но вновь посмотрела в мои глаза, — мне жаль, правда, очень жаль, но я люблю Ская, а к тебе отношусь только как к другу.

Ведь знал, каков будет ответ, но всё равно испытывал разочарование, к которому примешивался хохот Магны. А исходящая от Эммы жалость делала ещё хуже, ослабляла, почти причиняла боль.

— Мне жаль, — повторила она, двинувшись дальше в направлении кареты.

Она достигла нужного места, поэтому я нагнал её и снова остановил. Шанс добиться от неё ответных шагов был упущен, значит, следовало возвращаться к плану отца.

— Ты ведь не знаешь, как будет со мной без связи. Раньше она мешала тебе, но теперь её нет, и ты бы могла попробовать увидеть во мне не только друга.

— Я. Люблю. Ская, — чеканя каждое слово, ответила она. — И не стану изменять ему, чтобы проверить, как будет с тобой. К тому же ты встречаешься с Эмбер, это некрасиво и по отношению к ней. Не понимаю, что на тебя вдруг нашло, Брайс. Почему ты вообще поднял эту тему?

— Всё просто. Я увидел тебя счастливой со Скаем и только тогда осознал, что упустил.

— Прости, Брайс, — покачала она головой, делая шаг от меня.

— Это ты прости, — почти неслышно пробормотал я, смещаясь в сторону.

Мимо моего плеча пронеслась золотистая стрела и вонзилась в плечо Эммы. Она вскрикнула от неожиданности, подалась назад. Растерянность в чёрных глазах сменилась болью. Во мне пожаром взъярился ужас.

«Слабак! Слабак! Готов убить любимую, лишь бы не бороться», — рассмеялась Магна.

— Держись, — я поддержал Эмму под лопатки и прижал к груди.

Жакет на ней пропитывался чёрной кровью, кожа бледнела. Она беззвучно шевелила губами, хватаясь за пиджак на моём плече. И каждое прикосновение сжимало тисками грудь. Она страдала по моей вине.

— Всё будет хорошо, я тебе помогу, — пообещал, укладывая её на каменную дорожку, и положил дрожащие руку ей на грудь. Эмма задохнулась, когда в неё сплошным потоком полилась моя магия. — Держись, — повторил, отмечая краем глаза, как на камне дороги вспыхивают алым неизвестные письмена.

— Брайс… — прошелестела Эмма.

— Всё хорошо, — я прижал её голову к груди, усиливая поток магии.

Резерв пустел, хохот Магны становился оглушительным, слабость охватывала сознание. А вокруг нас кружил магический ветер. Ритуал набирал обороты. Я почти видел, как тонкая алая нить тянется ко мне от ауры Эммы, как сливается с ней, создавая одностороннюю связь. Чувствовал в себе формирование власти над ней. И как только ритуал завершился, голос Магны затих.

Письмена погасли. Рука Эммы безвольно соскользнула с моего плеча. Страх сжал сердце. Она ведь не могла погибнуть? Это лишь пустяковое ранение в плечо. Я порывисто припал ухом к груди Эммы, и с облегчением прикрыл глаза, услышав уверенные удары сердца. Жива.

— Мистер Крауден, позвольте мне, — к нам подбежал лекарь храма.

Я положил Эмму на дорогу и разрешил ему приступить к лечению. Но не понадобилось.

— Кхм, раны нет, — пробормотал мужчина.

— Как это нет⁈ — сердито рявкнул я. — В плечо ударила стрела. Помоги ей!

— Раны нет, — повторил он, раздвигая ткань одежды на плече Эммы.

Не осталось даже шрама, нам предстала кожа без изъяна с камушками обсидиана, ведь кровь начала кристаллизоваться. Неужели ритуал залечил рану?

— И замечательно, — я поднялся с дороги, аккуратно подхватил Эмму на руки и понёс её в храм.

— Скай в пути. Я его вызвал, — сообщил из её кармана Септимус.

— Ты слишком самостоятельный, — обвинил его я.

Поэтому теперь держал Питера в звуконепроницаемом чехле. Духи не только слышали наши разговоры, но и начинали действовать без нашего разрешения. Так что Питер вполне мог выдать мои дела Септимусу или Сере. Никогда не думал, что буду опасаться подслушки со стороны своего версо.

— Эмма бы хотела, чтобы я вызвал Ская, — возразил он.

— Не сомневаюсь, — фыркнул я, а на губы наползла злая усмешка.

Но это только пока, скоро тяга ко мне сотрёт чувства Эммы к Скаю. Она будет только моей. Успокаивать мои сны, поддерживать и даже больше, станет моей девушкой. В ответ я буду любить её и оберегать. Намного жарче и лучше Ская. Она почувствует разницу и однажды признает, что изначально сделала неверный выбор, и поблагодарит меня за настойчивость. Это не принуждение, это толчок к лучшему решению.

«Это лишь оправдание эгоизма», — обвинила Магна, но, странное дело, её слова не отзывались болью в висках и звучали будто издали.

— Заткнись, — пробормотал я под нос, внося Эмму в здание.

Отец ждал меня в коридоре. Улыбался и, судя по взгляду, был удовлетворён.

— Молодец, сын, — похвалил он. — Я рад, что ты вернул любимую.

— Спасибо, отец, — хрипло отозвался я, действительно испытывая благодарность.

Это не принуждение, я лишь удержал важную для себя девушку. Ведь в любви, как и на войне, хороши любые средства. Скай наверняка однажды захотел бы восстановить связь, я всего лишь опередил его. Впрочем, в чём-то Магна права: это только оправдания. Дело сделано. Эмма скоро станет моей, а остальное неважно. Нечего изводить себя тем, что не исправить.

Отец проводил меня в одну из гостиных, где была приготовлена постель для Эммы, после чего оставил нас. Я уложил её, снял с неё жакет и смыл кровь влажной тряпкой, которая тоже ждала момента завершения ритуала. И пока собирал тканью кристаллические разводы, думал о том, что будет дальше.

Тихо простонав, Эмма приоткрыла глаза.

— Брайс? — вымолвила она слабым голосом, когда сфокусировала на мне взгляд. — Что случилось? Где я?

— Меня пытались убить, но ранили тебя. Мне жаль, Эмма. К счастью, ранение оказалось пустяковым. Я же обещал, что всё будет в порядке. Помнишь? — спросил, проведя кончиком пальца по её щеке.

Чёрные глаза расширились. Эмма коротко выдохнула и поёжилась от прошедшей по телу дрожи.

Работало. У отца действительно получилось.

— Помню, — хрипло подтвердила она.

— Опасность позади, — улыбнулся я, погладив теперь её подбородок.

Эмма задрожала сильнее. Приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но наше уединение нарушили. В комнату влетел встревоженный Скай.

— Эмма⁈ — он подбежал к софе, упал на колени возле меня и провёл ладонью по её лбу к волосам.

Его пальцы дрожали, а взгляд наполняла такая отчаянная тревога, что я ощутил укол чувства вины, но сразу же от него отмахнулся.

— Оставлю вас.

Я поднялся с пола и направился прочь из комнаты. Пусть Скай наслаждается последними днями с Эммой, скоро она уйдёт ко мне.

/Эмма Марс/

Три дня спустя.

— Эмма оживила версо, моя теория верна, — подытожил Габриэль, щёлкнув пальцами. И почему-то над моей макушкой. — Она — богиня жизни.