Ричард приподнял бровь, разглядывая меня с непроницаемым лицом. Я чувствовала, как под его взглядом у меня горят щёки.

И тут до меня дошло: я стою перед принцем, воняя подвалом, как сто чертей, и пытаюсь извиняться за пощёчину. Картина маслом.

— Помутнение рассудка, значит, — задумчиво повторил он. — Интересная формулировка.

— Искренне, — поспешно добавила я. — Я абсолютно искренне прошу прощения. Вы… Вы очень важная персона, а я… я просто… ну, ошиблась. Сильно ошиблась.

Ричард молчал, казалось, целую вечность. Я уже начала думать, что сейчас он развернётся и уйдёт, а мне останется только догонять Нитару и хорониться в общаге до конца жизни.

Но вдруг его губы дрогнули в подобие улыбки.

— Знаете, Эвелин Форст, — медленно произнёс он, — я слышал много извинений. Но чтобытак … — Ричард выразительно повёл носом, — это признаться впервые.

Я замерла. Он что, шутит?

— Ваше Высочество, это… долгая история, — стушевавшись, пробормотала я. — Наказание было, гм… живописным.

— Наказание? — уже теплее усмехнулся он. — За что же?

— Магистр Трейнар довольно требователен, — ляпнула я и тут же прикусила язык. Но было поздно.

Ричард мгновенно помрачнел и, отвернувшись, снова двинулся по своему маршруту. Я засеменила следом, подстраиваясь под его шаг. С таким трудом нащупанное хрупкое перемирие затрещало по швам, стоило мне только упомянуть факультет Стражей. Похоже, я умудрилась задеть больную мозоль тщательно лелеемого самомнения принца. Теперь мне оставалось лишь пристыженно молчать, чтобы не стало еще хуже.

— Ваше Высочество? — аккуратно подала я голос.

— Ваши извинения приняты, — холодно бросил он, развернувшись. — Однако помните: повторения столь… неприятной ситуации я не потерплю.

— Обещаю, больше никогда! — облегчённо выпалила я и, схватив принца за руку, потрясла. — Спасибо, Ваше Высочество. Честное слово, спасибо.

Ричард кивнул и, бросив на меня непонятный взгляд, пошел дальше. А я, тихо выдохнув, развернулась и с чистой совестью направилась в общежитие.

Дверь в комнату я открывала с чувством человека, который пережил слишком много за один день и мечтает только об одном – упасть лицом в подушку и забыть о существовании этого мира хотя бы на пару часов (а лучше на все восемь!).

Но, как оказалось, у судьбы на меня были совсем другие планы.

В комнате царила гробовая тишина. Такая напряжённая, что её можно было резать ножом. Посреди этого безмолвия стояли две фигуры: Нитара, вжимавшая голову в плечи так глубоко, что не было видно шеи, и Иламира.

Наша ледяная королева, которая обычно была выше всех низменных проявлений человеческого бытия в своей аристократической надменности, сейчас походила на чайник, который вот-вот взорвётся. Метая молнии злющими глазами, она сжимала подол (когда-то идеально выглаженного) платья с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Но от моего взгляда не укрылись покрасневшие глаза, едва уловимая припухлость век и то, как подрагивали её руки, сжимавшие подол.

Плакала что ли? — проскользнула мимолетная мысль, прежде чем я, застыв в дверях, нервно выдохнула:

— А… вот и я.

— Замечательно, — голос Иламиры звучал обманчиво спокойно, но от этого спокойствия по спине пробежали мурашки. — Просто замечательно. Теперь в сборе вся команда виновников сегодняшнего... — она сделала паузу, подбирая слово, — безобразия.

Я перевела непонимающий взгляд на Нитару. Та смотрела на меня глазами нашкодившего щенка, которого вот-вот ткнут носом в лужу.

— Иламира, послушай, — начала я, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы можем всё объяснить.

И мысленно добавила:

Что бы это ни было.

— Объяснить? — Она рассмеялась. Смех вышел нервным, почти истеричным. — Ты хочешь объяснить МНЕ, почему Я, вернувшись в СВОЮ комнату, обнаружила ЭТО? — развела руками Иламира, указывая на всю нашу комнату.

Всё ещё не понимая, я обвела её взглядом, пока не наткнулась на ковёр, который сейчас лежал подчёркнуто в стороне, открывая вид на прожжённое пятно.

Точно! Утренний инцидент с зельем. Со всеми этими приключениями за день я совсем забыла про этот маленький момент.

— Это уже не входит ни в какие рамки! — продолжала горячиться соседка, широким шагом расхаживая по комнате. — Прошло всего ничего с момента поступления, а ВЫ уже умудрились превратить комнату в… непойми что! — последнее слово она буквально выплюнула.

— Это зелье, – пролепетала Нитара, — я случайно пролила, а Эви сказала…

— Эви сказала, Эви посоветовала, — передразнила Иламира. — А самой подумать? Как вообще в комнате могло оказаться зелье?

— Этого больше не повторится, — мрачно пообещала я, посмотрев прямо в наполнившиеся слезами глаза Нитары. Та закивала в подтверждение.

— Ах, не повторится! — всплеснула руками Иламира. — А больше и не надо! Всё уже и так случилось! Вы хоть понимаете, какой это позор? На всю нашу комнату. Если ЭТО кто-то заметит!

— Но… — попыталась заикнуться я о том, что в комнату вроде бы никто, кроме нас, и не заходит. Но слушать меня никто не собирался:

— Какой кошмар! Я, дочь герцога, вынуждена жить в одной комнате с двумя…

Иламира запнулась, подбирая слово, и я, тут же воспользовавшись этим шансом, перебила:

— Да поняли мы уже всё, поняли! Можешь больше не продолжать.

— Поняли, значит? — упёрла руки в бока соседка. — В таком случае вас не затруднит привести комнату в благопристойный вид? Сейчас же! — всего на секунду её голос дрогнул.

Я открыла рот, чтобы возразить, но перехватила взгляд Нитары – такой умоляющий, что спорить расхотелось. Да и, честно говоря, в словах Иламиры была своя правда. Мы действительно устроили в комнате чёрт знает что.

— Пошли, — буркнула я, толкая подругу. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Следующий час, а может, и два, превратились в бесконечный круговорот воды, мыла и тряпок. Я тёрла полы с таким остервенением, будто пыталась стереть саму память об этом дне. Нитара сопела рядом, периодически всхлипывая, но послушно натирала доски.

Иламира сидела на своей кровати с книгой в руках, но я кожей чуяла: не читает – следит, зараза. Контролирует каждое движение.

Время от времени она бросала отдельные фразы: «Левее протри. Там грязное пятно. И под кроватью не забудьте».

— Слушаюсь, mein Führer, — пробормотала я себе под нос, но достаточно громко, чтобы она услышала.

Иламира поджимала губы, но смолчала.

Наконец, бесконечная уборка подошла к концу. Пол сиял.

— Всё, — выдохнула я, разглядывая свою устало-замученную физиономию в отражении паркета.

— Ну что же… — сухо бросила соседка, отправляясь на инспекцию. — Прием…

Уже не слушая, мы с Нитарой отправились к кроватям. Плюхнувшись на свою, я распласталась в форме звезды.

Я уже практически уснула, как вдруг Иламира, оборвавшись на полуслове, замерла у того самого злополучного места.

— Это что? — вырвал меня из дремы возглас соседки.

Я приподнялась на локте и вытянула голову. Сквозь протёртые до блеска доски проступало небольшое пятнышко прожжённой древесины. Почти незаметное. Почти.

— Мы пытались, — виновато пробормотала Нитара. — Но оно, кажется, насквозь…

— Вижу, что пытались, — перебила Иламира, поморщившись.

Сон как рукой сняло.

Надменная рожа, что смотрела на нас сверху вниз, как на нашкодивших щенков, стала последней каплей в чаше моего терпения.

— Знаешь что? — подскочила я с кровати и встала напротив Иламиры. — Не при… э-э-э у тебя вообще совесть есть?!

— Прости? — вопросительно приподняла она брови.

— Говорю, что ведёшь себя не лучше нашего. Изображаешь из себя ледяную королеву, которая выше всех и вся, а на деле! — прошипела я, тыча в Злодейку пальцем. — Сама набросилась на меня лишь за то, что я тебе помогла!

Иламира побелела.

— Это была не помощь! Ты опозорила нас перед всей академией! Его Высочество…

— Его Высочество, — передразнила я, — орал на тебя посреди толпы! Я это видела, Иламира. Своими глазами. Он стоял и отчитывал тебя, как последнюю служанку, при всех! А ты… ты стояла и молчала. Глаза в пол, виноватая рожа, и ни звука в свою защиту.