Он молча смотрел на рану, и в какой момент его глаза сузились.

— Удар в сердце, — сказал он. — Острый предмет прошел между ребрами, прямо к сердцу.

Он помолчал, а потом добавил:

— Порез не слишком широкий и вполне вероятно, что такую рану мог оставить тот нож, который мне подкинули в ящик.

— Где он сейчас? — спросила я.

— Я уничтожил его почти сразу после того, как нашел. Чтобы меня не могли подставить и обвинить в том, чего я не делал.

В этом был смысл. Однако очередное обнародованное убийство заставило меня усомниться в реальности. Стоит выдохнуть и попасть в паутину иллюзии спокойной и безопасной жизни, как следом обязательно происходит что-то ужасное. Нет никаких сомнений в том, что Олимпия бродит где-то поблизости. От понимания этого все тело забила мелкая дрожь, а руки стали холодными, как ледышки. Такими темпами Олимпии не составит труда добраться и до меня. Рано или поздно она обязательно меня поймает и… убьет.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала я, поднимаясь. — Мы не знаем, где Олимпия. Не знаем, что делать дальше. Нам нужно вернуться к Финну, нам нужно выбраться из леса, нам нужно...

— Люси, — сказал Киллиан.

— ...понять, что происходит, потому что это не просто убийства, это...

— Люси.

— ...что-то большее, и я не знаю, как это остановить, и...

— Люси! — резко окликнул меня Кавальере.

Я обернулась.

— Что?!

— Ты понимаешь, где мы находимся? — спросил он.

Голос Киллиана был таким же ровным, как и всегда, но я уловила в нем едва заметное волнение.

— В лесу, — сказала я. — Очевидно.

— Конкретнее?

— Мы в лощине, — ответила я и тут же замерла.

Я вспомнила.

Профессор Белл говорила, что полтергейсты, как и многие другие духи, часто выбирают для обитания низинные места — лощины или овраги. Она говорила, что такие места притягивают их, как мед мух.

— Дошло наконец? — сказал Киллиан, кивнув куда-то мне за спину.

Я медленно повернула голову.

Сначала ничего не увидела. Только деревья, солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны, и тишину, которая казалась слишком плотной для вечера полудня.

А потом я заметила его.

Полтергейст стоял между двумя старыми дубами, и я не могла понять, вижу ли его на самом деле или силуэт его мне лишь мерещится. Его очертания были размытыми, словно кто-то написал фигуру акварелью и не дал краске высохнуть. Голубоватое свечение исходило от сущности, но не освещало пространство вокруг, наоборот, будто высасывало из него свет, делая воздух плотнее и холоднее.

Я не могла разобрать, где у него лицо, руки, или ноги, но чувствовала, что он смотрит прямо на меня.

Фигура не двигалась, однако я ощущала, как она приближается, скользя над землей без единого звука.

Внутри меня поднимался холод, не имевший ничего общего с погодой.

Олимпия могла настигнуть нас в любую минуту, и тогда встреча с полтергейстом станет последним поводом для беспокойств. Мы еще успевали унести отсюда ноги и отправиться на поиски очередной сторожки. Я смотрела на голубоватую дымку, и каждая клетка моего тела кричала одно: беги. Но я не могла. Не могла оставить Айлин здесь, хоть эта стерва и отправила нас прямо в ловушку к вампирам. Не могла бросить тело бывшей подруги в этом мрачном месте, как ничего не значащий хлам. А как же другие участники турнира? Откуда нам знать, что пятой жертвой не станет кто-то из ребят? Я не могла позволить турниру продолжаться, когда где-то в лесу свободно разгуливал убийца.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя отвести взгляд от полтергейста.

— Нам нужно заключить с ним сделку, — сказала я, поворачиваясь к Киллиану.

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила поджечь весь Шервудский лес.

— Ты с ума сошла? — сказал Кавальере, явно не одобряя мою идею. — Ты даже не знаешь, как много времени прошло с момента его смерти, и как давно он питался человеческой энергией. Ты не знаешь, кем этот дух был при жизни и чего потребует взамен.

— Мы не можем продолжать турнир, когда убийца на свободе. Нужно сообщить Дункан, что произошло. Единственный способ сделать это — отправить его к ней.

— Люси, — почти прорычал Киллиан. — Посмотри на его размеры. Это крупный полтергейст. От него так и прет сила. С подобными сущностями нельзя заключать сделки просто так. Они всегда требуют больше, чем ты готова отдать.

— Я знаю, — сказала я, чувствуя, как внутри оканчательно крепнет решимость. — Но у нас нет выбора.

Киллиан смотрел на меня так, словно прямо сейчас пытался найти хоть один аргумент, который сможет меня остановить. Он хотел меня защитить. И это злило меня почти так же сильно, как пугало.

— Я не позволю тебе этого сделать, — наконец сказал он.

— Меня трогает твое волнение, Киллиан, но ты мне не помешаешь, — сказала я, приседая. — Будь с черепом мягче и тише. Чтоб Кавальере уснул и меня не услышал.

Я быстро подняла с земли камень, который лежал у моих ног. Резко вскочила и со всей силы ударила Киллиана по голове.

Кавальере закатил глаза и осел на землю. Я подхватила его, не дав удариться, и осторожно опустила на траву.

— Прости, — сказала я, всматриваясь в его красивое и спокойное лицо. — Но ты не оставил мне выбора.

Кавальере был тяжелым, но я справилась. Оставив его лежать на земле я повернулась к полтергейсту.

Он стоял прямо передо мной.

Я вздрогнула и невольно отступила на шаг.

Сделав глубокий вдох, я вскинула руку, выставляя ее между нами.

— Если ты хочешь мне навредить, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и бесстрашно. — Знай, что я — ведьма, Люсильда Принц. И я призываю тебя заключить со мной сделку.

Я стояла перед призраком, чувствуя, как холод струится от его полупрозрачной фигуры. Он не двигался, но я знала, что он меня слышит.

— Ты заключишь со мной сделку, — повторила я. — Ты отправишься в Институт Кроули и найдешь директора Дункан. Ты расскажешь ей о произошедшем здесь убийстве. Скажешь, где найти меня. И скажешь ей, что турнир должен быть остановлен.

Полтергейст издал звук, но не голос в привычном смысле, а вибрацию, отзывающиеся прямо в моей голове. Он был низким и тягучим, как будто кто-то пытался говорить сквозь толщу воды.

— Ты просишь меня о помощи, — услышала я. — Но что я получу взамен?

Я сглотнула.

— Что ты хочешь?

— Как и все. Я хочу чувствовать, — сказал он. — Я хочу слушать и быть услышанным. Я хочу вспомнить, что значит быть живым.

Полтергейст приблизился еще на шаг.

— Я хочу занять твое тело.

Я замерла.

— Однажды, — продолжил он, — когда решу, что время пришло.

Я почувствовала, как внутри меня все сжалось. Я знала, что он может попросить что-нибудь подобное. Полтергейсты испокон веков стремились обрести плоть. Получить настоящее тело было их главной мечтой и, пожалуй, единственным желанием, которое действительно имело для них хоть какое-то значение.

— Один час, — сказала я, жестко обозначив условие. — Я впущу тебя в свое тело ровно на час. Не больше.

Полтергейст ничего не ответил.

Я чувствовала, как он рассматривает меня, как изучает каждую клетку моего тела.

— И еще, — добавила я. — По истечении этого часа, который я подарю тебе, я должна остаться целой и невредимой.

Я не была уверена, что призраки умеют смеяться, но готова была поклясться: мой собеседник именно сейчас усмехнулся.

— Целой и невредимой, — повторил он. — Я согласен.

Из голубой дымки, прямо из ее центра, отделилась полупрозрачная линия напоминающая руку. Она была ледяной, когда я пожала ее, и при этом совершенно невесомой. Прикосновение напоминало снег, выпавший всего несколько минут назад.

— Сделка заключена, — сказала я. — Выполни свою часть.

Полтергейст начал медленно таять, растворяясь в воздухе, и через несколько секунд от него не осталось и следа.

Я села прямо на землю, не опасаясь испачкать пальто, вытянула ноги и осторожно положила голову Кавальере себе на бедро.