— Ты, — тихо и спокойно произнес Киллиан, однако в этом спокойствии было нечто опасное. — Ты правда думал, что можешь прийти сюда и сделать это?

Август попытался вырваться, но Киллиан крепко держал его.

— Она заслужила! — выкрикнул Август. — Ты не знаешь, что она сделала!

— Мне и не нужно знать. Я вижу то, что она лежит на полу, а ты стоишь над ней. Ай-ай-ай, Берч.

Киллиан отпустил Августа и шагнул назад. Август решил окончательно пренебречь здравым смыслом, попытавшись вновь приблизиться ко мне. Но Кавальере не позволил ему. Он схватил Берча за ворот худи и отшвырнул к двери с такой силой, что тот пролетел через комнату и рухнул на пол.

— Если ты еще раз подойдешь к ней, — продолжил Киллиан, нависая над ним. — Я сделаю так, что ты не сможешь ходить целую вечность. Убирайся.

Август вскочил и выбежал из комнаты, не оглядываясь. В комнату отдыха снова воцарилась тишина.

Киллиан повернулся ко мне. Я все еще лежала на полу, чувствуя, как кровь стекает по подбородку, и я не могла понять, что именно сейчас чувствую. Боль? Облегчение? Но одно чувство я узнавала наверняка — разочарование. Не зря мне не хотелось надевать белый. Черт.

— Принц, — сказал Кавальере, опускаясь передо мной на колени. — Ты меня слышишь?

Я попыталась ответить, но изо рта не вылетело ни слова. Тогда Киллиан осторожно взял меня за руку.

— Все хорошо, Люси, — непривычно мягко сказал он. — Ты в безопасности.

Киллиан пододвинулся ближе, и я почувствовала, как его рука скользнула мне под спину.

— Я могу поднять тебя?

Я кивнула, не в силах говорить.

Он подхватил меня на руки и прижал к себе. Его рубашка приятно пахла ненавязчивой свежестью, смешанной с дымом сигарет.

Меня так уже уносили. Однажды. Только вот то был не Кавальере, а Теодор Барнс. Однако присутствие Берча, по всей видимости, стало неизменной постоянной, от которой меня жутко мутило.

— Все хорошо, — повторил Киллиан. — Я здесь.

Не знаю, с чего он решил, что последняя фраза должна хоть как-то меня успокоить. Но я совру, если скажу, что она не сработала.

Я закрыла глаза, желая погрузиться в себя, цепляясь за собственные мысли в поисках хоть какой-то опоры. Я чувствовала, как осторожно Киллиан выходит из комнаты, и я почему-то была уверена, что он меня не отпустит.

Кавальере нес меня сначала по лестнице, затем по коридору, а я не сопротивлялась. Просто лежала на его руках.

— Ты с тридцать шестой, верно? — спросил он, и я почувствовала, как его голос отдается вибрацией где-то в груди.

Я кивнула, не открывая глаз.

Он подошел к моей двери и толкнул ее плечом. Не знаю как, но Киллиан даже умудрился угадать, какая из кроватей моя.

Он опустил меня в постель, и матрас слегка прогнулся под моим весом. Я хотела, чтобы он ушел, чтобы ситуация не стала еще более неловкой и странной, но этот долбаный рыцарь какого-то черта не собирался покидать мою комнату.

Киллиан присел на край кровати и взял меня за подбородок, осторожно поворачивая мое лицо к себе. Его пальцы были теплыми, и я вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Какое долбаное клише.

— Рану нужно заживить, — произнес Кавальере, а затем принялся что-то бормотать.

Мгновенье спустя боль полностью отступила. Это уже второй раз, когда Киллиан лечит меня. Надеюсь, это не войдет у нас в привычку.

Я посмотрела на Кавальере, его стальные глаза были прикованы ко мне, и я сама не могла отвести взгляд.

А потом я почувствовала, как тошнота внутри меня достигла пика.

Я попыталась сдержать подступившую волну, но не смогла. Хвала семи смертным грехам, я успела податься вперед прежде, чем меня окончательно вывернуло на одеяло.

Я замерла, чувствуя, как стыд обжигает тело.

— Прости, — прошептала я.

— Все в порядке, — встал с кровати Киллиан. — Это твоя типичная реакция на меня.

Я слегка улыбнулась и отвернулась к стене, чувствуя себя жутко неудобно. Я не хотела, чтобы Кавальере видел меня такой.

— Почему ты пришел? — спросила я, почувствовав, что голос наконец вернулся.

— Я вернулся в кампус, поскольку забыл зажигалку, и услышал крики, — ответил Киллиан. — Подойдя ближе к двери, я услышал твой голос. А что было дальше ты уже знаешь.

— Спасибо, — произнесла я, не смея поворачиваться к Кавальере лицом.

— Я пришлю Шона. Отдыхай, — произнес он, шагая к двери. — И не парься насчет рвоты. Мне столько раз приходилось убирать за доберманами тети... Я бы и за тобой убрал, но боюсь, что этим только сильнее загнал бы тебя в яму стыда и смущения.

Я наконец развернулась, но Кавальере уже выскользнул из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я вышел из комнаты Принц, с трудом удержавшись от желания хлопнуть дверью. Видит Люцифер, как я был зол. Внутри меня все клокотало от ярости. Я мог обидеть девушку разными способами, но применение физической силы я считал непозволительным, чем-то выходящим за рамки допустимого и адекватного. Несколько раз мне приходилось вступаться за девушек, но я никогда и никого не бил, защищая чью-то честь или жизнь. Сегодня же я поразил самого себя.

Я не параноик, но все же счел необходимостью проверить, все ли в порядке с Принц, когда не увидел ее на ужине. Да, люди Нортона оцепили территорию Института Кроули, однако интуиция подсказывала мне, что кто-то, помимо обезумевшей Олимпии, представляет для Люсильды угрозу. Как выяснилось, интуиция меня не подвела.

Я вылетел из жилого кампуса, но ярость не утихала, она просто перешла в другое состояние. Я почти не слышал своих шагов по ступеням крыльца. Перед глазами стояло только лицо Принц. Бледное, с разбитой губой и кровью на подбородке. И ее глаза — пустые, словно у куклы.

Когда я зашел в комнату отдыха и увидел ее, лежащую на полу, меня впервые за долгое время по-настоящему охватил страх.

Я не знал, что я чувствую. Я не знал, что вообще должен чувствовать. Но точно понимал одно: подобного со мной еще не происходило. Это чувство на мгновение сжало грудь и перехватило дыхание.

Я хотел защитить ее. Хотел, чтобы она была в безопасности. И я знал, что сделаю все, чтобы это произошло.

Но какого черта?

Дефицит витамина D в этой хреновой Англии, должно быть, окончательно сказался на моей психике. И я бы действительно мог спихнуть все на редкое появление солнца, но авитаминоза не бывает у колдунов.

Тогда почему мне не все равно?

Почему я продолжаю изо дня в день думать об этой гребанной Принц, которую тошнит от одного лишь моего вида?

Боюсь, если честно отвечу на свои же вопросы, мне станет только хуже. Искренность порой кажется лишней даже тогда, когда говорить приходится только с самим собой.

По пути в учебный корпус мне встретилось несколько студентов, гуляющих по территории. Некоторые пытались заговорить со мной, но я лишь отмахивался, проявляя бестактность. Плевать. Переживут.

Я распахнул дверь Института, едва не сбив какого-то младшекурсника. Коротко извинившись, ускорил шаг и направился прямо в обеденный зал.

Почти сразу я заметил Маккартни. Он, слегка опираясь на стол, стоял над тремя парнями, сидевшими за ним. Кажется, ему есть, с кем общаться, помимо Принц и ее легкомысленной подруги.

— Смотри-ка, это ж твой сосед! — произнес Магнус, с которым мы учились на одном курсе.

Двое незнакомых парней, сидевших по левую руку от Шона, одновременно поднялись из-за стола и протянули мне ладони. Похоже это какая-то близнецовая фишка.

— Рады знакомству. Киллиан, верно? — размеренно произнес брюнет азиатской внешности. — Я Кан Уль.

Едва я успел пожать руку одному брату, как второй тут же перехватил инициативу, схватив меня за ладонь.

— А я Кан Тхэ! Мы тоже перевелись сюда, но на пятый курс. Шон рассказывал о тебе! И как тебе жить в Италии? Должно быть не очень, раз ты переехал сюда? А…

Брат-болтун не успел договорить, поскольку Кан... Кан кто-то там, представившийся первым, зажал ему рот ладонью и устало вздохнул.