Инстинкты сработали быстрее мысли. Он поймал падающее тело, автоматически приняв вес на себя, и в тот же миг получил чем-то мокрым и пыльным прямо по лицу. В нос ударил запах лимона, мыльной воды и… корицы?

Когда мир перестал кружиться, Йердан обнаружил, что стоит, прижимая к себе Астарию, одной рукой обхватив её за талию, другой инстинктивно вцепившись в приставную лестницу-стремянку, которая теперь стояла криво. Лицо его было залеплено грязной тряпкой. На полу лежало ведро, мыльная вода разлилась лужей по половицам.

Астария зависла у него в руках, её глаза, широко распахнутые от неожиданности, были всего в паре дюймов от его. Чешуя на её скулах и шее вспыхнула ярким перламутром, буквально горела от переполняющих её эмоций. Йердана обдало жаром её эмоционального коктейля, в котором перемешались испуг, удивление, благодарность и... желание? Она медленно выдохнула.

— Выпусти, — прошипела она, не двигаясь и не стараясь оттолкнуть его, но эмоции говорили об обратном.

Йердан медленно, будто разгибая заржавленные суставы, опустил её на ноги, затем снял тряпку с лица. Его ореховые глаза сузились.

— Ты что вообще делала? — его голос звучал глухо и слегка хрипловато. Он не мог отделить её эмоции от своих и впервые за долгое время растерялся. В юности с ним было такое, что он начинал принимать чужие эмоции за свои, но он уже давно научился видеть чёткие границы. Только вот из головы никак не шло приятное чувство держать эту хрупкую девушку в своих объятиях.

— Убиралась! — Астария поправила на себе белую рубашку и отряхнулась, её щёки горели. — Здесь, между делом, можно пылью прошлого века подавиться! Ты когда последний раз вытирал пыль с этих полок?

— Я не вытираю пыль. Она создаёт аутентичную атмосферу и защитный слой, — отбрил он, вытирая лицо чистым краем той же тряпки и морщась. — Что это за вонь? Корица? Ты ещё и благовония…

— Это не благовония! Это специя! Я мыла полки с ней, чтобы избавиться от запаха плесени! У нас тут, между прочим, пахнет, как в пещере тролля после праздника! — она ткнула пальцем в сторону разлитой воды. — И не смей говорить, что у тебя аллергия на корицу! Она же не освящённая!

Йердан тяжко вздохнул, чувствуя, как пыль щекочет в носу. Аллергии на корицу у него не было, но это женское желание навести свои порядки портило настроение.

— Зачем вообще полезла на эту старую стремянку?

— Хотела протереть верхние полки! Там паутины больше, чем в подземелье! И я нашла кое-что интересное, — её взгляд стал хитрым. Она полезла в карман своих широких брюк-юбки (которые теперь были забрызганы мыльной водой) и достала небольшой, потемневший от времени деревянный ящичек. — Завалялся за стопкой ничего не значащих свитков о налогах на торговлю мандрагорой в восемнадцатом веке.

Йердан нахмурился, узнавая ящик. Это была одна из его первых «находок» времён жизни при дворе — коллекция перьев для письма, которую он когда-то стащил у своего дяди-принца. Бесполезная безделушка, но ему почему-то было жаль её выбрасывать.

— И что? Собираешься открыть музей канцелярских принадлежностей?

— Собираюсь спросить, — Астария открыла крышку. Внутри, на бархате, лежали изящные перья грифона с наконечниками из осколков лунного камня. — Почему у полудемона, который ненавидит всё королевское, хранится набор перьев с фамильным гербом королевской семьи? Для чего они?

Йердан выхватил у неё ящик из рук и захлопнул крышку.

— Любопытство до добра не доведёт. Особенно когда совмещено с неумной привычкой лазить по гнилым стремянкам и устраивать потопы. — Он отнёс ящик к своему столу. — Ты лучше расскажи, что с кладбищем и венками. Удалось выудить что-то путное?

Переход был грубым, но эффективным. Астария, всё ещё слегка алая от неловкости, фыркнула, но подхватила тему.

— Удалось. Это бизнес. Грязный, вонючий бизнес на похоронных венках. — Она начала собирать воду с пола и параллельно рассказывать про лавку «Вечный цветок», про хозяина и его рабсилу из беспризорников.

Йердан слушал, постепенно отходя от инцидента с падением, но Астария неудачно повернулась к нему спиной и наклонилась, вытирая порог. Йердан смущённо отвернулся. Вроде ничего такого, но его тело моментально отреагировало. Эта девушка принесла вместе с собой хаос в его жизнь и лишнее беспокойство. Но по крайней мере, теперь он не чувствовал одиночества, даже если взаимоотношения у них могут быть только деловые.

«Чёрт и драконица... Да где это видано?!» — усмехнулся своему внезапному желанию Йердан. Он как никто знал, что ничего хорошего эта тяга не сулила.

Спрятав ящик с перьями в ящике стола, Йердан обернулся к Астарии. В его глазах теперь была только привычная, холодная концентрация.

— Ладно. Похоронный бизнес — это мерзко, но локально. С ним разберёмся через пару дней, поставив на место хозяина лавки. Но это блошиный укус по сравнению с раком, который поражает весь город. — Он подошёл к доске, где уже висела схема связей членов клуба Золотого яблока, и провёл мелом жирную черту, соединяя имена Орланта, Таргалина, Фаэрана, Эльрика и других участников собрания. — Информация, собранная для Гаррика, подтверждает худшее. Это не просто клуб по интересам. Это политический штаб. Их цель — системная зачистка.

Астария, выжимая тряпку над ведром, прислушалась.

— Зачистка? Ты о чём?

— О двух вещах, которые идут рука об руку. Первое: закон о «пересмотре представительства в парламенте для обеспечения стабильности и традиционных ценностей». Звучит невинно? На деле это означает лишение мандатов всех, у кого в жилах течёт менее 75% драконьей крови. Под раздачу попадут пять человек, включая единственного полуэльфа-дракона, который голосует за прогрессивные реформы в промышленности.

— А второе? — спросила Астария, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Второе — это передел собственности. Под видом «повышения эффективности и национальной безопасности» они готовят указ о передаче контроля над ключевыми шахтами солнечного камня «проверенным, лояльным кланам». Читай — себе и своим ставленникам. Все независимые промышленники, вроде Гаррика, будут разорены или поглощены. А их главный козырь — твои шахты солнечного камня, Астария. Таргалин рвётся не вернуть тебя, он рвётся стать легитимным владельцем в страхе предстоящего суда, чтобы потом «добровольно» передать их в общий котёл. За это ему обещают место в их кругу и долю от общего пирога.

Он отложил мел и посмотрел на неё.

— Они создают мир, где такие, как мы — ты и я, не имеют ни голоса, ни прав, ни средств к существованию. Нас либо выдавят на самое дно, либо уничтожат как «нежелательные элементы».

В бюро повисла тяжёлая тишина.

— И что… что мы можем сделать? — голос Астарии звучал тихо, но без тени паники.

— Пора сделать свой ход, — сказал Йердан, выдвигая ящик с досье. — У нас есть компромат на каждого из них. Не просто слухи. Факты. Долги, взяточничество, незаконные сделки, связи с преступным миром, извращения, которые они так любят осуждать в других. Мы начнём с… дестабилизации.

Он достал папку с пометкой «Неприкосновенное», что лежала в потайном отделении.

— Завтра утром анонимные письма с тщательно отмеренными порциями секретов начнут приходить им домой. Не все сразу. По одному. Сначала самому слабому звену — лорду Эльрику, который тонет в долгах из-за пристрастия к азартным играм. В письме будут детали его долгов и намёк, что остальные участники клуба уже знают о его «слабости» и готовятся отстранить его, чтобы не делиться. Он запаникует. Побежит к другим. Начнёт давить. Они начнут подозревать друг друга.

Астария слушала, и на её лице появилась хищная улыбка.

— Сеять раздор. Классика. А потом?

— А потом, когда они будут заняты выяснением, кто из них предатель, мы нанесём удар по публичной репутации. — Йердан открыл папку, где лежали оттиски с камня-резонатора и распечатки финансовых операций. — Мы «случайно» передадим самые сочные истории о их вечеринках с участием полукровок-служанок и злоупотреблении служебным положением в руки… скажем, пары голодных до скандалов журналистов из оппозиционных «Серебряных хроник». Не всё сразу. Дозированно. Чтобы общественное возмущение нарастало постепенно, а они не успели договориться и замять всё разом. Параллельно собирая показания жертв и проводя слежку за клубом.