— Простите, — обратила Астария внимание пожилой женщины на себя, — я могу вам чем-то помочь?

Старушка посмотрела на неё красными, заплаканными глазами. Её лицо было настолько худым, что сразу говорило о долгом недоедании. История была абсурдной и трогательной одновременно: кто-то систематически воровал венки с могилы её недавно умершего мужа-дворфа. Не дорогие кубки, что сами по себе были неплохими драгоценностями, не подношения, а именно эти скромные, плетёные из освящённых в храме трав венки. Для старухи, чьи средства были скудны, а вера — крепка, это было двойным оскорблением.

Астария, движимая смесью азарта и солидарности с теми, кого обижают сильные (или, в данном случае, загадочные воры), пообещала помочь. И в качестве… материала для размышления… прихватила с кладбища, с разрешения вдовы естественно, свежий, принесённый сегодня венок. Он был красив: белые лилии, веточки лаванды, перевитые серебряной лентой — и всё это, разумеется, благословлённое жрецом Солнечного Пламени. С этим сокровищем она направилась в бюро, чтобы сообщить Йердану о новом деле.

Йердан, приближаясь к двери своего бюро ближе к полудню, почувствовал неладное ещё на подходе. Из щели под дверью струился тонкий, но невыносимо знакомый запах — смесь цветов, освящённой травы и… святой воды, которой, вероятно, окропили венок для пущей сохранности.

Он остановился как вкопанный. По спине пробежал знакомый, отвратительный зуд. Нос задёргался. Он сглотнул, пытаясь взять под контроль рефлексы, и толкнул дверь.

Пышный белоснежный и благоухающий святостью венок аккуратно лежал на его столе для изучения. Астария сидела напротив с серьёзным видом, изучая его, будто это была карта сокровищ.

— Что… — голос Йердана сорвался на высокой, неестественной ноте. Он чихнул. Дважды. — Что ЭТО?!

Астария подняла на него невинный взгляд.

— Вещественные доказательства. По новому делу.

— УБЕРИ ИХ! — он почти взвыл, отступая к порогу, глаза уже начинали слезиться. На его шее уже выступили красные пятна. — Они освящённые! Ты что, специально пытаешься меня добить? Ладан — цветы, теперь ещё и похоронная атрибутика!

— Это не просто атрибутика, — парировала Астария, но всё же сняла венок со стола и отнесла в коридор, заставив Йердана резко шарахнуться в сторону. — Это предмет кражи. Нашей новой клиентки, Марты. У неё воруют венки с могилы мужа. Только венки. Ничего больше.

— И что?! — Йердан, всё ещё стоя в дверях, потирал переносицу. — Кому нужны эти… эти святые веники?!

— Вот в этом и вопрос, — Астария вернулась к столу, оставив венки у входа, но запах уже пропитал комнату. — Марта — бедная старушка. Платит последние гроши, чтобы сделать мужу достойные проводы, а какой-то мерзавец их систематически таскает. Она в отчаянии. Страже плевать на цветочные кражи.

Йердан, наконец переступив порог, устало опустился в своё кресло.

— И ты, естественно, пообещала помочь. Потому что у нас нет других дел, кроме как ловить кладбищенских фетишистов?

— Бизнес есть бизнес, — пожала плечами Астария, пародируя его интонацию. — К тому же это странно. Очень избирательно. Только её венки. Только свежие. И никто не видит, кто это делает. Может, это какой-то ритуал? Или… — она хитро прищурилась, — может, это связано с тем, что её муж-дворф работал оценщиком в той же конторе, что занималась аукционами имущества… скажем, несостоятельных драконьих аристократов?

Йердан перестал чесать руку и медленно поднял на неё взгляд. В его усталых глазах вспыхнул холодный, профессиональный интерес.

— Конкретнее.

— Ещё выясняю. Но старушка обмолвилась, что перед смертью муж что-то бормотал о «неправильных оранжереях». Она думала, что это бред умирающего. А я подумала… что если венки — это сообщение?

Зуд отступил на второй план. Йердан задумчиво смотрел на венки у окна, будто пытаясь разгадать их секрет.

— Неправильные оранжереи. — Он провёл рукой по лицу. — Сомневаюсь, что кража венков — это чьё-то послание, да и ценности в них особой нет. Но странно вот что: фраза, сказанная перед смертью, наводит на вопрос — что оценщик делал в оранжерее перед смертью, что даже на смертном одре это его беспокоило. Ладно. Займись этим. Только, ради всех тёмных бездн, убери эти… благоухающие доказательства куда-нибудь в герметичный ящик. Или верни вдове. Главное, чтобы подальше от меня.

В этот момент в открытую дверь постучали. Йердан и Астария переглянулись. На пороге стоял гонец в ливрее королевской курьерской службы. Он молча вручил Йердану маленький, запечатанный чёрным воском с оттиском когтя конверт, развернулся и удалился.

Йердан вскрыл конверт. Его лицо стало непроницаемым. Он пробежал глазами по строкам, сложил письмо и сунул его во внутренний карман.

— Проблемы? — тихо спросила Астария.

— Приглашение, — коротко ответил он. — От дяди. Неофициальная встреча. По-семейному. — Он встал. — Разберись с венками и старушкой. У меня, кажется, появилось внеплановое… семейное дело. И, Астария?

— Да?

— Будь осторожна. Кладбища неспокойные места на самом деле.

Он вышел, оставив её наедине с новой загадкой. Астария посмотрела на цветы в коридоре. В бюро пахло святостью, тайной и приближающейся бурей. Казалось, даже самые нелепые дела в этом городе вели в самое его тёмное сердце. Поразмыслив, Астария решила вернуть венок на могилу дворфа и поймать ночного вора.

Ночь на кладбище была не из приятных. Туман, густой и холодный, стлался между надгробиями. Воздух пах влажной землёй и тишиной, густой, как кисель.

Астария затаилась под стволом раскидистого дерева, наблюдая за свежей могилой дворфа Бардина. Часы тянулись мучительно. И тогда она услышала это – скользящий, едва уловимый шелест.

Из-за склепа какого-то богатого дракона, что следовало из вырезанной в камне картины парящего в небе дракона, вынырнула сгорбленная фигура в поношенном плаще. Быстро и ловко она сорвала свежий венок с могилы и бросилась прочь.

Сейчас!

Астария рванула в погоню. Её преследуемый сразу же припустил как лесной заяц. Казалось, что вор знал каждую кочку на этом кладбище. Он нырнул в зияющий провал полуразрушенного склепа. Астария, не раздумывая, последовала.

Внутри пахло плесенью. Лунный свет выхватывал из мрака не только гробы, но и гору венков. Десятки, если не сотни, аккуратно сложенные в углу, как товар на складе.

Фигура замерла в дальнем конце, спиной к стене. Она тяжело дышала. Теперь Астария разглядела её лучше: молодая девушка-полукровка с переливчатой, ящеричной чешуёй и огромными, полными страха глазами. На грубой одежде – едва заметный вышитый знак: две переплетённые ветви. Знак гильдии садовников.

— Кто ты? Зачем ты это делаешь? — выдохнула Астария, останавливаясь.

Девушка молчала, вжимаясь в стену, сжимая украденный венок. В её взгляде читалось отчаяние.

— Ты работаешь в оранжереях? В цветочной лавке? — настаивала Астария, и вдруг догадка оформилась в ледяной ком. — Ты… возвращаешь их туда, откуда старуха их покупает?

Девушка-полукровка сглотнула и кивнула, почти незаметно.

— Приказ… — прошептала она сипло. — Хозяин лавки… Венки… их делают дёшево, из старья. А продают дорого, скорбящим. А потом… потом мы забираем их назад. Чистим, подновляем… и снова на продажу.

Она обвела рукой груду венков.

— Круг… бесконечный. Никто не проверяет венки с могил. Все думают, их уносит ветер… Да и тех, кто приходит на могилку каждый день, вряд ли много найдётся. А это… бизнес. — В её голосе прозвучала горькая, чёрная ирония. — Бизнес на чужом горе. А я… если откажусь, меня вышвырнут. А других работ для таких, как я… нет.

Астария стояла, ошеломлённая. Банальная, циничная жадность. Система, в которой даже память о мёртвых превращалась в товар для перепродажи.

— И старуха Марта… её муж? Ты знаешь что-нибудь о его смерти? — спросила она, но уже догадывалась.

— Не знаю… — девушка потупила взгляд. — Но хозяин говорил, что этот дворф… кому-то перешёл дорогу. И что его смерть… «удобная». Теперь вдова — постоянный клиент. Платит последнее.