Я заметалась по квартире, пытаясь понять, что именно горит и откуда идёт запах. Заглянула в гостиную, спальню, кухню — ничего. Но в общем коридоре уже клубился дым, а кто-то из соседей выскочил на площадку и заорал, что горим.

Я выглянула наружу — щиток. Подбежала, распахнула дверцу: провода внутри тлели, местами уже открыто горели.

— Огонь! Пожар! — закричала я, размахивая руками, словно надеялась одним взмахом сбить пламя. — Полотенце! Огнетушитель!

На площадке становилось всё многолюднее. Сосед сверху, поднимавшийся следом за мной по лестнице, должно быть, вернулся домой раньше обычного, с ходу оценил обстановку, стянул с себя футболку, обнажив внушительный живот, и с боевым кличем ринулся хлестать ею по щитку, словно отгонял рой пчёл, а не тушил проводку. Футболка, похоже, была сшита из какой-то особо горючей синтетики: вспыхнула она едва ли не быстрее, чем он донёс руку до цели. Он с воплем отшвырнул пылающий комок ткани на пол и принялся топтать его пяткой, приплясывая при этом так, что со стороны это больше напоминало какой-то ритуальный танец, чем тушение пожара.

— Давайте водой! — предложил кто-то из глубины коридора.

У меня волосы встали дыбом при одной мысли об этом.

— Ты чего, дурак? — тут же осадил его сосед с обгоревшей футболкой в руке. — Там же проводка! Нас всех на воздух поднимет!

— У кого-нибудь есть огнетушитель⁈

— Ханна! — окликнула меня соседка. — У тебя из квартиры дым валит!

— Что?

Я обернулась, и действительно, из-под моей двери валил дым, густой и серый, наползающий на площадку низкой стелющейся волной. Открыла дверь, и в лицо тут же ударил удушливый жар вперемешку с запахом гари, глаза защипало почти сразу. Где-то снизу уже доносился вой сирен — кто-то успел вызвать пожарных. Хорошо, что живу среди адекватных людей.

— Ханна, стой здесь! — велела соседка, схватив меня за локоть.

Как это — стой здесь? Там же мои вещи. Тэо! Коробка с бумагами и флешкой лежала прямо в коридоре — метрах в трёх, но за этой стеной дыма с тем же успехом могла быть на другом конце города. Если она сгорит, сгорит всё, ради чего я так старалась.

Освободившись из цепких рук соседки, я бросилась в квартиру. Дым забил глаза, стоило шагнуть внутрь, — я почти ничего не видела, только смутные очертания мебели да собственные вытянутые вперёд руки. Дышать получалось короткими рваными глотками, каждый из которых обжигал горло. Где-то совсем близко потрескивало — то ли проводка, то ли что-то в стене.

Первым делом я метнулась не к коробке, а в спальню — туда, где в тумбочке лежал конверт с запиской. Зачем мне вдруг понадобилось тащить из огня именно его, я и сама не смогла бы объяснить: видимо, инстинкт опередил здравый смысл. Нашарила знакомый файл-пакет, зажала в руке.

Прикрывая нос рукавом свободной руки, я на ощупь двинулась обратно — туда, где, по моим расчётам, должна была стоять коробка. Задела ногой что-то, кажется, тумбочку в прихожей, чуть не упала, наконец нащупала картонный угол. Бросила конверт внутрь. Подняла коробку — чёрт, тяжёлая — и потащила к выходу, вдоль стены, на ощупь, пока пальцы не наткнулись на дверь. Она прикрылась сама, когда я входила, но не защёлкнулась, и стоило мне толкнуть её от себя, как снаружи её рванули навстречу, а меня перехватил кто-то сильными руками.

От рывка коробка выскользнула у меня из пальцев. Я на секунду похолодела, но она приземлилась ровно, не перевернувшись, и ничего не высыпалось.

— Коробка! Моя коробка! — закричала я, пытаясь вырваться назад, к ней.

— Бросьте её! — раздалось у меня за спиной.

— Нет-нет! — Я вырывалась изо всех сил. — Это дело всей моей жизни, это моё будущее — коробка!

Меня по-прежнему держали одной рукой, а другой потянулись поднять коробку, и тут же над самым моим ухом кто-то витиевато выругался.

Дышать становилось всё труднее, и я уже плохо понимала, что происходит вокруг.

— Держи эту чокнутую, — услышала я откуда-то сбоку.

Меня уже волокли по лестничной площадке — ноги почти не слушались, каблуки скребли по бетону, а перед глазами всё плыло сизым туманом, в котором мелькали чужие силуэты и голоса, слипшиеся в один сплошной гул. Горло драло так, словно я наглоталась наждачной бумаги, лёгкие отказывались брать воздух полными вдохами.

Кто-то прижал мне к лицу холодную пластиковую маску. Я вдохнула раз, другой, задыхаясь на каждом, и постепенно звуки стали различимее: где-то рядом кашляли, скрипела рация, хлопали двери. Туман перед глазами начал редеть.

Оказалось, я сижу прямо на бордюре, спиной привалившись к чему-то холодному — кажется, к колесу припаркованной рядом машины. Перед глазами мигали красно-белые сполохи пожарной машины, следом, взвизгнув шинами, подъезжала скорая.

— Коробка! — вдруг вспомнила я, резко повернувшись. Она стояла рядом, целая. Не знаю почему, но я тут же обняла её.

Вокруг постепенно образовалась своя суета: соседи выходили на улицу поглазеть, кто-то бесцеремонно разглядывал меня, словно редкий экспонат, кто-то тихо переговаривался в стороне. Соседка, та самая, что кричала про дым, подошла и присела рядом на корточки.

— Тебе помощь нужна? Может, воды принести?

Я помотала головой — говорить пока получалось не очень.

— Вот всегда так, — донеслось откуда-то сбоку, судя по голосу, от того самого соседа с погибшей футболкой. — Управляющей компании на безопасность вообще плевать. Дому сколько лет? Щитки на честном слове держатся, впору удивляться, что раньше не задымились.

— В том году то же самое было, на четвёртом, — поддержал кто-то ещё. — Тоже говорили, повезло.

Разговоры слились в общий фоновый гул, пока мимо не прошёл человек в форме — уже без маски, с уставшим, но очень серьёзным лицом.

— Квартира сорок семь ваша? — раздался голос у меня над головой.

Я подняла глаза — он ждал ответа, не отводя взгляда.

— Моя… — выдавила я.

— Вам крупно повезло. Квартира не сгорела. Но, похоже, кто-то залез к вам в щиток. Соседи говорят, вы только недавно пришли домой.

— Да, верно, — медленно ответила я.

— Дело передадим в полицию. Оставаться в квартире сейчас нельзя — мы открыли окна проветрить, всё электричество отключено. Есть, у кого временно пожить?

Я зачем-то кивнула, хотя ответа у меня в тот момент не было.

— Отлично. Через пару дней сможете вернуться. Сейчас у вас возьмут данные для связи.

Он посмотрел на меня с искренним сочувствием, коротко тронул за плечо.

— Удачи.

Пожарные уехали — минут через десять, когда убедились, что тлеть больше нечему.

Дальше был врач — уточнял, не нужна ли мне больница. Потом полиция — имя, фамилия, данные по квартире, подробности произошедшего, номер телефона для связи.

Когда все наконец разошлись, я осталась сидеть одна на бордюре — рядом коробка, а у ног, как выяснилось, ещё и пакет из магазина.

Пакет? Как он вообще здесь оказался?

Видимо, кто-то принёс его вместе со мной, а я этого даже не помнила.

Я машинально глянула на часы. Ого, время уже позднее. А мне ведь ещё нужно к Тэо.

Закинула пакет на плечо, с трудом подняла коробку и побрела к машине.

Меньше чем через час я вошла в холл премиального жилого комплекса — настолько дорогой, что мой закопчённый вид смотрелся здесь до нелепости неуместно. Охранник сперва не хотел меня пускать, а когда я представилась адвокатом Кан Тэо, посмотрел на меня так, что дальнейшие переговоры теряли всякий смысл, и вызвал управляющего.

Управляющего. В жилом доме. Я даже не подозревала, что такое бывает где-то, кроме отелей.

Мужчина в безупречном костюме появился минуты через две, окинул меня долгим взглядом, потом отвернулся и что-то проверил в телефоне, наверное, список гостей Тэо, потому что вернулся уже совсем другим человеком: вежливым, смущённым за поведение охранника, и лично проводил меня до нужного этажа, по дороге поинтересовавшись, не нужна ли мне помощь.