Нужно поподробнее узнать, чем Мин Хо занимался в те два дня: накануне убийства и в день, когда убили критика. В ресторане он точно был: и Роза, и Марк, и стажёр об этом упоминали. Да и не только они трое: там его видел весь персонал. Нужно вернуться к отчёту и найти его собственные показания.

Когда голоса стихли и хлопнула входная дверь, я, собрав последние остатки сил и постаравшись сделать вид, что не услышала ни слова, пошла на кухню.

Проходя мимо зеркала в коридоре, я замерла, уставившись на своё отражение. И почему я раньше этого не заметила? Рубашка на несколько размеров больше, брюки как парашют, шерстяные носки чуть ли не до колен.

Так, значит, я обнаглела настолько, что уже и вещи Тэо без спроса позаимствовала? Стыд-то какой. И ведь совершенно не помню этого момента!

И тут в голову закралось подозрение похуже. Если на мне чужая рубашка и чужие штаны, то куда вообще делась моя собственная одежда?

Я схватилась за грудь. Оттянула ворот рубашки, заглянула внутрь. Потом резко схватилась за пояс штанов.

Бельё. Где моё бельё⁈

Внутри поднялась паника. Так, дыши, Ханна, дыши. Наверняка этому есть какое-то объяснение: сама же его сняла и куда-то в комнате положила. Просто сделай вид, что ничего не заметила. Разберёшься с этим позже.

Слегка ошарашенная и всё ещё гадающая, зачем вообще его сняла, я двинулась дальше. Чем ближе я подходила к кухне, тем отчётливее в воздухе разливался тёплый, домашний запах свежей выпечки с корицей, и он, как ни странно, немного заглушил тревогу, точно кто-то плавно убавил громкость у всех моих мыслей разом.

Заглянув на кухню, я увидела его: он увлечённо помешивал что-то на плите, потом возвращался к разделочной доске нарезать зелень, снова к плите. Движения были такими отточенными, такими уверенными, что казалось, будто он не готовит, а дирижирует невидимым оркестром. Волосы чуть растрёпаны, рукава закатаны до локтя, а на скуле остался едва заметный след муки. Вот он подошёл к духовке и достал оттуда ароматные булочки.

Я замерла у стола, просто любуясь им, забыв, зачем вообще сюда шла.

Он обернулся, увидел меня и испугался.

Что ж, справедливо. Выглядела я, мягко говоря, не лучшим образом.

— Как вы? — спросил он, когда, наконец смог подобрать слова.

— В порядке, — прохрипела я. — Готова работать дальше.

Кое-как забралась на стул.

— Вообще-то я пришла на запах булочек.

Тэо поставил на стол глубокую тарелку супа, похожего на наваристый бульон с имбирём. Пахло восхитительно. Но есть совершенно не хотелось.

— Не хочется, — призналась я. — Подожду, пока булочка остынет. И, если можно, тёплый сладкий чай.

Он поднялся без единого вопроса и поставил чайник.

Пока чай заваривался, я рассказывала про ночную вылазку. Тэо слушал меня на удивление внимательно, ни разу не перебил.

Как только передо мной появилась чашка с чаем, я сразу сделала глоток: так сильно ныло горло. Надеюсь, пройдёт быстро. Перспектива провести в постели ещё неделю совсем не радовала. Мне просто нельзя сейчас болеть.

— Горлу легче, — сказала я. — Спасибо.

Я посмотрела на булочки. Они мне напомнили моего начальника. Я уже как-то соскучилась по офису. Меня и вправду давно там не было.

— Знаете, обожаю булочки с корицей, — добавила я. — Мечтаю, что когда-нибудь мой будущий муж будет печь мне такие же булочки, какими жена балует моего начальника на работе.

— Почему именно муж? — спросил он.

— Сама совсем печь не умею, — честно призналась я.

Глаз зацепился за его рубашку, которая была на мне.

— А как я вообще сюда попала вчера? — осторожно спросила я. — Помню только холодильник, а дальше сплошной туман.

— Вас привёз Питер, — коротко ответил он.

Я застыла.

— Питер был здесь⁈

Мне срочно нужно с ним переговорить. Вчерашнее фото! Нужно отправить его Питеру и на этом основании запросить официальную экспертизу места, а заодно взять образец той самой рыбы из сейфа, пока её не увезли на утилизацию. А утилизация сегодня!

Я вскочила, но ноги предательски подкосились. «Ну же, не подводите меня», — мысленно взмолилась я, обращаясь к собственным конечностям. Собрав последние силы, бегом бросилась в комнату за телефоном.

Набрала Питера.

— Вы на удивление быстро оклемались, — вместо приветствия заметил он.

— Спасибо, что вытащили меня из холодильника, — протараторила я.

— Я бы вас не вытащил, если бы Кан Тэо не позвонил. — Судя по голосу, он усмехался. — Он переживал за свой холодильник.

Шутка. Замечательно. Мысленно я отметила: эти двое либо сговорились, либо успели сдружиться за одну ночь.

— А как вы вообще попали внутрь? — спросила я.

— Кан Тэо прислал пароль от сигнализации на случай, если дверь окажется закрыта. Так и вышло: когда я приехал, она уже была заперта. — Он выдержал паузу. — Думаете, это случайность, или как-то связано с угрозами в ваш адрес?

Я не нашла, что ответить.

— Да и дело всё равно не завести, — продолжил Питер, не дождавшись. — Вы, на секундочку, тайком пробрались в чужое здание.

— С разрешения Кан Тэо, — поправила я. — Не «тайком».

Пора было менять тему, пока разговор не увяз в формальностях.

— В кабинете Мин Хо я нашла вентиляцию, которой недавно пользовались, — сказала я. — Пыль местами стёрта, а на одном участке внутри короба её заметно меньше, чем на остальной поверхности. Есть фото…

— Знаю про фото, — перебил Питер. — Видел у вас в телефоне.

— Вы лазили в мой телефон⁈ — возмутилась я.

— Лазил. Нужно было понять, какого чёрта вас понесло в ресторан ночью и что вы там такого нашли, раз вас за это заперли. — Он вздохнул. — Поставьте пароль, будьте добры. Когда я вас нашёл, вас можно было перепутать с полуфабрикатом для ресторана. Не верю, что сам это говорю, но хорошо, что ваш шэф знает, что делать при переохлаждении.

— В смысле? — осторожно спросила я, чувствуя, что за этим кроется какая-то деталь, которую лучше бы узнать сразу, чем потом.

Питер медлил с ответом, и эта пауза мне не нравилась. Рука сама потянулась к груди: неужели пропавшее бельё как-то с этим связано?

— Он быстро сориентировался. Переодел вас, отпоил чаем, укутал в одеяло и пару пледов, — наконец ответил Питер.

Слово «переодел» застряло у меня в голове.

— Как переодел?

— Как обычно переодевают, — не понял вопроса Питер. — Снимают одну одежду, надевают другую. Пока вас раздевали, я как раз ходил за тёплыми вещами.

Волна неловкости накрыла меня с головой.

— То есть… господин Кан видел меня без одежды? — медленно проговорила я. — И вы тоже смотрели?

Повисло неловкое молчание.

— Ханна, вас никто не рассматривал, — сказал Питер: судя по голосу, пытался одновременно успокоить меня и вернуть себе доброе имя. — Я всё это время стоял за дверью. Зашёл, только когда вы уже лежали под тремя слоями одеяла. И вообще, вам жизнь спасли, а вы про наряды переживаете.

Ну да. В самом деле, кому какое дело до полуголой женщины, если она почти в отключке. Что там вообще рассматривать?

Но одно дело, когда тебя раздевает кто-то абстрактный. Совсем другое, когда это лично Кан Тэо.

Питер, кажется, почувствовал, что разговор зашёл в опасную зону, и поспешил сменить тему.

— Сегодня выезжаем с криминалистом на повторный осмотр места, — сказал он. — На основании новых данных сможем изъять рыбу.

Эти слова мгновенно выдернули меня из собственных мыслей: будто камень с плеч свалился. Я даже присела на край кровати, чувствуя, как к глазам подступают совершенно неуместные слёзы.

— Это что за всхлипы? — насторожился Питер. — Вы плачете? Всё ещё переживаете из-за переодевания?

— Это слабость, — ответила я, пытаясь взять себя в руки. — Пожалуйста, только успейте забрать рыбу, пока её не увезли.

— Вы во мне сомневаетесь? — В его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение, видимо, оттого, что тема наконец сменилась. Не дожидаясь ответа, он добавил: — Поправляйтесь. Я перезвоню.