Я достал птицу, принялся медленно осматривать крылья, проверяя, не появились ли новые перекосы после очередной правки.

Барсик тем временем не пошёл следом за мной, и я не сразу обратил на это внимание. Пума неспешно дошла почти до самых ворот укрепления, остановилась и замерла.

— Барсик? — негромко позвал я.

Тот даже ухом не повёл, вместо этого медленно развернул голову куда-то в сторону второго укрепления, словно видел не деревянную стену и закрытые ворота, а что-то находившееся за ними. Шерсть на загривке едва заметно приподнялась, Барсик медленно оскалился, будто заметил что-то очень необычное и пока не мог решить, представляет ли оно опасность.

Я внимательно проследил за направлением его взгляда, однако ничего не увидел, к сожалению, способностью смотреть через препятствия боги меня не наградили.

— Что ты там увидел?..

Пума продолжала неподвижно смотреть в одну точку ещё несколько секунд, а потом так же неожиданно расслабилась. Оскал исчез, Барсик негромко фыркнул, словно окончательно потерял интерес к происходящему, развернулся и неторопливо направился ко мне. Подойдя, он привычно плюхнулся рядом и положил голову на передние лапы, словно ничего необычного только что и не произошло.

Я ещё раз посмотрел в сторону ворот, понимая, что ситуация выглядела странно. За всё время нашего знакомства Барсик ещё ни разу не реагировал подобным образом. Если опасность была рядом, он обычно рычал или сразу готовился к прыжку, а если чувствовал добычу — вёл себя совсем иначе. А сейчас словно заметил что-то, чего не видел больше никто.

Я машинально почесал пуму за ухом.

— Надеюсь, мне это просто показалось.

Барсик в ответ тихо заурчал и прикрыл глаза, а я ещё долго не мог успокоиться.

Следующие два дня не принесли абсолютно никаких результатов, по крайней мере, если смотреть на происходящее со стороны. Весь наш отряд из тридцати человек так и просидел внутри укрепления. Кто-то разбирал и чистил доспехи, кто-то точил оружие, несколько человек постоянно возились с арбалетами. Самые ленивые устраивались в тени стены и играли в какие-то местные азартные игры, периодически начиная спорить так громко, словно от этого зависела судьба всего баронства. При этом никто даже не заикнулся о новой вылазке, словно все разом забыли, ради чего вообще сюда пришли. Меня подобное удивляло всё сильнее.

Впрочем, совсем бесполезными эти дни назвать было нельзя. Я почти всё свободное время посвятил механической птице. После нескольких осторожных экспериментов выяснилось, что примерно две-три минуты я мог спокойно управлять ею без каких-либо неприятных последствий. Лишь потом начинала понемногу болеть голова. Самое же интересное заключалось в другом. Чем чаще я тренировался, тем легче становилось. Птица слушалась всё лучше, команды выполнялись быстрее, а неприятные ощущения постепенно появлялись всё позже. На второй день, во время очередного полёта, перед глазами неожиданно вспыхнула новая надпись.

[Функционал интерфейса расширен.]

[Уровень доступа: 4,6%.]

Я невольно улыбнулся.

— Вот оно как…

Получалось, система не просто наблюдала за моими действиями, она ещё и учитывала приобретённые навыки. Управляться с древними механизмами действительно становилось проще, причём это замечал не только я сам, но и интерфейс.

После такого сообщения энтузиазма прибавилось ещё больше, правда, ненадолго. К середине второго дня механическая птица уже совершенно спокойно вылетала за пределы укрепления, удалялась метров на двести, а иногда и на триста, описывала круг и возвращалась обратно.

Дальше я пока не рисковал. После прошлого опыта желание проверять пределы своих возможностей окончательно ещё не исчезло, но здравый смысл всё-таки побеждал. Вот только ничего интересного птица так и не находила, видимо, необходимо расширять границы поиска.

«И ради этого здесь сидит три десятка человек?..»

Ближе к обеду второго дня моё терпение всё-таки закончилось. Я подошёл к Марку, который в этот момент неторопливо перебирал свой инженерный инструмент.

— Слушай… А почему мы больше никуда не идём?

Инженер поднял на меня усталый взгляд.

— В смысле?

— Ну… За артефактами. За кристаллами. Вообще в аномалию.

Марк тяжело вздохнул.

— Вот только не вздумай потом кому-нибудь в городе рассказать, что мы несколько дней просто просидели в укреплении.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

Инженер отложил инструмент в сторону.

— Сейчас объясню. А ты уже сам подумай и сделай выводы. — Я молча кивнул, а он продолжил: — Нам платят фиксированную сумму. За неделю нахождения здесь каждый получает по двадцать золотых, без учёта дороги. Ты не исключение.

— Это я уже понял, — кивнул я.

— Дальше. Есть минимальный план по добыче эфирных кристаллов. Его мы обязаны выполнить.

— А если найдём что-нибудь ценное?

Марк усмехнулся.

— Скажут спасибо.

Я непонимающе нахмурился.

— И всё?

Инженер развёл руками.

— Артефакты, конечно, тоже заберут. Но никто не станет доплачивать тебе за то, что ты ради них полез в опасное место.

Я несколько секунд переваривал услышанное.

— Получается… Чем больше рискуешь, тем меньше смысла это делать?

— Начинаешь понимать. — Марк удовлетворённо кивнул. — Если минимальный план уже выполнен, любой лишний поход — это дополнительный риск без дополнительной оплаты.

Теперь картинка начала складываться.

— А если оставить найденные артефакты себе?

Инженер посмотрел на меня так, словно ожидал именно этого вопроса.

— Можно попробовать. — Я вопросительно поднял бровь, а инженер усмехнулся. — Только очень недолго, пока не поймают.

Я окончательно перестал понимать происходящее.

— В смысле?

— Продажа древних артефактов находится под жёстким контролем. Если выяснится, что ты таскаешь их из аномалий и продаёшь мимо барона, церкви или короны… последствия тебе очень не понравятся. — Он немного помолчал. — Поэтому умные люди либо вообще этим не занимаются, либо делают это настолько редко и осторожно, что об этом никто никогда не узнаёт.

Я задумчиво посмотрел в сторону ворот. Получалась довольно странная система. Государство требовало исследовать аномалии, платило людям за присутствие в них, но при этом почти не поощряло тех, кто действительно рисковал жизнью. Неудивительно, что никто не спешил геройствовать. Если можно спокойно выполнить минимальный план, получить свои двадцать золотых и вернуться домой живым, именно так большинство людей и поступало.

Скука постепенно начинала брать верх. Первые дни ещё было интересно наблюдать за людьми, слушать разговоры, разбираться с происходящим вокруг, но теперь всё повторялось изо дня в день. Одни и те же лица, разговоры, шутки двух неугомонных спорщиков.

«Нет… Так неделю я точно не выдержу.»

Поэтому большую часть свободного времени я снова посвящал механической птице. Теперь задача стала сложнее. Я уже не просто учился летать, а постепенно увеличивал дальность полёта, стараясь понять, где именно находится предел моих возможностей. Как ни странно, этот предел постоянно отодвигался.

В какой-то момент рядом остановился Валерий. Он некоторое время молча наблюдал за тем, как птица описывает круги над укреплением, а затем спросил:

— Слушай… А как получается, что она всё время обратно возвращается? Не улетает куда-нибудь?

Я пожал плечами.

— Сам до конца не понимаю. Но главное — работает.

Командир усмехнулся.

— И тебе до сих пор не надоело?

— Всяко веселее, чем просто сидеть на одном месте.

— Это да… — Он ещё немного посмотрел на птицу. — А продать не хочешь?

Я удивлённо перевёл взгляд на Валерия.

— Зачем?

— Сыну подарил бы. — Командир улыбнулся. — Интересная игрушка. Думаю, ему понравилась бы.

Я покачал головой.

— Нет. Мне сейчас гораздо интереснее самому разобраться, как она вообще работает.