— Если Люджина не захочет вернуться, я останусь там с ней, — предупредил Игорь.

Тандаджи поднял глаза к небу.

— Игорь Иванович, — сказал он раздраженно, — иногда у меня ощущение, что ты забыл все то, чему меня учил. Если это не любовь тебе мозги плавит, то я уж не знаю, что. Сходи, что ли, на слабоумие голову проверь. Не мне тебя учить как сделать так, чтобы она захотела и даже со всем своим опытом не поняла, что это ты ее направил. Все, иди, иначе еще минута и я первым напишу заявление на долговременный отпуск по семейным обстоятельствам.

Стрелковский, так и стоявший у аквариума, выслушал отповедь с усмешкой.

— В мастерстве придавать мотивации ты превзошел учителя, — заметил он. — Спасибо, Майло. Но я пишу заявление на увольнение. Сам отнесу его королеве.

— Сначала в одну сторону дурил, теперь в другую, — буркнул Тандаджи, когда за Стрелковским закрылась дверь. Поколебался, поднял трубку.

Видимо, великие духи тоже не хотели, чтобы Майло опять остался пахать за два подразделения, потому что секретарь королевы Василины сдержанно сообщила, что ее величество только что пришла и ближайшая встреча с министром у нее через десять минут. И потому соединить с начальством секретарь может.

— Ваше величество, — заговорил Тандаджи, когда королева ответила «Слушаю». — Прошу прощения, что приходится беспокоить вас по личному делу. В течение часа к вам подойдет Игорь Иванович Стрелковский с заявлением на увольнение. У него семейные проблемы и, к сожалению, такого свойства, что не могут не отразиться на его работе. Однако он прекрасный специалист, и я считаю, что его потеря будет большим ударом для нашей внешней разведки.

— Я с вами согласна, — слегка удивленно откликнулась королева. — Что вы предлагаете, полковник?

— Скажите, что подписываете, а сами не подписывайте, — попросил тидусс самым верноподданическим тоном. — Я уверен, что, когда он решит свои проблемы, он об этом решении пожалеет. Думаю, ему нужно не более полугода. Далее, если он не придет в себя, я обещаю вам, что сам найду специалиста на его должность.

— Полагаюсь на ваш опыт, полковник, — по тону было похоже, что королева улыбается. — Сделаю так, как вы сказали. Не нужна ли полковнику Стрелковскому помощь?

— Благодарю, ваше величество! Нет, ваше величество, в этом случае помощь только навредит, поверьте.

И, положив трубку, Тандаджи налил себе растворимого кофе, поболтал ложкой в чашке, подаренной принцессой Мариной Рудлог, а ныне королевой двух стран, и с чувством выполненного интриганского долга выпил его. И принялся за работу.

Чуть более двух недель назад

'Здравствуй, Люджина. Прикладываю досье на герцога Джона Уильяма Кембритча-Залесского. Здесь же фотографии, которые нам удалось собрать за неделю, и расшифровка записей общения с его знакомыми — от политических соратников, личных слуг до партизан, с которыми он сотрудничал на своих землях.

Резюмируя: человек сложный, политически гибкий и при этом тщеславный, любит выстраивать коалиции и использовать людей вокруг, однако с криминалом не связан, к рукоприкладству не склонен, недостойных поступков по отношению к слугам не совершал. Скандалов, связанных с женщинами, тоже не замечено, хотя любовниц имел. Расставался с ними мирно.

Никаких критических проблем тоже не нашли: да, был главой оппозиционной партии, и, скорее всего, участвовал в относительно легальных коррупционных схемах, лоббируя интересы близких ему промышленников и продвигая на разные должности своих людей. Но этим, как ты понимаешь, никого не удивишь.

Болезненно относится к чести рода и репутации, умеренно деспотичен, не скуп, но деньгами распоряжается рачительно. Не алкоголик, не наркоман, не лудоман, курит, ходит в мужские клубы, где за игрой в карты обсуждают дела государства.

Главное — в работе на чужие страны замечен не был, преступных наклонностей, кроме тщеславия, не имеет, а за войну и вовсе ухитрился вылезти в герои. В конце досье увидишь стенограмму разговора с двумя его бывшими постоянными любовницами: они обе характеризуют его как человека щедрого и выполняющего договоренности. В целом как соратники по партии, так и политические противники указывают на его договороспособность и умение держать слово. Надеюсь, это тебе поможет принять решение.

Из других новостей:

Вершинин принес Тандаджи на согласование фотографии макета памятника Дорофее Ивановне. Тандаджи одобрил, я тоже. Прикладываю тебе одно из фото, чтобы ты посмотрела.

Детскую площадку в имении закончили, управляющий сейчас занимается дорожками в саду, чтобы было где гулять с коляской на случай, если ты решишь вернуться в Иоаннесбург.

Дом без тебя пустой, поэтому я все время на работе.

Скучаю, Игорь'.

'Здравствуй, Игорь. Спасибо, собранное тобой досье больше того, на что я рассчитывала. Изучила сама, показала маме. Мама прочитала, хмыкнула и сказала, что может и будет из этого для меня толк, но чтобы решала я сама. Она сама огласки не боится, говорит, что если кто до нашего хутора и доберется из газетчиков, то она с ними разберется. Я же, наоборот, не уверена, что к этому готова.

От герцога Кембритча приезжали, взяли у меня материал на анализ отцовства. Через несколько дней придет результат. Мама восприняла это не очень хорошо, будто она могла обмануть об отцовстве, но отец ей объяснил, что это не потому, что он сомневается, а для юридической прозрачности признания.

Он тоже переписывается с мамой, предлагает ей помощь со стройкой. Мама практичная — собрала с округи тех, у кого разрушены дома, и кто потихоньку восстанавливается, отправила герцогу список необходимых материалов. К его чести, он пообещал, что все будет.

Спасибо, что держишь в курсе о памятнике. И спасибо, что не давишь с возвращением'.

«Игорь Иванович, ты что это такого Люджинке написал, что она весь вечер с глазами на мокром месте ходила? Ты это смотри ее не расстраивай, ей нельзя, она только-только хоть расслабилась, а то скукоженная вся приехала. Смотри у меня, а то расколочу телепорт этот!»

«Анежка Витановна, драгоценная будущая моя теща, не гневайтесь! Буду осторожнее».

«Игорь, мама сказала, что отругала тебя за то, что ты написал мне про памятник, и велела больше меня не расстраивать. Я тебя прошу — обязательно пиши. Мне это очень важно. Возможно, мне было бы полезно съездить посмотреть на хутор… но точно не сейчас».

'Я понял, что не спросил тебя о самом главном. Как ты сама относишься к тому, что у тебя появился отец?

Про хутор я тебе расскажу: так как бункер засветили, и жители всех окружающих деревень видели, что вокруг него шел бой, и память своевременно тем, кто был внутри, зачистить не успели — не до того было, то через год-два начнут строить новый, тайный. А из этого сделают обучающую платформу для боевиков Управления и музей. Ее величество лично пожелала, чтобы этот бой не уходил под гриф «секретно», а вошел в военную хронику. Так что хутор частично отстроят, чтобы было видно, как было до, и что стало после. За хутором сделают стрелковый полигон'.

«Отношусь спокойно, Игорь. Может, в другое время я бы переживала или реагировала более остро — все-таки я часто в детстве думала, кто он и где он. Я долго была обижена, думала, что он бросил маму… но там все, как видишь, сложнее, и мама сама не захотела иметь с ним никаких дел. Возможно, случись это в другое время, я бы пошла на принцип, но сейчас я сосредоточена на ребенке и остальное мне не столь важно. Но ощущение недоверия к происходящему все равно есть — слишком все это удивительно. Поэтому пока думаю».