— Ты все-таки удивительная, мама, — проговорил Люк. — Я же знаю, что тебе было плохо с ним. Я помню. Правда, после нашего вчерашнего разговора я на многое посмотрел иначе… нет, он не идеал отцовской заботы, но, кажется, я его демонизировал.

— Я просто его не любила, — вздохнула леди Лотта чуть виновато. — Он тоже пострадавший в этой ситуации, как ни крути, хотя и шел в нее с открытыми глазами.

— Возможно, он еще преподнесет тебе сюрприз, — загадочно пробормотал сын. Они уже обошли вокруг замка и направлялись ко входу.

— Кто знает, кто знает, — не менее загадочно ответила леди Лотта. — Пора спать, ваше величество сын. Твоим странам нужны твои выспавшиеся мозги. И послушай совета твоей престарелой скучной матушки — спи пока у тебя есть возможность. Если ты только не планируешь трусливо оставить свою супругу с няньками и детьми, а сам ждать, пока у сыновей не начнут усы расти и они не начнут интересоваться девушками, чтобы начать их воспитывать.

— Вообще-то это и был мой план, — хмыкнул Люк. Галантно довел мать до дверей ее покоев, поцеловал руку и удалился — пошел вверх по лестнице, не стал вызывать магический лифт.

И леди Лотта, глядя ему вслед, и любовалась им, и жалела своего сына, на плечах которого теперь лежало аж два королевства — и это уже убавило в нем той легкости и непредсказуемости, которая была в нем всегда.

Ей было легко после этого разговора, ей было тепло. И сейчас, читая книгу, она отчего-то мысленно возвращалась к нему. Возможно, оттого, что сегодня к ужину должен был прийти Джон, и Рита, и даже Берни — потому что внезапно все инсектоиды стали безобидными травоядными гигантами, и союзным войскам осталось только ловить и вязать тех иномирян, которые и после этого не сдались в плен.

Раздался стук в дверь. Вошла ее горничная, которую леди Лотта никак не хотела ради нового статуса королевы-матери менять на фрейлин, сделала книксен.

— Ваше величество, к вам герцог Джон Кембритч-Залесский.

Леди с удивлением взглянула на часы — а затем вспомнила, что Джон в переписке упомянул, что хочет поговорить с ней лично, а потому прибудет раньше. Но только, по своему обыкновению, забыл предупредить, насколько раньше — ведь семья, по его убеждению, всегда должна была быть готова его встретить. И неважно, что они в разводе.

Леди Лотта вздохнула — ведь это и правда было неважно, они с Джоном столько прожили вместе, что все равно останутся семьей.

— Попроси войти, Бетти, — попросила она и села, опустила ноги на пол. Джон вошел, как всегда безукоризненно одетый к ужину: в твидовый серый костюм и голубую рубашку, — подождал, пока выйдет горничная, и направился к бывшей жене.

— Прекрасно выглядишь, Шарлотта, — сказал он и склонился, целуя протянутую руку. Задержал взгляд на ее брачном браслете. — Хорошо, что пока еще к тебе не нужно записываться через секретаря.

— Мы же семья, — мягко напомнила она, и Кембритч суховато улыбнулся. — Садись, Джон. Что ты хотел мне рассказать?

— И тебе, и, надеясь, что ты меня поддержишь, детям, — лорд опустился в кресло напротив тахты. Сложил ладони домиком, постучал пальцами друг о друга, заинтриговав леди Лотту: это всегда означало, что Джон несколько нервничает. — Люк тебе ничего не рассказывал о нашей с ним встрече?

— Только то, что ему удалось снять с тебя блок и вы поговорили о прошлом и обстоятельствах его рождения, — отозвалась леди, терпеливо выжидая, пока бывший муж перейдет к сути.

— Да… хорошо, — проговорил он. — Я был у него в Глоринтийском дворце вчера, и он смог окончательно снять мне блок, с условием, что я смогу обсуждать произошедшее только с членами семьи. Но речь не об этом… Шарлотта, дело в том, что много лет назад, где-то через три месяца после нашей с тобой свадьбы я случайно встретился с девушкой, с которой у меня были отношения до того, как твой отец сделал мне предложение. Она забеременела. Я не знал об этом. И лишь недавно узнал, что у меня есть дочь. Ее зовут Люджина, ей уже тридцать пять, она примерно на пять месяцев младше Люка.

— Я всю жизнь знала об этом, Джон, — слегка недоуменно, так как он сам должен был это понимать, ответила леди Лотта.

Но бывший муж застыл. Раскрой он глаза чуть шире, и можно было бы сказать, что он их вытаращил как простолюдин.

— Откуда? Хотя… ну конечно же, твой отец и Леймин, — он пораженно потер руку об руку и откинулся к кресле.

— Папа даже в той ситуации никогда не отдал бы меня за того, чью подноготную не изучил бы с микроскопом, — мягко сказала леди Шарлотта. — Конечно же, я знала, что ты встречался с девушкой, а у Леймина лежало досье на нее. И когда вы с ней встретились, я тоже об этом узнала чуть ли не на следующий день. И когда у нее родился ребенок, тоже. Отцу очень важно было уберечь меня от волнений и внимания прессы, и если бы последствия вашей встречи начали приносить проблемы, ему пришлось бы вмешаться… заплатить этой девушке, пообещать помощь с ребенком взамен на молчание. Но я и предположить не могла, что ты не знаешь. Смущало то, что ты не поддерживаешь никаких контактов, и это выглядело так, что ты не хочешь иметь с этой девушкой и ее ребенком ничего общего. Мне было это непонятно и неприятно, но я не имела права вмешиваться.

— Но почему ты ничего не сказала мне? — изумился лорд Джон. — Молчать столько лет, Шарлотта!

— Это не единственное, о чем я молчала, — улыбнулась леди. — Джон, я читала досье на всех твоих любовниц, хотя сама была тебе верна.

Кембритч отвел глаза.

— Я не укоряю тебя, не думай, — она поднялась, подошла к окну, встав спиной к бывшему мужу. И продолжила, глядя на деревья парка и море вокруг — и не видя их. — Да и могла ли я предъявлять претензии? В нашем брачном контракте верность не была оговорена, а ты, я напомню, женился на мне, беременной от другого. В браке, который, по сути, сделка, доверия и открытости не предполагается, предполагается честное выполнение условий. Что мы оба и делали. Чудо, что мы смогли не возненавидеть друг друга и в какой-то момент так сблизились, что родили еще двоих прекрасных детей. Я, признаться, удивлена, что внебрачный ребенок у тебя только один. Она знает о тебе?

Леди Лотта повернулась к гостю.

— Да, я в середине июля повидался с ней. И собираюсь навестить на днях, — отозвался слегка растерянный герцог. — Она не сильно-то рада, но и не отказывается общаться.

— Неглупая, — заметила Шарлотта благожелательно.

— Заместительница Стрелковского, начальника внешней разведки Рудлога, и его невеста. И ребенка от него скоро родит, — почти горделиво сообщил лорд Джон. — Правда, мы уже с ним пообщались, не скажу, что приятно, но дело свое он знает. Люджина от денег, титула и огласки отказывается, но я надеюсь ее уговорить с помощью Стрелковского и признать. И отдать ей баронство Волынское.

— Все правильно, — тепло сказала леди Лотта, — надо исправлять свои ошибки. Тем более, раз у тебя скоро будет внук. Но с оглаской могут быть проблемы в связи с тем, что объявили прессе по поводу нашего общего прошлого.

— Я осознаю, что чем скорее я об этом сообщу публично, тем меньше будет проблем, — слегка чопорно ответил Кембритч. — Мы с Люком это обсудили, и он согласился, что надо давать объявление в ближайшие дни, пока еще люди не отошли от войны и заняты другими проблемами. И не выдумывать ничего, так и сказать: встретил старую любовь, сердце дрогнуло, но после этой встречи мы расстались навсегда. А недавно выяснилось, что бывшая возлюбленная одна воспитывала ребенка. Кембритчи никогда не бросали своих детей, в том числе внебрачных, и я полон раскаяния и намерен представить дочь обществу и дать ей титул. Семья в курсе и радушно принимает нового члена… все это согласуем с пресс-службой Люка и дадим душещипательных подробностей: как сама Люджина отважно сражалась во время войны, как ее мать партизанила, как я помогал партизанам. По горячим военным следам это должно сработать. Главное, чтобы, если газетчики вдруг пристанут к кому-то из членов семьи, это не стало бы сюрпризом. Как думаешь, дети спокойно примут?