— Кажется, я знаю, где они могут быть, — сказал мрачный де Дарк и стиснул зубы.

Наши взгляды встретились.

Наверное, мы думаем об одном и том же.

— Я запрещаю, Фабиана! — отец не поспевал за мной, шагающей по саду.

— Я тоже! — вторил ему Драгодар.

— Рада, что вы так единодушны, — сухо бросила и потерла кольцо, вглядываясь в темно-синее ночное небо — из-за огней вокруг казалось, что оно так далеко, что нипочем не достать. — Но ваше мнение вам придется оставить при себе. Я сделаю то, что должна, потому что никогда не бросаю друзей в беде!

— Де Дарк тебе не друг, — дракон схватил за руку и дернул на себя. — Фабиана, это твой бывший жених. Это мужчина! Я запрещаю!

— А я не слушаюсь! — выдернула руку из его хватки, морщась — точно синяки скоро расцветут на нежной коже.

— Тогда никакой помолвки не будет! — громыхнул Мирдарьен и папа схватился за сердце, начав хватать ртом воздух.

— Значит, не будет, — эхом повторила я и, сорвав с шеи ожерелье, вынула из ушей серьги и всунула в руки жениха — теперь уже бывшего. — Вот, возьмите назад. Отдадите новой невесте, когда убедите императора разорвать нашу помолвку официально. Хотя, по сути, официальной церемонии ведь и не было, — посмотрела на Риара, что спешил к нам.

— Хоть вы включите совесть! — отец бросился к нему. — Вы губите мою дочь!

— Я люблю вашу дочь, — возразил демон, и в сердце расцвело счастье.

— Да что же это такое происходит! — начал причитать папа.

— Ты уверена в том, что делаешь? — шепнул любимый, заглянув мне в лицо.

— Уверена, — отрезала я. — Залезай. Или тебя под задницу подтолкнуть?

— Зло и есть, — ухмыльнувшись, он начал подниматься по крылу, что распластал Добряк. — Мое Зло!

— И мы с вами! — не успели усесться на ящера, как рядом устроились демонята. — Одних не отпустим! Мы поможем уговорить тетю Риану вернуться. Нас она послушается, вот увидите!

— Резон в их словах есть, — Риар кивнул. — Они как никто умеют давить на жалость, совесть и другие не менее важные чувства. В крайнем случае, помогут ее связать, — добавил с кривой ухмылкой.

— Ты это серьезно? — я напряглась. — Если таковы твои планы, то слезай сейчас же и ищи другого ящера! Риана приняла решение быть с любимым человеком, ты не имеешь права ей мешать!

— Я глава семьи, Фабиана. Это как раз моя компетенция.

— Право и обязанность — вовсе не одно и то же.

— Чего ты хочешь от меня? — устало вздохнул.

— Обещай, что дашь ей право конечного решения. И не будешь мешать. Дай слово!

— Однажды я уже дал слово — отцу, — бросил и скрипнул зубами. — Теперь расхлебываю последствия!

— Риар! — прошипела я. — Иди дай слово, или иди пешком!

— Даю слово! — рыкнул он, сверкнув глазами. — Довольна?

— Предельно, — процедила в ответ и направила Добряка ввысь.

Надеюсь, мы не опоздаем.

Лететь пришлось далеко. Ночь неслась вслед за нами, постепенно протаивая сонно-хрустальным розовым рассветом. Тьма рассеивалась, и из густого серого тумана, что стелился по земле, начинали выглядывать, любопытничая, маленькие деревеньки, россыпью домиков усеивающие предгорья. Но вскоре и они закончились, уступив место Серым землям — непроходимым болотным топям, которые окружали Старую гору.

Суровая, светло-серая, выжженная солнцем и оскаленная сотнями острых пиков, сейчас, в утренних озорных лучах она выглядела иначе. Игриво-розовая, гора не казалась опасной. Но Риар, сидевший рядом, напрягся. Его тревога передалась и мне.

Следом занервничал и Добряк. Сделав несколько кругов, он сел на скальный выступ и, как оказалось, угадал — именно отсюда шел коридор к Первородному огню. Его пламя мерно покачивалось в глубине, маня к себе. Все притихли, даже наши демонята.

Я почувствовала, как по коже потекло приятное, сильное, слегка щекочущее тепло, хотя мы находились еще далеко от него. Часть меня, что вливала в жилы кровь демонов, пришла в неописуемый восторг, когда столб гудящей Силы, исторгнутый горой, оказался рядом. Притом, я даже не заметила, как ноги привели к нему.

Лишь когда потрясла головой, сбрасывая морок, и сумела взять себя в руки, увидела около пламени нашу парочку: Риану с Браном. Значит, мы правильно догадались — узнав от брата о таком способе обойти навязанный императором брак, сестра Риардана все рассказала любимому. А тот, надо отдать ему должное, согласился на риск. Значит, и правда любит.

Увидев нас, они замерли. Лица, на которых танцевали отблески Первородного огня, вытянулись. Бран попытался выступить вперед, чтобы прикрыть невесту от гнева брата, но она была быстрее.

— Даже не думай меня отговаривать! — почти крикнула, сделав несколько шагов нам навстречу.

— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он.

— Прекрасно понимаю. И делаю это потому что не хочу стать женой того, кого пока даже не знаю — лишь потому что это взбрело в голову императора!

Я усмехнулась, отлично ее понимая. Женщина должна сама решать, за кого выйдет замуж. Это ее неотъемлемое право. Она не разменная монета, не товар, не скотина на веревке и не чья-то собственность. Каждая девушка сама выбирает свою судьбу! Никто не смеет диктовать ей, как жить. И все эти лживо-успокаивающие уговоры про то, что «стерпится-слюбится» — слабое утешение.

Думаю, семейная жизнь — своего рода рулетка. Что выпадет, то выпадет. Во всех случаях может повезти небывало, а может и утащить на дно отчаяния. Но когда это твой выбор, жить все-таки легче. А когда судьбу тебе навязали, она станет горше стократ и ожесточит душу до остроты клинка, что будет искать, в чье сердце вонзиться — чтобы излить боль, яд, месть.

— Риана, ты подумала о последствиях? — коварный демон тем временем решил зайти с другой стороны. — Для твоего обожаемого Брана в первую очередь. Он может сгнить в темнице. Ты будешь замужем за любимым, как и мечтаешь, но никогда не увидишь супруга — до того момента, как его тело поместят в семейный склеп!

— Я готов к этому! — парень вышел вперед и взял всхлипнувшую невесту за руку. — Любая участь лучше, чем жить без нее или знать, что она отдана другому!

— Риар, — шепнула я, посмотрев на скрипнувшего зубами любимого и молча напоминая о нашем уговоре и данном им слове.

— Хорошо, — сдался он. — Делайте, что задумали.

— Спасибо, братик! — Риана облегченно и даже будто сначала с недоверием выдохнула и бросилась ему на шею.

— Но потом не жалуйся, — пробурчал он, когда она отстранилась. — Сама будешь разбираться. Хочешь быть взрослой — привыкай нести ответственность за то, что творишь.

Вокруг засуетились жрецы в одеяниях цвета огня. Чем оно было ярче, тем выше служитель культа стоял по иерархии, как я поняла. Совсем еще юные мальчишки щеголяли в светло-желтых туниках, напоминая шустро порхающих по залу канареек.

Именно усилиями этих «птичек» был быстро сооружен пьедестал для главного жреца. Все те же детские ручки украсили постамент цветами — пышными оранжевыми пионами, ярко-лимонными лилиями, багровыми связками маргариток, сплетенных в толстые гирлянды, похожие на огненных гусениц. Кто-то из малышей шутя попытался тот же трюк провернуть и со жрецом, под шумок надев на его почти лысую голову веселенький веночек.

— Уймитесь, шалуны! — добродушно воззвал к их совести старший, укладывая перед собой пухлую потрепанную книгу. — Ишь, разошлись без меры. Ну-ка, быстренько по местам, пойте во славу. И хорошо пойте, ясно вам?

Мальчишки встали полукругом, мигом превратившись во внешне послушных служек. Тонкие голоса серебряными колокольчиками наполнили помещение, сплетаясь в торжественные песнопения.

Церемония была короткой. Молитва, клятвы, соединение рук. А потом главное — обращение к огню.

Притихшие Риана и Бран в сопровождении жреца подошли к столбу пламени. Снова молитва, подношения, новые песни из детских голосов.

— Святой огонь, если принимаешь ты желание этой пары связать себя узами брака, даруй им благословение, — служитель культа обмотал запястья невесты и жениха длинной тонкой нитью алого цвета и поднес ее конец к столбу пламени.