— Он с ней, — уверенно ответила Эльза. — Если Элис куда-то отправилась, Василий ни за что не оставил бы её одну.

Староста кивнул, будто подтверждая эти слова, и повернулся к группе:

— Значит, так. Завтра с рассветом выходим по дорогам. Кто-то из проезжих мог её видеть. А пока… пусть кто-нибудь посидит здесь, на случай, если она вернётся.

Кузнец молча опустился на лавку у окна, положил рядом топор и кивнул:

— Я останусь. Если придёт — сразу дам знать.

Эльза благодарно кивнула ему, а потом, не в силах больше сдерживать слёзы, уткнулась мужу в плечо. Дональд обнял её, крепко, словно хотел передать ей всю свою силу, и тихо прошептал:

— Мы её найдём. Обязательно найдём.

Тем временем в поместье графа Генри Элис, ничего не зная о тревоге родителей, стояла у высоких стеклянных дверей, ведущих в сад. Воздух был свежим, пах розами и влажной землёй, и на мгновение ей показалось, что она снова в своём лесу, рядом с домиком, где всё привычно и знакомо.

Граф подошёл неслышно, остановился рядом, не нарушая тишины, и сказал:

— Сад особенно красив на закате. Хотите, покажу вам самые красивые места? Там есть беседка, увитая виноградом, и небольшой пруд с лилиями. Говорят, если загадать желание, глядя на отражение луны в воде, оно обязательно сбудется.

Элис улыбнулась — не той натянутой улыбкой, которую надевают, чтобы скрыть волнение, а настоящей, искренней:

— Хочу. Очень хочу.

Кот, который до этого важно расхаживал по дорожке, фыркнул, но без привычной язвительности, скорее по привычке:

— Ну-ка, не вздумайте там желания загадывать! Ещё наворотите дел…

Элис рассмеялась и легонько щёлкнула его по уху, но тут же поправилась:

— Прости, учитель.

Василий только махнул лапой, поправил шляпку и пошёл вперёд, показывая дорогу:

— Ладно, ладно. Ведите, граф. А я прослежу, чтобы наша ведьма не упала в пруд.

Они шли по извилистой тропинке, вдоль которой росли пионы и лаванда, и с каждым шагом тревога, сжимавшая сердце Элис, понемногу отступала. Здесь, среди цветов и тишины, она чувствовала, что делает всё правильно. И пусть впереди ещё столько неизвестного, столько опасностей и загадок — сейчас она была готова ко всему.

В комнате Анны тем временем становилось светлее. Слабый, едва заметный румянец тронул её щёки, а дыхание стало ровнее, будто кто-то невидимый потихоньку возвращал её к жизни. И в этом тихом, почти незаметном улучшении было столько надежды, что даже строгий врач, который зашёл проверить больную, впервые за долгое время позволил себе едва уловимую улыбку

глава 5-6

Глава5

Эльза и Дональд вернулись в деревню, и первым делом направились к старосте — крепкому седому мужчине с внимательными, будто всё подмечающими глазами. Тот, едва увидев встревоженные лица родителей Элис, сразу понял: случилось что-то неладное.

— Эльза, Дональд… Что стряслось? — спросил он, не дожидаясь лишних слов.

Дональд, обычно сдержанный и немногословный, сейчас говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что если остановится хоть на миг, то потеряет нить происходящего:

— Элли пропала. Дома ни её, ни Василия. Тишина такая, что мурашки по коже. Мы обошли всё вокруг — ни следа.

Староста нахмурился, задумчиво потёр подбородок и, не теряя ни секунды, подозвал к себе мальчишку, который как раз пробегал мимо, гоняя палкой сухую ветку:

— Эй, Ванька! Беги к кузнецу, скажи, пусть собирает мужиков. Пусть возьмут факелы, да побыстрее. А ты, Марфа, — он кивнул на женщину, вышедшую из соседнего дома с корзиной белья, — собери еды, да побольше: хлеб, сало, вяленую рыбу. Если кто-то ушёл далеко, им понадобится перекус.

Через полчаса небольшая группа из пяти крепких деревенских мужчин, старосты, Дональда и Эльзы уже шагала по лесной тропе в сторону домика Элис. Впереди шёл кузнец — огромный, плечистый, с тяжёлым фонарём в руке; за ним — остальные, кто с топором, кто с палкой, кто просто с решимостью в глазах. Эльза едва поспевала за ними, сердце сжималось от страха, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Только бы с ней всё было хорошо…»

Когда они добрались до домика, солнце уже клонилось к закату, и длинные тени легли на крыльцо, словно пряча что-то важное. Староста первым вошёл внутрь, огляделся, потом наклонился и поднял с пола скомканный листок. Это была записка Элис: «Не могу не помочь. Буду через неделю, всё будет хорошо».

— Так она сама ушла, — тихо произнёс староста, передавая записку Дональду.

Тот сжал бумагу в кулаке так, что побелели костяшки пальцев, и посмотрел на жену. В его глазах читались одновременно облегчение — она не похищена, она ушла по своей воле — и новая тревога: куда? с кем? и что её ждёт?

Эльза выдохнула, прижала ладонь к груди, будто пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и тихо сказала:

— Удрала!

— А кот? — вдруг спросил кузнец, оглядываясь по сторонам, словно Василий мог выскочить из-за печи.

— Он с ней, — уверенно ответила Эльза. — Если Элис куда-то отправилась, Василий ни за что не оставил бы её одну.

Староста кивнул, будто подтверждая эти слова, и повернулся к группе:

— Значит, так. Завтра с рассветом выходим по дорогам. Кто-то из проезжих мог её видеть. А пока… пусть кто-нибудь посидит здесь, на случай, если она вернётся.

Кузнец молча опустился на лавку у окна, положил рядом топор и кивнул:

— Я останусь. Если придёт — сразу дам знать.

Эльза благодарно кивнула ему, а потом, не в силах больше сдерживать слёзы, уткнулась мужу в плечо. Дональд обнял её, крепко, словно хотел передать ей всю свою силу, и тихо прошептал:

— Мы её найдём. Обязательно найдём. И она полусит у меня. Времени осталось очень мало.

Тем временем в поместье графа Генри Элис, ничего не зная о тревоге родителей, стояла у высоких стеклянных дверей, ведущих в сад. Воздух был свежим, пах розами и влажной землёй, и на мгновение ей показалось, что она снова в своём лесу, рядом с домиком, где всё привычно и знакомо.

Граф подошёл неслышно, остановился рядом, не нарушая тишины, и сказал:

— Сад особенно красив на закате. Хотите, покажу вам самые красивые места? Там есть беседка, увитая виноградом, и небольшой пруд с лилиями. Говорят, если загадать желание, глядя на отражение луны в воде, оно обязательно сбудется.

Элис улыбнулась — не той натянутой улыбкой, которую надевают, чтобы скрыть волнение, а настоящей, искренней:

— Хочу. Очень хочу.

Кот, который до этого важно расхаживал по дорожке, фыркнул, но без привычной язвительности, скорее по привычке:

— Ну-ка, не вздумайте там желания загадывать! Ещё наворотите дел…

Элис рассмеялась и легонько щёлкнула его по уху, но тут же поправилась:

— Прости, учитель.

Василий только махнул лапой, поправил шляпку и пошёл вперёд, показывая дорогу:

— Ладно, ладно. Ведите, граф. А я прослежу, чтобы наша ведьма не упала в пруд.

Они шли по извилистой тропинке, вдоль которой росли пионы и лаванда, и с каждым шагом тревога, сжимавшая сердце Элис, понемногу отступала. Здесь, среди цветов и тишины, она чувствовала, что делает всё правильно. И пусть впереди ещё столько неизвестного, столько опасностей и загадок — сейчас она была готова ко всему.

В комнате Анны тем временем становилось светлее. Слабый, едва заметный румянец тронул её щёки, а дыхание стало ровнее, будто кто-то невидимый потихоньку возвращал её к жизни. И в этом тихом, почти незаметном улучшении было столько надежды, что даже строгий врач, который зашёл проверить больную, впервые за долгое время позволил себе едва уловимую улыбку.

Глава 7

Глава 7

Дональд и Эльза не стали задерживаться в Дубовом ни на час. Сердце Эльзы сжималось от мысли, что каждый миг промедления может унести Элис всё дальше, а Дональд, хоть и хранил привычную суровую молчаливость, двигался с той собранной поспешностью, какая бывает у человека который на все готов.