глава 18

Глава 18

Они собрали нехитрые пожитки, проверили, всё ли взяли, и двинулись по тропе к дороге. Солнце уже стояло высоко, и лес шумел вокруг, будто подбадривал их: «Вы выбрались. Вы идёте дальше».

Путь до постоялого двора занял полдня. К полудню лес начал редеть, тропа стала шире, и вскоре впереди показались крыши деревни, а за ними — низкое, приземистое здание постоялого двора с вывеской, на которой едва угадывались очертания трёх дубов.

Пока Генри договаривался с хозяином, Элис присела на лавку у крыльца, подставив лицо тёплому ветру. Василий тут же устроился рядом, вытянул лапы и заявил:

— Вот это я понимаю. Цивилизация. Здесь пахнет едой, а не подземельями.

Вскоре им выделили комнату на втором этаже — с широкой кроватью, чистым бельём и окном, выходящим на поле, где колыхались золотые колосья. Элис опустилась на кровать, вытянула ноги и на несколько секунд закрыла глаза. Тишина, настоящая, без звона цепей и шёпота тёмных ритуалов, была почти невыносимо приятной.

Когда Генри вошёл в комнату, неся поднос с едой — горячий пирог, сыр, хлеб, кружку молока для Василия, — Элис уже сидела, выпрямившись, и смотрела на него так, будто пыталась запомнить каждую черту его лица.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За всё.

Генри поставил поднос на стол и сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы она чувствовала, что он рядом.

— Теперь можно и поговорить, — осторожно сказал он, чуть наклонив голову. — Ты… ты ведь ещё толком не думала о том, что тебя ждёт. О том, что ты, возможно, дочь короля и королевы. О том, что у тебя, возможно, есть брат. Как ты к этому относишься?

Элис помолчала, глядя на пирог, но не прикасаясь к нему. Потом подняла глаза на Генри — и в её взгляде не было паники, не было слёз, только тихая, упрямая решимость.

— Я не знаю, — честно призналась она. — Честно, не знаю. С одной стороны… мне страшно. Представить, что у меня есть настоящая семья, что где-то есть люди, которые меня любили и ждали семнадцать лет… это как стоять на краю обрыва и смотреть вниз. Хочется шагнуть — и страшно упасть.

Она помолчала, потом добавила тише:

— А с другой стороны… я всё ещё думаю об Эльзе и Дональде. О том, как они притворялись. И мне страшно, что… что я не смогу отличить правду от лжи. Что я снова поверю не тем людям.

Генри не стал говорить пустых утешений. Он просто взял её руку — не для поцелуя, не для пафосного жеста, а просто чтобы она почувствовала: он здесь, он не уйдёт.

— Ты не обязана решать это сейчас, — спокойно сказал он. — Тебе не нужно сразу становиться принцессой. Ты можешь просто быть Элис. Той, кто лечит, кто играет со светом, кто смеётся над ворчливым котом. А всё остальное… мы узнаем постепенно. Шаг за шагом.

Василий, который к этому моменту уже доедал свой кусок пирога, фыркнул:

— Наконец-то кто-то говорит разумные вещи. И да, если что, я тоже голосую за «просто Элис». Потому что если она станет принцессой, мне, возможно, придётся делать реверансы. А я этого не умею. И не хочу учиться.

Элис улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась настоящей, тёплой, без тени горечи.

— Ладно, — тихо сказала она. — Тогда сегодня я просто Элис. Уставшая, голодная, но живая. А завтра… завтра посмотрим.

И она взяла кусок пирога. Тёплый, с золотистой корочкой, он пах домом — настоящим, не придуманным, не лживым. И на несколько минут весь мир сузился до этой комнаты, этого пирога и двух людей (и одного кота), которые не дали ей пропасть.

глава 19

Глава 19

Дорога до герцогства заняла два дня . Солнце ласково грело плечи, ветер играл в листве, а время от времени Элис даже ловила себя на том, что тихо напевает себе под нос. Рядом ехал Генри — спокойный, собранный, но в его взгляде больше не было той стальной отрешённости, что сковывала его раньше. А на седле у него, время от времени перепрыгивая на плечо Элис, восседал Василий.

— Знаешь, — вдруг сказал кот, поправляя шляпку, которую ему торжественно вручили в ближайшей лавке взамен потерянной в подземелье, — если бы мне платили за каждый раз, когда я спасаю чью-то шкуру, я бы уже жил в особняке с пятью мисками на выбор.

Элис рассмеялась:

— А ты попроси у герцога. Может, выделит тебе покои рядом с кухней.

— Рядом с кухней — это я согласен, — важно кивнул Василий. — Но без сквозняков. И чтобы слуги не гладили против шерсти.

Генри улыбнулся, глядя на них, и в этой улыбке было столько тепла, что Элис вдруг поняла: впервые за долгое время она чувствует себя не просто спасённой — она чувствует себя дома. Даже если этот дом пока только в дороге.

К вечеру второго дня перед ними распахнулись ворота герцогства. Слуги выбежали навстречу, конюхи подхватили поводья, и всё завертелось в привычной, уютной суете, от которой на душе становилось спокойнее.

А потом из дома выбежала Анна — в лёгком платье, с распущенными волосами, будто только что сорвалась с места, не думая о приличиях. Она взвизгнула, бросилась к Элис и обняла её так крепко, что у той на секунду перехватило дыхание.

— Ты здесь! Ты жива! Я так боялась, что… что они тебя не найдут! — Анна отстранилась, вглядываясь в лицо подруги, будто проверяя, настоящая ли она. — А ты похудела… и у тебя ссадины… Элис, что случилось? Расскажи всё! Прямо сейчас!

Элис посмотрела на Генри, и он едва заметно кивнул: «Расскажи. Ей можно».

И Элис рассказала. Не всё сразу, не в мельчайших деталях — она не хотела снова вытаскивать из памяти тот холод подземелья, тот ужас, когда поняла, что люди, которых она считала родителями, просто ждали нужного дня. Но главное она сказала: про Эльзу и Дональда, про ритуал, про то, как магия была заперта рунами на цепях, про побег и про то, как Генри и Василий пришли за ней.

Анна слушала, прижав ладони к щекам, и с каждым словом её глаза становились всё шире. Когда Элис замолчала, девушка тихо охнула и опустилась на скамейку, будто ноги перестали её держать.

— Это… это чудовищно, — прошептала она, и голос её дрожал. — Все эти годы… они притворялись. Они растили тебя, как… как сосуд для силы.

Она вдруг вскочила, схватила Элис за руки и заглянула ей в глаза:

— Но ты в порядке? Правда? Ты не… не стала пустой?

— Нет, — Элис улыбнулась, на этот раз спокойно, без надрыва. — Я здесь. Со мной всё хорошо.

Анна снова обняла её, потом отстранилась и вдруг замерла, будто что-то вспомнила.

— Подожди, — сказала она, нахмурившись. — Ты ещё не всё рассказала, да? Ты упомянула короля и королеву… и пропавшую дочь…

Элис кивнула, чувствуя, как внутри снова шевельнулось то самое чувство — будто она стоит на краю чего-то огромного и не знает, шагнуть ли вперёд или подождать ещё немного.

— Да, — тихо сказала она. — Граф Генри связался с королевской семьёй. Они хотят встретиться со мной. Завтра.

Анна на секунду застыла, а потом её лицо озарилось такой искренней, такой чистой радостью, что даже тени недавнего ужаса будто растаяли в этом свете.

— Принцесса! — выдохнула она, всплеснув руками. — Элис, ты можешь быть настоящей принцессой! Пропавшая дочь… все эти годы они её искали, а она была здесь, рядом со мной, и я даже не догадывалась!

Она снова закружилась по террасе, смеясь и плача одновременно, и вдруг остановилась, глядя на Элис с хитрой, счастливой улыбкой.

— Знаешь, что это значит? — прошептала она, наклоняясь к подруге. — Это значит, что у меня будет невестка — сама принцесса!

Элис не удержалась и рассмеялась, хотя в горле всё ещё стоял комок.

— Анна, мы ещё даже не знаем наверняка…

— Знаю, не знаю — всё равно! — отмахнулась Анна. — Даже если не принцесса, ты всё равно особенная. А если принцесса… тогда я буду самой счастливой девушкой на свете, потому что у меня есть подруга, которая не побоялась бросить вызов тьме.

Василий, который всё это время сидел на перилах, фыркнул: