— Дорогая, я так рада, что тебе лучше! — пропела Клара, подходя ближе.

Анна молча смотрела на неё, и в этой тишине было больше слов, чем в любой ссоре.

— Ты помнишь, как ты сказала мне на балу? — вдруг тихо спросила Анна, и голос её звучал твёрже, чем можно было ожидать. — Что я забираю слишком много внимания. Что я мешаю.

Клара замерла, букет чуть дрогнул в её руках.— Я… я тогда была расстроена. Не хотела тебя обидеть.

— Ты не просто обидела. Ты желала, чтобы меня не было рядом. И ты делала всё, чтобы этого добиться.

Клара побледнела, и впервые в её взгляде мелькнуло что-то похожее на стыд. Но тут же она расправила плечи:— Если ты так думаешь, значит, ты всегда была слишком чувствительной. Я заботилась о семье. О порядке.

Элис сделала шаг вперёд, но не для того, чтобы вмешаться, а чтобы быть рядом. Генри стоял у окна, сжав кулаки, но не вмешивался — он понимал, что это битва Анны.

— Ты подсыпала мне порошок в чай, — продолжала Анна, и каждое слово давалось ей тяжело, но она не отводила взгляда. — Тот, что делал меня слабой. Ты хотела, чтобы я исчезла из этой жизни, чтобы все заметили, как ты стараешься.

Клара резко поставила букет на стол, и несколько цветков упали на пол.— Да! — выкрикнула она вдруг, и в её голосе прозвучала такая горечь, что даже Элис стало не по себе. — Да, я делала это! Потому что я устала быть в тени! Устала, что все смотрят только на тебя, на твою улыбку, на то, как он на тебя смотрит! Но я не хотела твоей смерти! Я хотела… чтобы меня тоже заметили!

В комнате повисла тишина. Даже часы на камине будто перестали тикать.

Анна медленно подняла руку и тихо сказала:— Я не прощаю тебя за то, что ты сделала. Но я не хочу, чтобы твоя обида жила во мне. Пусть она останется с тобой.

С этими словами что-то в воздухе дрогнуло, словно тонкая нить, натянутая до предела, наконец лопнула. Анна глубоко вздохнула, будто в первый раз за долгое время вдохнула по-настоящему свободно. Её щёки слегка порозовели, а плечи расправились.

Клара отшатнулась, будто её ударили, и, не сказав больше ни слова, выбежала из комнаты.

Элис подошла к Анне и осторожно взяла её за руку:— Ты молодец. Очень сильная.

Анна слабо улыбнулась:— Спасибо, что помогла мне это сказать.

Генри подошёл и опустился на колени рядом с креслом сестры, взял её ладонь и прижал к своему лбу:— Прости меня. Я должен был раньше увидеть, что происходит.

— Ты не виноват, — тихо ответила Анна. — Ты просто любил меня. А это иногда мешает замечать зло рядом.

Позже, когда Анну уложили отдыхать, а дом погрузился в вечернюю тишину, Элис вышла в сад. Она шла по дорожке, не глядя под ноги, и чувствовала, как тяжесть, висевшая на ней все эти дни, понемногу уходит.

За ней тихо последовал Генри. Он не спешил, не пытался догнать, просто шёл рядом, пока они не остановились у пруда, где вода отражала последние лучи заката.

— Вы знали, что делаете, — сказал он тихо. — Вы знали, как ей помочь.

— Я просто слушала её боль. А потом нашла слова, которые могли её освободить.

Он посмотрел на неё так, будто видел впервые: не как ведьму, не как спасительницу, а как человека.— Вы удивительная. И… я боюсь, что когда всё это закончится, вы уйдёте.

Элис опустила взгляд, чувствуя, как сердце забилось быстрее.— Мой день рождения скоро. И тогда… я смогу выбирать. Но сейчас я здесь. И я хочу быть здесь, пока нужна.

Генри не стал ничего обещать. Он просто кивнул и протянул ей руку:— Пойдёмте. Сегодня Анна спала спокойно. И, думаю, нам всем стоит немного отдохнуть.

Они шли по коридору, и между ними не было неловкости, только тихое понимание. А где-то в окне мелькнула тень Василия — он сидел на подоконнике, поправлял шляпку и, казалось, был доволен.

Глава 9

Глава 9

Дни потекли один за другим, и с каждым Анна оживала, будто цветок, который наконец-то полили после долгой засухи. Сначала она просто сидела в кровати, опираясь на подушки, и с удивлением разглядывала собственные руки, будто не верила, что они снова ей принадлежат. Потом попросила яблоко. Потом — дойти до окна. А ещё через два дня, когда Элис зашла проведать её, Анна стояла у зеркала и безуспешно пыталась расчесать спутавшиеся тёмные волосы.

— Вот дьявол, — пробормотала она, дёргая гребень. — Полгода лежишь, и локоны превращаются в воронье гнездо.

Элис не удержалась и рассмеялась — впервые за всё время в этом доме звонко и открыто.

— Давай я помогу, — она присела на край кровати и жестом позвала Анну к себе.

Та послушно опустилась рядом, и Элис принялась аккуратно разбирать пряди, мягко и аккуратно гребнем. Анна сидела тихо, но вдруг спросила:

— Элис, ты к нам надолго?- спросив опуская глаза в пол Анна.— Нет, скоро нужно будет возвращаться. Родители должны приехать за мной.- с ноткой грусти ответила Элис.

-Очень жаль.

-ну ничего пока у нас есть время мы проведем его вместе- с улыбкой на устах проговорила ведьмочка, но в душе почему то стоял ком.

С этого дня они подружились — не сразу, а постепенно, как дружат две девочки, которым не нужно ничего друг от друга доказывать. Анна оказалась живой, острой на язык и удивительно смешной. Она рассказывала про балы, на которых втайне танцевала босиком в саду, потому что туфли жали. Про повара, который плакал каждый раз, когда у него не получался крем- суп, и потом кормил всех блинами «в утешение». Про то, как однажды спрятала лягушку в карман Генри, и тот, обычно невозмутимый, взвизгнул так, что слуги прибежали с оружием.

— Он тебе этого не расскажет, — хитро щурилась Анна. — Он слишком гордый.

— Ещё бы, — фыркнула Элис, представив графа, взвизгивающего от лягушки.

Они сидели в саду, на скамейке у пруда, где Василий устроил себе наблюдательный пост на низко свисающей ветке ивы. Он делал вид, что дремлет, но уши вертелись, как локаторы.

— А ты давно знаешь Василия? — спросила Анна, покосившись на кота.

— Почти пять лет. Он меня бесит, злит, выматывает — и при этом я не представляю без него жизни.

— Это и есть семья, — тихо сказала Анна. — Не та, что по крови. Та, что по выбору.

Элис посмотрела на неё и вдруг подумала: а ведь она права. Василий — семья. Анна за эти дни стала почти сестрой. А Генри…

Генри. Однажды утром он зашёл в комнату Элис без стука — впервые — и застал её стоящей на цыпочках, пытающейся дотянуться до верхней полки за книгой. Она неловко покачнулась, и он мгновенно подхватил её за талию, удерживая от падения. Они замерли: он — с руками на её талии, она — с занесённой вверх рукой и пылающими щеками.

— Вы очень высоко тянетесь, — проговорил он, и голос его был хрипловатым.

— Я искала книгу про световую магию, — пробормотала Элис, не смея посмотреть ему в глаза.

— Какую? Я достану.

— Вон ту, синюю, с золотым тиснением…

Он легко снял книгу с полки одной рукой, а второй всё ещё придерживал её. И не торопился убирать руку.

— Вот, — сказал он, протягивая том.

Их пальцы соприкоснулись, и Элис ощутила тот самый знакомый укол мурашек. Она подняла взгляд. Он смотрел на неё — не как граф на ведьму, не как хозяин дома на гостью, а как мужчина, которому важно каждое слово, каждый вздох.

— Спасибо, — прошептала она.

— Всегда, — ответил он просто.

Василий, который в этот момент сидел на подоконнике, громко фыркнул:

— Книга, значит. Книгу он достаёт. А я-то думал, тут совсем другая история пишется.

Элис вспыхнула, а Генри, к её удивлению, не смутился, а лишь чуть улыбнулся:

— Василий, не ревнуйте. Вы по-прежнему её главный наставник.

— Вот именно, — буркнул кот, но шляпку поправил с нескрываемым удовольствием.

глава 10

Глава 10

Прошла неделя. Анна уже выходила к завтраку сама, ела с аппетитом и даже однажды попыталась улизнуть в сад босиком, но Элис поймала её у двери: