Сперва я подумывал просто украсть эти деньги. Не только потому, что это будет злодейский поступок, но ещё и по той простой причине, что после такой выходки Академический совет, который составляли преподаватели, неминуемо объявит мне импичмент.

Причём провернуть это оказалось гораздо проще, чем я предполагал.

Полномочия председателя позволяли ему выносить предложения на рассмотрение совета, куда входили старосты всех классов со всех факультетов, и голосовать за них — причём его голос засчитывался за три. Ещё он мог блокировать чужие инициативы с помощью права вето.

Абсолютной, тиранической власти у него не было.

По крайней мере, при обычном стечении обстоятельств.

Даже на каникулах как минимум половине старост полагалось оставаться в Академии — опять же, чтобы заниматься делами совета. Однако из-за недавнего теракта многие получили травмы и разъехались по домам на лечение. По этой причине этим летом Академия была особенно безлюдной. К тому же больше всего досталось именно общежитию Факультета Синей Розы, тогда как Факультет Пурпурной Акации практически не пострадал, и поэтому…

— Приступаем к первому заседанию, — заявил я серьёзным голосом и быстрым взглядом окинул помещение совета.

Это был просторный, светлый кабинет на третьем этаже главного корпуса, посреди которого стоял длинный стол. По сторонам от меня тянулись стулья. Слева, представляя факультет Пурпурной Акации, сидели трое. Справа — единственная девушка в роговых очках, с пышными волнистыми волосами. Её лицо казалось бледным, как луна.

— Что насчёт нашего бюджета? — спросил я. — Кто из вас казначей? Представьтесь.

— Кхм, Джульетта де ла Ней к вашим услугам, господин Савин. Я так и знала, что именно вы станете председателем! — раздался сладкий, певучий голос.

Джульетта, сияя, поднялась со своего места и сделала реверанс, после чего многозначительно мне подмигнула. С чего бы это? Она что, решила, будто я заранее спланировал… вообще всё? Включая теракт? Просто чтобы стать председателем? Богатое воображение.

— Патриция Ноир, к вашим услугам, — вслед за Джульеттой поднялась ещё одна представительница Факультета Пурпурной Акации: очень аристократичная девушка с золотистыми волосами и немного прохладными зелёными глазами. Голос её был скучающим, а взгляд сразу после приветствия устремился в окно у меня за спиной.

В изначальном сюжете Патриция играла скромную роль в первой части игры и куда более значительную — во второй. С началом гражданской войны её семья пыталась сохранить нейтралитет, однако сама девушка тайком помогала Алексу и его компании: укрывала их в семейном особняке, когда те бежали от преследователей из дворянской фракции.

Третьим представился очень высокий парень с чёрными волосами и длинной чёлкой — Сергей Гюмон. Его я не помню.

Наконец, запинаясь, поднялась единственная девушка из Федерации — Анжелика. Её образ был как будто мне знаком, но откуда — без понятия. Возможно, в игре она мелькала в массовке или давала Алексу незначительный дополнительный квест.

— Я… я не казначей. Вы сами должны… то есть можете его назначить. Но я просмотрела документы, — произнесла она, нервно потирая розоватые пальцы. — Нам пока не распределили бюджет на следующий год, но на летних каникулах используются остатки прошлогоднего.

— И сколько у нас прямо сейчас? В гилингах.

— В гилингах… М-мм… Семь тысяч триста семнадцать золотых гилингов, — на секунду задумавшись, ответила девушка.

— Так мало? — нахмурился я.

— В п-прошлом году затраты оказались выше обычных, — принялась оправдываться Анжелика.

— Жалкие копейки. Разве мы не можем задействовать собственные ресурсы? — надменно вмешалась Джульетта.

— Н-нет… То есть да, но не напрямую, а потому всё-таки нет… — ещё сильнее съёжилась Анжелика.

— Семь тысяч на два месяца, хм… — проговорил я и откинулся на спинку стула.

Сумма действительно небольшая. По крайней мере, для меня… Сказал человек, который до сих пор не выплатил свои долги, но не будем об этом. Присваивать её сейчас нет никакого смысла. Лучше подождать начала нового учебного года и попытаться прибрать к рукам уже полноценный бюджет. К тому же летом у студенческого совета не так уж много обязанностей, так что можно и потерпеть.

И провести несколько экспериментов, разумеется.

Кроме меня в кабинете находились всего четыре человека, и большинство из них представляли Факультет Пурпурной Акации. Джульетта, к примеру, проголосует «за» любое моё предложение. А значит прямо сейчас я мог делать всё что угодно. Я был не просто председателем, но тираном. Если я правильно разыграю свои карты, то к началу учебного года, когда Алекс и остальные вернутся в Академию, их будет ждать большой сюрприз…

Хе-хе…

На моих губах появилась мрачная улыбка.

­Анжелика сглотнула.

Гулять так гулять. В конце концов, если я зайду слишком далеко, преподаватели обязаны меня остановить.

Они же обязаны, правда?

Обязаны?..

…

…

…

Два месяца спустя.

…

Видимо, нет…

…

…

…

— Мисс Адель, я принёс ваш завтрак!

— …

— Можно зайти?.. Я захожу.

Седрик осторожно приоткрыл дверь, пропуская в тёмную комнату узкую полоску света из коридора.

Плотные шторы были задёрнуты, окна закрыты. Удерживая поднос, на котором лежал скромный кусочек хлеба с маслом и ломтиком салата, Седрик направился в душную темноту спальни. На пути ему попадались разбросанные тут и там вещи и вмятины на паркете. Наконец, приблизившись к рабочему столику возле окна, он поставил поднос и посмотрел на плотный кокон из нескольких одеял, который лежал на кровати, уткнувшись в стену.

— Уже двадцать пятое августа. Учебный год скоро начнётся, — напомнил Седрик, зачёркивая очередную дату в бумажном календаре над столом.

— …

— Многие студенты, в том числе ваши одноклассники, уже вернулись в Академию. Они приехали раньше обычного, поскольку намечается парад, а сразу после него — традиционный бал для второкурсников. Вы всё ещё можете успеть, если отправимся прямо сейчас. Заказывать новое платье у портного, правда, уже нет времени…

Некоторые пишут вам письма, — прибавил Седрик, доставая из-за пазухи стопку разноцветных конвертов. — Я их не читал, разумеется, не имею право, но мне тоже писали, потому что вы не отвечаете. Многие справляются о вашем самочувствие… и жалуются на правление нынешнего председателя студенческого совета.

После этой фразы свёрток на кровати самую малость дёрнулся, но потом снова поник.

— Люди надеются, что вы вернётесь… Хотя решать, разумеется, только вам. Ваш отец… — Седрик замялся на мгновение. — Он тоже рассчитывает, что вы продолжите обучение. Если вы не планируете делать этого в Академии Лапласа, он готов устроить вас в Федеральный Университет Меркела или организовать домашнюю программу.

Кокон оставался неподвижным. Седрик аккуратно положил письма на стол рядом с подносом и удалился.

Спустя пару минут после того, как за ним закрылась дверь, тяжёлый кокон из одеял зашевелился, и наружу, как мятая бабочка, медленно выбралась девушка в белой пижаме с длинными, но совершенно растрёпанными золотистыми волосами.

Лицо её выглядело бледным и изнурённым. Девушка молча перебралась к столу и принялась неохотно жевать бутерброд. Лишь спустя некоторое время её голубые глаза остановились на стопке конвертов.

Минуту спустя Седрик, терпеливо ожидавший в коридоре, услышал приглушённый голос:

— Седрик.

— Слушаю, госпожа, — отозвался он с улыбкой, открывая дверь.

Адель сидела на стуле, повернувшись к нему сгорбленной спиной. Тарелка была пуста. Перед девушкой лежало вскрытое письмо.

— Собирай вещи. С документами всё в порядке?

— Вы не успели забрать их, поэтому да, в порядке.

— Тогда приступай.

— Как пожелаете, — с готовностью поклонился Седрик. — Значит, вы всё-таки решили вернуться в Академию Лапласа?

— Да, — коротко ответила Адель.