— Я… знаю. Не про это, но… я знаю, что он просто меня использует.
— Но раньше тебе было всё равно? — спросил я.
Многие фанаты, которым понравился в игре образ Эльвиры — и которые сильно негодовали после её смерти, — впоследствии обсуждали её характер и мотивацию. Эльвира понимала, что её используют. Ей было всё равно. Почему? Просто потому, что её так воспитали? Или была другая причина? Теорий было множество, однако самая вероятная заключалась в том, что сценаристы просто не продумали её мотивацию. Эльвира, опять же, была слишком мимолётным персонажем, чтобы в деталях расписывать её прошлое.
Но это в игре. Сейчас же передо мной сидел живой человек. Поэтому мне было интересно узнать, что именно творится у неё на душе.
— Зачем вы хотите помочь мне? — неожиданно спросила Эльвира.
— Невежливо отвечать вопросом на вопрос, — бросил я машинально.
— Я…
— Пускай. Я не против.
А теперь самое важное. МОЯ мотивация. Чего именно добивался Антон Савин? Мой первый образ представлял собой заносчивого дворянина. Второй — амбициозного манипулятора. Изначально я думал использовать именно его, но затем пришёл к выводу, что мне нужно заручиться доверием Эльвиры, чтобы помочь ей. А для этого, как ни странно, проще всего было рассказать ей правду.
— Что именно ты прочитала в моей записной книжке?
Эльвира выпрямила спину:
— Что вы планируете, что вся наша семья отправится на плаху. Что вы хотите спасти меня.
— И всё?
— Я не совсем понимаю ваш шифр.
Это она про мой почерк? Не суть.
— Не столько планирую, сколько предполагаю. В этой книге я записал свои прогнозы относительно того, что случится. Что же касается моих планов, то всё просто: я хочу спокойствия.
Эльвира вопросительно наклонила голову набок.
— Отец хочет устроить переворот и сохранить — а лучше приумножить — свою власть. Для этого он собирается убить принца и посадить на престол младшую принцессу, которая поддерживает дворянскую фракцию и сама пользуется её поддержкой. Мне всё равно. Я не роялист. Мне не нужна власть. Меня не заботит, кто правит страной или миром. Будь на то моя воля, я бы бросил всё это и поселился в небольшом домике на берегу озера.
— Но… почему вы спасли меня? — с явным волнением спросила Эльвира.
— С большой силой приходит большая ответственность, — сказал я нарочито уставшим голосом.
Взгляд Эльвиры стал ещё более озадаченным.
— Я хочу жить в тишине и спокойствии, но у меня… ха! — я горько усмехнулся. — К сожалению, есть то, чего нет у моего отца: ответственность. Совесть! Я бы хотел, чтобы их не было. Но они есть. В этом моё проклятие.
Я сделал нарочито печальный вздох и опустил голову, исподлобья поглядывая на Эльвиру.
Девушка растерялась и приоткрыла губы. Очевидно, она и сама не знала, что сказать по поводу этого откровения. И не нужно. За неё говорила Система:
«Формальные баллы: +0,2!»
Спасибо, конечно, но именно эти баллы в итоге превратятся в минус. Эльвиру предавать я не собирался.
— Если хочешь, можешь называть меня сердобольным идиотом.
— Нет, я… я так не думаю, — тихо проговорила Эльвира. — Так… поэтому вы спасли меня? Первый раз и второй? И даже готовы были умереть…
…А? Первый раз — это какой?
Я задумчиво нахмурился — благо тень от кресла прятала моё лицо, придавая ему таинственный и печальный образ, в чём я отдельно убедился, когда отрабатывал монолог перед зеркалом, — но так ничего и не вспомнил. И что значит «готовы были умереть»? Это она про тот случай, когда Конде собирался казнить меня? На самом деле я планировал выложить ему всю правду и просто рассчитывал, что подоспеет принц и мне не придётся этого делать. Так и случилось, но Эльвира, конечно, этого не знала.
…Ну и ладно. Почему бы и нет. Если она будет думать, что я действительно готов был отправиться на плаху ради её спасения, градус её доверия ко мне станет ещё больше.
— Да. Как я уже сказал, я — сердобольный идиот, — ответил я, пожимая плечами.
— И все эти годы вы…
Эльвира опустила голову и поджала губы.
Годы?.. Да нет, всего год. Однако Эльвира не знала о том, что в тело Савина в определённый момент попал человек из другого мира, поэтому в её понимании у меня всегда был такой характер…
На долю секунды у меня появилось дурное предчувствие. Как будто, несмотря на мою попытку быть предельно откровенным, между нами всё равно назревало некоторое недоразумение…
Я прокашлялся, стараясь перевести разговор на другую тему:
— В любом случае я не хочу, чтобы ты умирала, и помогу тебе. Если ты сама этого хочешь, разумеется. У меня нет привычки принимать решения за других. Если ты готова принести себя в жертву ради нашего отца — пускай, я не буду тебя останавливать. Но если нет, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебя спасти.
На лице Эльвиры, освещённом серебристым сиянием луны, вспыхнул румянец.
— На «подумать» времени нет, если что. Решать нужно прямо сейчас.
— Я… — Эльвира сжала кулаки на коленях. — Я не хочу умирать.
Я кивнул. И улыбнулся. Эльвира, вероятно, не видела моего лица в полумраке, но это была моя первая искренняя улыбка, адресованная другому человеку, за долгое-долгое время.
— Тогда слушай внимательно. Вот что тебе нужно сделать…
…
…
Антон объяснил, что до момента покушения Эльвире следует и дальше отыгрывать свою роль. Через два дня она отправится на прогулку с принцем. Во время прогулки на них нападут агенты отца, замаскированные под мятежников. Однако затем на помощь Эльвире и принцу прибудет Антон вместе со своими одноклассниками. Эльвира спрячется за спиной Рошеля и использует кристалл. Только не свой, взрывной, а другой, который Антон обещал вручить ей накануне.
Что будет дальше, он ей не говорил, но в теории таким образом они должны были спасти и её, и принца, не навлекая при этом на себя гнев отца.
Тем не менее когда Эльвира вышла в коридор, мысли её были совершенно о другом.
Как на сетчатке после взгляда на солнце остаётся слепящий отпечаток, так и её сознание всё ещё не могло оправиться от потрясения, вызванного откровением Антона.
Напыщенный и надменный аристократ, которого не только она, но и все вокруг — даже слуги — считали безнадёжным идиотом, на самом деле был хорошим человеком.
И не просто хорошим, а Гениальным.
Ещё в раннем детстве он не просто понял, что именно замышляет отец, и спрогнозировал его действия вместе с реакцией всего мира — масштаб гениальности такого человека трудно было даже представить! — но и научился маскировать свои способности, чтобы отец не использовал их в своих политических махинациях, не обернул во зло. Поэтому всё это время, все эти годы, он изображал напыщенного идиота.
Если бы Антон родился в любой другой семье, даже простолюдинов, он мог бы стать великим человеком. Министром. Но в данном случае высокое происхождение, которому завидовали миллионы, стало для него проклятием.
Ведь несмотря на свои очевидные способности, Антон не мог напрямую выступить против отца. Он был гениальным, решительным, но всё же ребёнком. Он пытался спасти её, когда понял, что отец планирует вылепить из неё оружие, — и не смог. И, возможно, корил себя за это все эти годы. Именно поэтому в решающий момент он едва не принёс себя в жертву ради неё.
При мысли об этом Эльвира почувствовала, как внутри неё разливается тёплое, непривычное, почти головокружительное чувство. В последний раз нечто подобное она испытывала много лет назад. Они тогда жили с мамой в поместье, которое день за днём становилось всё более пустым и холодным. Однажды утром Эльвира осознала, что её знобит, а к вечеру уже была прикована к постели. Врач заявил, что справиться с лихорадкой может только дорогое лекарство из ОКЗ. Но к тому времени они едва ли могли позволить себе даже простую еду.
И тем не менее через три дня Эльвира уже была на ногах. Через пять — снова сидела возле мамы перед камином. Мама курила, как и прежде, но фамильные драгоценности — ожерелья и бриллианты, которые она всегда носила на себе, — исчезли. Именно тогда Эльвира впервые почувствовала это тепло. И причиной был вовсе не камин, который горел ярче, чем когда-либо раньше…
