Каждое утро теперь сразу после тренировки приходится заниматься делами графства, поэтому Сесилии остаются только вечера. Не страшно, я с ней почти закончил.

Под конец поменял свои соверены на кроны и талеры. Папашка мой, конечно, мудак тот ещё! Всё время мучаюсь с разменом золота, плачу комиссию менялам, а тут под рукой, графская казна с неподъёмными мешками меди и увесистыми мешочками серебра!

Гронкс, замок Тревзен.

Полмесяца отсутствия графа.

Принимаем с кастеляном очередную партию рекрутов. Одного худосочного и низкорослого бракую.

— Ваша милость, не погубите! — в глазах парнишки отчаяние.

Слегка опешил от такого. По моему разумению, не должно быть у крестьянской молодёжи горячего желания идти на войну. Но нет, вся группа отнюдь не в унынии. Энтузиазмом не горят, но умеренное воодушевление чувствуется.

— Чего это он? — обращаюсь к старосте.

— Ну дык, такое дело, Ваша милость, последыш в семье, статью не удался. Куда ему? Ни наследства, ни надела.

— А мне его куда? Он меч поднять не сможет, лук не натянет… — чешу затылок, затем спрашиваю самого дрища: — Может, ты хотя бы грамоту знаешь? Счёту обучен?

— Немного знаю, посчитать что-нибудь тоже могу.

— Как зовут? — тут же отмахиваюсь. — Не важно. Будешь зваться Варнаком (в глубине души глумливо хихикает предок). За месяц не станешь полезным — пойдёшь в общий боевой строй. С каким-нибудь ножичком, меч не утащишь…

Новобранцы ржут, поводя крепкими плечами.

— Убьют тебя сразу, ведь щит тоже не удержишь. Зато умрёшь героем.

Односельчане парнишки чуть не падают от смеха, в его глазах тоска и отчаянная надежда.

— Иди пока со всеми. Кетриг, присмотри, чтобы его не затюкали.

Отхожу в сторону со старостой, к столам, где обычно чистят оружие и доспехи. Надо произвести расчёт, староста кладёт список. Восемнадцать человек, каждой семье по пять талеров, самому старосте — три. За хлопоты.

Высыпаю кучку меди. У крестьян больше медь в ходу, поэтому два-три талера отдаю фолтами. Староста считает и делает пометки.

— Вот этот просил только серебро. Как раз отец этого Хаста, то есть Варнака.

Серебром так серебром, меньше считать придётся. Хотя не стоит Варнак столько. Под конец выкатываю три талера самому старосте. Тот вздыхает:

— Немного несправедливо, Ваша милость. Всем по пять, а мне только три.

— Порядок такой, — пожимаю плечами. — Не я установил, не мне менять. Хотя в другую сторону можно: возвращай премию! Организация подобных дел — твоя обязанность.

— Ой, нет, Ваша милость! — машет руками. — Не будем отменять порядок!

Жлобяра! Соглашусь дать пять — в следующий раз потребует десять.

Гронкс, замок Тревзен.

Месяц после отъезда графа.

Вчера вечером отец вернулся. Выражение лица неопределённое. И ладно. Пусть думает, что его нельзя прочитать, когда он не хочет. Всё равно я понял, что удалось многое, но не всё. Дальше выстраиваю примерную цепочку событий: с герцогом Мертонским никаких проблем, аудиенция у короля получена, однако ощутимых результатов нет. Или пока нет. Король наш не склонен торопиться. Главное, что его в известность поставили и волноваться по поводу собирания войска он не будет. Ещё мелкое обстоятельство: Хендрика из Академии пока не выперли. Иначе бы отец его с собой прихватил.

Мы в его кабинете, который целый месяц занимал я. Кладу ключи на стол, предупреждая указание графа.

— Как прошла поездка, Ваше сиятельство?

Неопределённый жест, больше ни на что не расщедрился. Плевать. Приступаю к докладу:

— Мобилизовано рекрутов из числа вилланов — триста двадцать человек. Всем семьям уплачено из казны. Выкупил по сходной цене людей у Фаркана, сто сорок человек…

Граф морщится.

— Заплатил ему полсотни соверенов, но из своих денег. Казну не трогал.

— Ты с ним скоро лобызаться начнёшь…

— Не понимаю, что не так? Наши мелкие ссоры не имеют значения перед лицом внешней угрозы.

— Продолжай, — брюзгливо машет рукой.

Продолжаю. Организация военного лагеря — дело хлопотное. Отправил туда временным начальником Кетрига и пару дюжин ратников в качестве десятников.

— Взял на себя смелость увеличить им жалованье в полтора раза.

От моих слов граф не выглядит счастливым, но недовольства тоже не проявляет.

— Принято поступление от рудника. В общей сложности две тысячи триста четыре кроны, — надо заметить, что впервые получил возможность оценить доходы графства.

Результаты рудник выдаёт три-четыре раза в год. Ежегодный доход в пределах полутора-двух тысячи соверенов. Изрядно. Однако расходы тоже велики. Одна Сесилия на подготовку к балу может ухлопать до полусотни соверенов. Запросто. А есть ещё матушка и Хендрик.

— Помощник управляющего утверждает, что содержание серебра в руде резко упало. Рекомендую, Ваше сиятельство, послать туда инспекцию. Подозреваю, что управляющий стал воровать не по чину.

— Тогда собирайся и езжай, — решает граф. — Сам и проверишь.

«Инициатива имеет инициатора, — хмыкает предок. — Ну-ка разверни ситуацию в обратную сторону. Покажи, что умеешь сам, без меня».

— Нет, отец. В горном деле абсолютно ничего не понимаю. Найдите специалиста.

— Ослушаешься приказа главы рода? — граф сужает глаза.

— Отец, если вы ненароком лелеете мысль, что когда-нибудь я стану вашим преемником и приму графство под свою руку, лучше выбросьте её подальше. И прикопайте поглубже. Я никогда не соглашусь стать вашим наследником, даже не думайте в эту сторону. Вообще в вашем графстве не останусь.

У графа от неожиданности отвисает челюсть. Продолжаю смотреть на него холодными, абсолютно неуступчивыми глазами.

Предок, кстати, тоже впадает в прострацию. Чувствую. Хотя сам всё время учит поступать неожиданно. Папашка несколько раз намекал и даже говорил открыто, чтобы я не мечтал стать графом ди Гревис. Хорошо его зная, догадываюсь о мотивах. Несложно, если отбросить идиотское предположение, что они все исключительно благородные. Скорее наоборот. Не сыщешь у него благородных порывов. Особенно, если дело касается меня.

Поэтому граф целенаправленно меня придавливал, лишая даже призрачных перспектив. Ещё рассчитывал, что я всё-таки буду стараться, выпрыгивать из штанов, пытаясь заслужить хотя бы намёк на одобрение. А он затем, издевательски ухмыляясь, даже на захудалое баронство не поставит. Только вечным мальчиком на побегушках.

И вдруг такой резкий афронт. Ему самому тычут в лицо обидную комбинацию из трёх пальцев. Сопутствующий мелкий эффект тоже приятен. Он теперь не может подтвердить свой приказ о командировке с инспекцией. Иначе вроде как действительно готовит меня к роли наследника. Это же преемник обязан вникать во все тонкости управления и хорошо знать ключевых людей графства.

— Вон! — рявкает граф.

Ишь, какой ранимый.

— Разрешите откланяться, Ваше сиятельство? — тут же приходится уворачиваться от летящего в голову письменного прибора.

Между прочим, бронзового. Очутившись за дверью, с удивлением обнаруживаю, что держу его в руках. Кладу рядом с дверью. Моя реакция меня самого начинает удивлять.

Пред нами все цветет,

За нами все горит.

Не надо думать — с вами я,

Кто всё за вас решит.

(по мотивам песни Высоцкого «Солдаты группы Центр»)

Степь, полдня конного перехода от границ баронства Дортин.

Начало лета.

Наш отряд идёт неторопливо и неумолимо. Время от времени огненный маг Варран взмахивает рукой, и слева от нас вспыхивает полоса пламени. Длиной в тридцать — сорок шагов. Размеренно дующий ветер немедленно подхватывает огонь и гонит его почти строго на юг. Несколько дней подходящего ветра ждали.