— Волнуетесь за отца, матушка? — кидаю ей вопрос, как кость собаке.

Меня больше солянка с бараниной привлекает, чем радость общения с мамочкой.

— Чего мне за него волноваться? — отвечает очень холодно. — Я за тебя переживаю…

— Что⁈ — аж замираю от неожиданности, в некоей растерянности гляжу на Сесилию.

Сестра пожимает плечами. Кажется, до неё не доходит, что меня поразило.

— Матушка, я не ослышался? — любопытствую крайне осторожно. — Вы за меня переживаете?

Поджимает губы и хмурится. Меня пробивает на взрыв хохота. При виде такого сестра и мать временно превращаются в статуи.

— Ой, не могу! Ха-ха-ха! Вот вы выдали, матушка! — аж слёзы выступают.

Всхлипывая от изнеможения, вытираю их аккуратно платочком и кое-как перевожу дыхание.

— Ох, не припомню ни разу, чтобы вы меня так радовали! Не замечал в вас раньше настолько искромётного юмора!

У-у-х! Еле отдышался. Прямо заставляю себя вернуться к обеду.

— Ты хочешь сказать, что я — плохая мать? — графиня шипит не хуже разъярённой змеи.

— Ну почему же? — всё ещё улыбаюсь, но удалось успокоиться. — Для Хендрика вы замечательная мама. Для Сесилии и Амалии — лучше некуда…

По лицам вижу, что обе ждут продолжения. А его нет, ха-ха-ха!

Не часто, ох, не часто совместные трапезы проходят так весело.

Комната Инессы.

А неплохо получилось! Вроде простые методы использую, если не учитывать магию, но результат налицо. На лице. Покраснения поблёкли, крупные образования усохли. Занимаюсь точечной очисткой. Организм сам растворит и выведет шлаки, но это долго. Поэтому помогаю, аккуратно удаляя отмершие клетки, убитые бактерии и сальные скопления.

Возвращаю природную бархатность кожи, столь досадно нарушенную. В конце снова пускаю поверхностную тонизирующую волну.

— Вы должны признать, баронесса, что потратились не зря. Лечение только начато, а результат уже виден. Полагаю, через пару дней вы сможете обедать вместе с нами. Вуаль не понадобится.

Наше общение строится на моей более высокой позиции. Она — дочь барона, я — сын графа, поэтому Инесса обращается ко мне «Ваша милость», а я слегка фамильярно называю её баронессой.

— Вы думаете? — в голосе сомнение.

— Еле заметные следы останутся. Но их легко замаскировать пудрой, — тут меня посещает озарение: — Скажите, Инесса, а плечи вы тоже пудрите?

— С некоторых пор, — девушка придирчиво рассматривает себя в зеркале. — Знаете, Ваша милость, самые нарядные фасоны платьев открывают плечи, есть декольте. А на балах во внешности требуется безупречность.

— Как только вы стали использовать пудру, положение ваше стало быстро ухудшаться? — высказываю вслух свою догадку.

Инесса замирает, уставившись в одну точку.

— Действительно… как вы угадали?

— Да так, — пожимаю плечами. — Хочу даже не порекомендовать, а потребовать. Вам нельзя пользовать пудрой!

Баронесса одними глазами показывает, насколько моё требование абсурдно. Девушки так умеют.

— Попробуйте другое средство. Если совсем никак, то сразу после бала немедленно всё тщательно смывайте. И втирайте затем немного масла.

Косметические средства в нашем мире не отличаются разнообразием. Это мне предок сказал, сам бы я не догадался даже смотреть в эту сторону.

— Кстати, баронесса, почему бы вам этим не заняться? Всякими средствами ухода за кожей? Притирки, мази, кремы, зелья?

Инесса впадает в глубокую задумчивость. Это вселяет надежду на положительный ответ.

— Я могу сыграть роль эксперта. За небольшую долю. Откроете небольшую лавку или даже салон для аристократок…

«Салон красоты», — подсказывает предок. Мне озвучить нетрудно, затем продолжаю:

— Будете иметь неплохой доход, соберёте на приданое.

В этот момент она отбрасывает сомнения. Принимаемся обсуждать. Ей придётся кое-чему поучиться. Ведь моего постоянного присутствия не будет. Заезжать стану эпизодически и не часто. Не планирую строить из собственной жизни фундамент благополучия ранее неизвестной мне мелкой аристократки.

Через два дня.

Сегодня Инесса вышла на обед под одобрение всех нас. Следы сыпи, наверное, можно заметить, если рассматривать вплотную через лупу. Никто, разумеется, так не делает. Свои десять соверенов я отработал полностью.

— Инесса, у вас замечательный цвет лица! — небольшая натянутость маминой улыбки — самое главное доказательство её искренности.

Сесилия доброжелательно соглашается с матушкой, но в глазах проскальзывает ревность. Ещё одна причина Инессе не сомневаться в своей внешности. Сестра тем временем переводит взгляд на меня, теперь в них упрёк. Что-то в толк взять не могу — по поводу чего?

— Бесконечно благодарна вашему сыну, Его милости Стэну, — Инесса одаривает меня обворожительной улыбкой.

Матушка тоже продолжает улыбаться, но ещё более напряжённо.

Вдруг входит мажордом.

— Простите, Ваше сиятельство, что вынужден вас побеспокоить. Прибыл Его сиятельство граф ди Гревис!

«И чтобы ни один мускул не дрогнул на твоём мужественном лице!» — глумливо советует предок.

Взгляд моей дражайшей мамочки наполняется стальным обещанием. Ему приходится бороться с разочарованием, ведь ни один мускул так и не дрогнул на моём мужественном лице. Всё, как завещал мне мой великий предок!

Диалог:

— Мужчины, когда вы уже, наконец,

научитесь решать проблемы⁈ — вопль женской души.

— Простите. Просто я давно без отношений.

Не могли бы вы пояснить, что такое «проблемы»?

Замок Тревзен.

Тот же день.

В Большой зал, который мой предок упрямо называет столовой, входит довольный возвращением отец. Окидывает всех — даже меня, что удивительно, — благожелательным взором.

— Приветствую вас, Ваше сиятельство! — радостно вскакиваю со стула.

Бросаться в объятия, пожалуй, лишнее, но проявить восторг при виде надолго отлучавшегося отца я просто обязан. Радость моя натуральная. Он ведь явился в самый удачный для меня момент. Инесса пока здесь, а чужие в доме одним своим присутствием вынуждают вести себя прилично. Так что зря мамочка лелеет свои надежды.

— Хорошо, что к обеду успел, — граф после приветствия гостьи и членов семьи по-быстрому омывает руки, бросает обратно полотенце слуге. — Позавтракал кое-как, в дороге проголодался…

— Как тут у нас дела? — граф бросает вопрос в толпу, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Всё в порядке, отец! — немедленно вклиниваюсь, опережая матушку. — Я взял управление делами в свои руки. Когда отдохнёте после обеда, представлю полный доклад.

Граф милостиво соглашается.

Отдыхал он довольно долго. С мамочкой. Она ему сейчас споёт старую песню о Стэне, хулигане и скандалисте, но тут ничего не попишешь. Дело-то молодое. Лишь бы ещё одного Хендрика на свет не произвели. Хватит нам в семье одного урода.

Плюс для меня есть. Боялся, что граф отвлечёт меня от ежедневных процедур с Инессой, но нет, даже зазор во времени образовался. Уже ближе к ужину мажордом передаёт вызов к Его сиятельству.

Вхожу. И сразу попадаю под сверлящий тяжёлый взор грозного графа. Мне фиолетово.

— Позволите доложить, Ваше сиятельство?

Лицо отца остаётся каменным. Мне выгодно посчитать это согласием.

— Особых происшествий за время вашего отсутствия не случилось. О гостящей у нас Инессе Эзарт вы знаете. Среди слуг и ратников больных и травмированных нет. Для лекарской помощи слугам под началом Клосса организован лечебный пункт. Лошади тоже здоровы и обихожены. Есть опоздание в выплате жалованья, все ждали вашего возвращения…

— Скажи, Стэн, почему от тебя всегда столько головной боли? — прерывает граф.

— Это ваша благодарность за то, что я подставил своё плечо? Спасибо, не надо. Это моя святая обязанность, как вашего сына.