«Первая ступенька — Крокс. Взрослый и опытный фехтовальщик».

«Да не важно! Главное — не останавливайся».

Ещё поразмышлял, кто какая ступенька, Крокс и Хендрик. Что-то мне кажется, Крокс всяко сильнее Хендрика. Подумал, да и бросил. Действительно, какая разница?

— В город зачем ездил? — папаша находит, к чему придраться.

Ответ «по делам» его не устраивает.

— По целительским делам, отец.

Снова взыскующий и неудовлетворённый взгляд надзирателя:

— Семья всегда должна знать, где ты находишься.

— Так она и знает, — пожимаю плечами. — Всегда говорю дворецкому, куда я направляюсь. В отличие от Хендрика.

Как не воткнуть шпильку любимому брату, если есть возможность? И папашка замолкает, хотя ненадолго. Если настолько озабочен безопасностью детишек, то наследник-то в этом смысле важнее.

— Хендрик всё время с сопровождением, — цедит граф.

— Дайте и мне сопровождение, кто вам мешает?

Вопрос, окончательно заткнувший графа. Выше его сил как-то реально заботиться о младшем сыне.

КП Архонта.

Ботов, работающих со зрительными нервами, контролирую постоянно. Всё реже и реже, поправлять приходилось первое время, сейчас программа отлажена и работает как часы. Занят расшифровкой плетений. Почти сразу обнаружил идентификатор мага. По-видимому, он уникальный, могут ли быть совпадения, не знаю. Ставит «подпись» источник мага — оказывается, есть у него такая опция.

Нашёл место, предположительно отвечающее за дальность воздействия. В целительских плетении есть точка, связанная с магом. Тоже понятно почему. Целитель получает инфу о пациенте, а не просто воздействует без обратной связи. Особенно сильная связь в диагностирующем плетении.

Вид магии определяется цветом. У меня он зелёный. Магия воздуха, как у Хендрика — оранжевая.

Цвета магии:

— целительская — зелёная;

— водная — синяя;

— воздушная — оранжевая;

— земля — бурая;

— огненная — алая.

Лично мне доступна любая, только «посторонняя» намного слабее. Она за счёт сетки на основном ядре. Пробовал делать алый светляк, получается, но слабенький. А вот белый не уступает по яркости зелёному.

Пробую растянуть ауру, это зона, в которой я могу непосредственно осуществлять своё медицинское воздействие. Раньше было порядка метра, сейчас дотягиваю до пяти. Значит, ауру можно растягивать и дальше. Сейчас не получается, но съезжу при случае на речку.

По-хорошему, кроме пистолета-инъектора, мне много чего нужно. Например, микроскоп. Только я не знаю его оптической схемы. Из школьного курса помню формулу и схему работы тонкой линзы. Попробую состряпать.

Неделя спустя.

Почти всё это время наполнилось постоянно нарастающей суетой. Хендрика готовят к отправке в столицу, будет поступать в Академию магии. Стоимость обучения такова, что даже для большинства аристократов неподъёмная. Пятьсот золотых, это за один — держитесь крепче, не падайте, — учебный год!

Можно и бесплатно — даже простолюдинам. Только по окончании учёбы придётся служить королю тридцать лет. Сначала в гордом звании безземельного рыцаря, а там, как повезёт. Известны редкие случаи, когда маги получали баронства, и единственный за всю историю заслуженный маг получил графство. Кстати, это тот самый Фьонце, в род которого ушла Амалия. Подозреваю, мой отец в этом случае сделал смелый ход. Графов Фьонце не очень признают в высшем свете, считают выскочками, ведь их роду всего чуть больше ста лет. И всё-таки граф — это граф, поэтому глава рода Гревис пошёл на рискованный шаг: установил с ним родственные отношения. Заметно поднял их вес в обществе, а уж что получил взамен, знает только он и Праотец.

Стук в дверь. Получив разрешение, заглядывает Паула:

— Ваша милость, Его сиятельство только что вышел от Его милости Хендрика.

— Спасибо, Паула, — тут же встаю с кровати.

Всё никак не мог улучить момент, когда братан останется один. Его то к портному таскают, то отец непрерывно что-то втолковывает. Ну как же! Впервые в жизни любимый сынулька покидает отчий дом. А мне ведь тоже надо брату наставление дать. Или выписать.

— Добрый вечер, Хендрик! — после дежурного стука захожу в его апартаменты.

Моя комната мне нравится, но у брата натурально апартаменты. Только по площади раза в два больше. Можно ристалище на шпагах устраивать. Наследник, не хрен собачий!

— Чего тебе? Я тебя не звал! — Хендрика мой визит почему-то не обрадовал.

Странный он какой-то.

— Судьбу звать не надо, она сама нами распоряжается.

Такие умствования всегда ставят его в тупик. Поэтому не смог возразить, когда я вошёл и уселся на красивый до вычурности, но удобный стул. Сам он стоит перед ростовым зеркалом, оглаживает новый камзол. Брюки, заправленные в сапоги, тоже хороши.

— Надо же мне с братом попрощаться, — объясняю непринуждённо его спине. — Надолго ведь уезжаешь.

— Ну, прощай, — усмехается сардонически.

— Ты никак острить научился? — восхищаюсь искренне. — Это мы ещё успеем сказать, не через пять минут уезжаешь. Я пришёл поговорить о нашем отце.

— А что ты можешь о нём сказать? — наконец-то поворачивается ко мне, и можно разговаривать уже не с его отражением.

— Только хорошее, брат, только хорошее, — делаю паузу и улыбаюсь чуточку гадко. — Но не для тебя, ты уж извини.

Далее пауз делать не надо, у Хендрика чутьё на неприятности. По крайней мере, от меня.

— Я долго думал и пришёл к выводу…

— Ты думать умеешь? Какая новость! — братан продолжает острить.

— Сразу скажу, это предположение, но уж больно похоже на правду. Он тебя обманывает.

Здесь можно прерваться, теперь он заинтригован, хотя на лице брюзгливая усмешка.

— Он не станет делать тебя наследником официально. Отец голову тебе морочит…

Замок Тревзен, апартаменты Хендрика.

За час до отхода ко сну.

Предок прочёл мне целый комплекс лекций на тему человеческих домыслов. Вполне возможно, даже религии возникают от жгучего желания человека объяснить всё чьей-то волей. Иногда доброй, чаще злой. Дикие племена приписывают удары стихий духам, ими самими придуманными. Жители культурных стран тоже считают, что ничего не происходит без ведома Верховного божества, которое называют по-разному.

— Первый характерный признак — склонность подозревать злую волю и целенаправленные действия в обычной цепочке случайных событий или поступков. Именно злую. В добрую намного меньше верят.

Мне понравился пример про дурака-полководца. Имея значительное превосходство в силах и припасах, занимая выгодную позицию, он вдруг проигрывает войну. Такое бывает сплошь и рядом. Немедленно возникает версия, что подлый изменник сделал это намеренно и целенаправленно. А на самом деле он просто идиот.

Всё равно, не очень-то я воспринял фантазии предка. Но деваться некуда. В конце концов, почему нет, почему хотя бы не попытаться сбить с толку любимого братца?

— Братец, я понимаю, во всяких умностях ты не силён, но всё-таки подумай.

— О чём? — хмурый Хендрик стоит, заложив большие пальцы за пояс и раскачиваясь с пяток на носки.

— О том, как нас воспитывали, — не забываю улыбаться гадко и с предвкушением. — С тобой обращались, как с цветком в розарии. Ухаживали, заботились. На меня внимания не обращали. Тебе всё позволяли, и ты вырос избалованным. Избалованным и слабым. Ты не умеешь справляться с трудностями своими силами, ты умеешь только клянчить у родителей.

— А ты, значит, сильный и справляешься со всем исключительно сам? — едко вопрошает Хендрик.

Братан начинает злиться, а мне это невыгодно. Надо сменить тактику.

— Пришлось, — пожимаю плечами. — Помнишь, как ты всё время обижал меня в детстве? Отец не заступался, бросил меня наедине со своими трудностями. Мне приходилось изворачиваться, искать выход. Попробовать договориться и наладить отношения? Не сложилось. Ты постоянно сводил к одному — отдать всё тебе и не вякать. Чуть что — кулаки в ход. Приходилось прятаться и утаивать что-то своё. Ты немедленно превратил это в игру: выследи, найди и разори.