Настроение у моих пленителей явно поднялось. Почему-то уверен, что виной тому содержимое моего кошелька, которое они поделили очень быстро.

Меня за шиворот тащат от воды сквозь просвет в кустах. Сам-то не могу — слишком круто. И ведут по тропинке вдоль реки.

«Твой путь на Голгофу, страдалец», — предку почему-то смешно, а мне не очень.

Кажется, моя война на сегодня окончена. Обстоятельство сие меня не радует и не огорчает. Серебра только немножко жалко.

Когда мы отходим шагов на триста, оглядываюсь на какой-то шум со стороны леса. На данный момент это оборонительный форпост нашей дружины. Ого! Над лесом поднимаются клубы дыма, причём в нескольких местах. И шум очень похож на звуки битвы. В лесу стало горячо, и сразу мысль — а как там Хендрик? Я волнуюсь за него. Натурально переживаю: случись с ним что, тогда и в морду уж не зарядишь. Хорошего ведь много не бывает.

— Вашим задницы поджаривают! — жизнерадостно регочет арбалетчик. — Ну, хватит любоваться!

Меня тут же подталкивают. Останавливались не ради меня, конечно. Сами не прочь поглазеть. По пути то и дело оглядываются. Я — нет. Мне наплевать, кто победит, лишь бы любимый брат Хендрик остался жив и желательно невредим. Дрючить его физически и морально имею право только я. Вот набью ему морду с десяток раз, попинаю вдоволь, поизмываюсь всласть, после этого делайте с ним что хотите и как хотите. Ну, рядом ещё постою, может, совет какой дам…

Мы останавливаемся у рощицы, примыкающей к речке. Лошади у них тут. Хм-м, всего три.

— Ваша милость, вас придётся на верёвочке вести, не обессудьте, — заявляет арбалетчик.

Видимо, он у них старший.

По форме вежливо, а по смыслу оскорбительно.

— Что? Совсем обалдел?

— Ты это… давай полегче, — один из мечников даёт неопределённый совет.

— Руки мне развяжи, Гонт! — требую от старшего, имя по пути услышал. — А то я их уже не чувствую.

— За дурака меня держать не надо, — строжает Гонт. — Потерпят твои руки. А то знаю таких шустрых: скакнёшь в лес, гоняйся потом за тобой.

— Гонт, эти трудности обходятся просто. Даю слово дворянина, что не буду убегать или нападать на вас, пока вы не представите меня графу. Если развяжете. А нет…

«Заткнись, придурок! — предок резко меня останавливает. — Вот что ты за человек такой, ни на миг тебя не оставишь. А ведь я не всегда за тобой слежу!»

Сначала не понял, а потом как понял. Натурально, чуть на угрозы не перешёл. А о своих умениях лучше не говорить лишний раз.

— Что «нет»? — ухмыляются все трое.

— А если нет, вам кабздец. Рано или поздно.

Слова «кабздец» они не знают, но ориентируются на интонацию. К тому же мне не трудно объяснить:

— Я — целитель, ясное дело, необученный, но кое-что умею. Занесу вас в список проклятых, и случись с вами что — пусть демоны вас лечат. А я не буду. Злопамятный я очень.

— Обходились до сих пор без тебя… — упрямо бормочет мечник. Светловолосый, второй-то тёмненький.

— Ну вот обходитесь и дальше, — пожимаю плечами. — Где там ваша верёвочка?

Владения графа Фаркана.

Меня всё-таки развязали. Поверили слову дворянина, какую-то ценность оно всё-таки имеет. Потихоньку руки перестали колоть тысячи иголок изнутри. Магию применять не стал. По каждой мелочи призывать на помощь высшие силы — дурной тон. Ну и лениво к тому же.

Мы не по прямой идём. По дуге, прижимаясь к полосе леса, обходим пашню. Засеянное поле лучше не тревожить, да и ходить по нему удовольствия никакого.

Сначала мой конвой напрягался, не спускал с меня глаз. Но сейчас я шёл рядом с Гонтом, болтал с ним, пара вояк тоже расслабилась. Не данное мной слово подействовало на егерей — вот что я понял. И не угрозы. Они слишком туманные. А моё равнодушие к судьбам пленителей и своему комфорту.

Ответственность их напугала. Пусть туманная, в неясном будущем, почти не угроза вовсе. Но даже если и так — почему бы не её избежать, ради чего идти на малюсенький и сомнительный риск? Ради удовольствия видеть страдания врага? Так не предвидится никаких страданий. Где там ваша дурацкая верёвочка?

А ещё парни уже кой-чего понимают: они хоть и молодые, но уже не зелёные, опыт какой-никакой есть. И этот опыт говорит, что человек со связанными руками передвигается медленнее и устаёт быстрее. О том, что я могу и связанный сильно ударить, они не знают. Но могли что-то прочитать в глазах. Например, предок уведомил, что он может прислать своего фамильяра, крупного барса. Если бы мне захотелось убить своих конвоиров, я бы так и сделал.

Но ребята оказались умеренно доброжелательными и решение приняли разумное, в стиле «ну его к демонам, вдруг и правда». Так что пусть живут, я ведь уже знаю, что внешний мир относится ко мне лучше, чем моя собственная семья. В таком воспитании даже просматривается несомненный плюс — очень легко выйти в мир и удар с любой стороны не станет неожиданным. Я готов ко всему.

Гонт рассказывает о графстве. Ничего секретного, только общеизвестное, но для меня почти всё внове.

— Ваша милость, а почему вы ничего о нашем графстве не знаете? — вопрошает тёмный мечник с претензией и, как ему представляется, резонно.

— Тебе сколько лет? — меряю его взглядом.

— Двадцать четыре.

— Ты на десять лет старше. Для меня ещё время не пришло всё узнавать о соседях. Зачем оно мне?

Парни заметно смущаются. Только сейчас до них доходит, что они отважно взяли в полон подростка, фактически ребёнка. В кондициях я, конечно, этим летом прибавил и силой могу помериться даже с взрослым мужчиной. Если он мелкий и плюгавенький. Опять же, могу и мужчиной себя назвать, благодаря Пауле, но об этом же никто, кроме неё, не знает.

У Фарканов тоже есть город. Одноимённый с графством, так часто бывает. Примерно такой же величины, как у нас. Фарканы больше земледельцы. Гревисы в сельском хозяйстве делают упор на коневодство и скотоводство, поэтому выращивает по большей части кормовые культуры. Овёс, ячмень, всякую репу. Садоводство неплохое. Но главный актив — медный рудник в горах на севере. Медь непростая, с примесью серебра, так что Гревисы, можно сказать, деньги из-под земли вытаскивают. Ещё железную руду в тех же горах нашли лет десять назад. Говорят, хорошая.

Фарканы ударились в пшеницу и рожь, очень развиты у них алхимия и зельеварение. Главная фишка — в оружейных мастерских. Хотя как раз оружия делают не так много. Где-то у себя они тоже железо достают…

— Где-где вы железо добываете? — удивляюсь очень, первый раз такое слышу.

— В болотах, — Гонта забавляет моё недоумение. — Так и называется — болотное железо.

Ещё у графа две дочери, наследника нет. Старшей восемнадцать, и она уже замужем, младшей — Диане — шесть.

— Так граф второй раз женат. Первая жена какую-то лихоманку подцепила и умерла, — поясняют мне в ответ на вопрос о большой разнице в возрасте. — Переживали Его сиятельство очень.

Вот что бывает, когда в семье целителя нет. Не ценит меня моя семья, ох не ценит!

Так за разговорами мы и прибываем в усадьбу Фарканов. Это у них тоже летняя резиденция, одна из двух.

Усадьба Фарканов.

Благоденствую уже часа полтора. Холодная у Фарканов устроена примерно так же, как у нас. Даже топчанов тоже пять. Единственное отличие — мебели больше. Посередине стоит небольшой грубо сколоченный стол из неструганных досок. Значит, заботится граф даже об арестованных.

Усадьба почти пуста, все ушли на фронт. Местный конюший определил меня сюда, теперь наслаждаюсь отдыхом. Заслуженным или нет — мне начхать. Тренировочная медитация не в счёт, её и в полусне можно делать.

Когда дремать надоело, включаю мозги. Как раз впечатления отстоялись.

На речке я нашёл примечательное место. Предположительно, место силы, хотя проверять надо. Так или не так, но секрет Цветочного луга наполовину разгадан. Протекающая рядом река содержит магию жизни и магию воды. Во время паводка луг заливается, почва получает магическую подкормку. Скорее всего, травы как-то напитываются магической энергией. Именно поэтому при пересадке в другое месте они свои волшебные свойства теряют. По сути дела, растения здесь — накопители магии жизни, а что они в другом месте накопят?